Живущие во сне

      Мы отправились тут же. Если верить нашим ощущениям и предчувствиям, путь нам предстоит неблизкий. Генрих уже наверняка в курсе того что мы сбежали. Ох, а если Юстас пострадает из-за нас? Кстати о нём…       Куда должен привести этот путь? В какую страну и к какому народу, так сказать? У нас же есть цель, хоть какая-то, верно? С каждым часом вопросов в голове всё прибавлялось. Ноги уставали, было трудно идти, а порой воздух наполнял такой едкий смрад неизвестной тогда мне химии, что хотелось забыть как дышать. Но больше остановок мы не делали. Когда ноги совсем отказывались идти, мы снижали шаг, когда хотелось есть, мы подтачивали запас сладостей у меня в сумке. Но надолго энергии из таких перекусов не хватало. Я стала бояться, что наших запасов не хватит.        Однако же, путь мы почти проделали. Перед нами возникли три двери. Ох, нет, опять головоломки? Снова часы раздумий и сотни догадок, медленно, но верно съедающих остальные мысли? Однако…       Из стен навстречу нам вылетели с десяток огоньков. Потом их стало больше, больше… Они стали просачиваться сквозь потолок. Я протянула руку, чтобы коснуться одного из «сияшек», и тут же машинально отдёрнула её, ведь, едва мы соприкоснулись, тонкая льдистая ткань вмиг распространилась от кончика к основанию пальца. Обожгло, как от прикосновения с настоящим льдом, только чуть сильнее. — Осторожно! Это Холодные Огоньки, они могут заморозить насмерть. — Предупредил нас Рейк, да поздновато. — В алхимии они используются для обознач… что происходит?       Бело-голубые шарики света вихрем закружились вокруг нас. Всё быстрее, быстрее, быстрее… И вскоре мы, стоя спиной к спине, очутились в так называемом Белом Пространстве или, если проще, мы попали в Пустоту. — Хей! — Крикнул Фар, но звук его голоса утонул в небытии. — Так. И что же за испытание вы нам приготовили? — Рейк хмыкнул, складывая руки на груди.       Удивительно, но… Усталости, тяжёлыми оковами тяготившей ноги, больше не было! Только… только жуткий голод остался. Я слышала, как зарычал желудок Фара, и как он сконфуженно пролепетал «простите». Испытание… Что же нам теперь, на голодный желудок с драконами бороться? Или, может быть, сыграть в шахматы со Смертью? Нет, наверное, нужно перехитрить самого Сфинкса Египетского!..       Но ни одного монстра не появилось. Белоснежная, слепящая Пустота рассеялась, словно туман, и моим глазам открылся просторный зал, как в старинных дворцах семнадцатого века. На стенах висели портреты рыцарей и герцогинь в полный рост, освещаемые канделябрами с нежно-жёлтыми свечами. Окна, витражами тянувшиеся от пола к потолку, отбрасывали цветные блики на внутреннее убранство. Резко загорелись, освещая длинный стол, ломившийся от лакомств, свечи на нём, стоявшие в элегантных позолоченных подставках. Дверь открылась, скрипнув, и в залу кто-то вошёл.       Обернувшись, я увидела… Маму! Она была в великолепном багрово-красном платье, расшитом золотыми и серебряными нитями. Волосы её волнами сбегали по плечам, на голове красовалась серебряная диадема, украшенная цветами миндаля. Мама распростёрла руки для объятий, остановившись, однако, недалеко от меня. — Здравствуй, Мираи. — Сладким, мягким и шёлковым голосом проговорила она, и голос её звучал так, будто бы она была не живой… А каким-то… Духом. Её голос не отдавался от стен, но расплывался в воздухе. — Ты, верно, устала… Отдохни. Я скучала по тебе. Подойди ко мне. — Мама…       Я сделала шаг, и тут же взгляд мой упал вниз. Нога, которую я выставила для шага вперёд, вышла за квадрат, светящийся по контуру оранжевым цветом, на котором я стояла. И… И там словно была не я. Виднелся край платья, по которому шли белые узоры, словно вышиваемые на машинках в ту же секунду феями, и… Моя нога. Но вместо привычного кроссовка была одета туфелька. Я подняла глаза к маме. Она всё так же манила грустным взглядом к себе. — Давай же, Мираи. Сделай шаг. Обними меня…       Я протянула к маме руку, и в тот же миг с неё исчезли все ссадины и порезы. На кисти проявлялась белоснежная перчатка, бежавшая ко сгибу локтя. Испугавшись, я отдёрнула её к себе, и всё волшебство рассеялось. Снова я видела перепачканную и сплошь исцарапанную мою руку. — Ты голодна? — Всё тем же голосом пропела матушка. — На столе много вкусностей. Идём, я угощу тебя. — Я могу взять что-нибудь для ребят? Я оглянулась было назад, но там мальчишек не было! — Но… где мои друзья, Фар и Рейк? — Ты пришла одна. — Удивлённо ответила, приближаясь к длинному каменному столу, мама. Она словно плыла по воздуху. Как дух! — Мама, ты настоящая? Она обернулась, на мгновенье удивившись. И тут же улыбнулась: — Конечно настоящая. А ты сомневаешься? — Ты не похожа на мою маму. — Вдруг выдала я. Эта женщина не могла быть Адой. Да, она добрая… Но она никогда не стала бы так чересчур сладко говорить! Это не моя мама!       Она подошла ко мне так близко, насколько могла. И хотела было взять меня за руку. Но, едва она коснулась невидимой границы квадрата, то отдёрнула ужасно, словно кислотой, обожжённую руку. От боли она скривилась, но лишь на мгновенье. Потом она снова начала улыбаться всё так же наигранно мило. Она не могла пересечь границы. Только это спасало меня.       Я понимала, что, выйдя из квадрата, я окажусь в опасности. Меня уже ничто не спасёт. Что сделает она? Что попытается предпринять? Разорвёт меня? Высосет жизнь? Или просто свернёт шею? Однако, мне хотелось проверить, действительно ли это моя мама. — Скажи… Я не договорила. Женщина беспокойно оглянулась по сторонам, словно её кто-то или что-то преследовало. — Помоги мне… — Едва слышно прошептала она. — Как? Теперь я видела свою, родную… Матушку. Кукольная радость сбежала с лица, и лишь тревога заполнила её глаза. — Помоги мне… — Скажи, где Гейл? — Выйди за границу… Я в опасности… Мы в опасности… — Где Гейл? — Вскричала я. — Помоги…       Картинка стала отъезжать в сторону. Я протянула руку к маме, глаза защипало от слёз. И…       Снова этот слепящий белоснежный ураган вокруг меня. Нет… Теперь уже вокруг нас. Вихрь рассеялся, и Холодные Огоньки разлетелись в разные стороны, словно искры от взрыва. Я поморгала и хотела было вытереть слёзы, но их просто не было. Шарики света, обратившись звёздочками, стали описывать полуокружность. Они выходили из пола, делали дугу над дверьми и снова исчезали в камне. — Итак, кому какое испытание выпало? — С каким-то воодушевлением спросил Рейк, поправив очки. — Отчего такая радость? — Мрачно огрызнулся Фар. Я захлопала глазами. Он… Он всегда был добрым и милым… Что это с Фаром? — Ну, если взять во внимание тот факт, что все мы остались здесь и никто не исчез, то от того что все мы прошли испытания. — Испытания? — Да. — Рейк начал объяснять. — Каждому из нас выпала какая-то стрессовая ситуация, в которой мы должны были сделать правильный выбор. Мне, например, выпал выбор между дружбой с вами и достижения могущества путём служения Генриху. Догадайтесь, что я выбрал. — Довольно хмыкнул он. — Мне тоже выпал Генрих. — Проговорил, успокаиваясь, Фар. Он погрустнел, в голосе мальчика слышалась скорбь. — Я видел… Смерть род… родителей. Он предложил мне сказать, чью жизнь сохранить. Мне нужно было выбрать, кого спасти: матушку или отца. И я выбрал… — Себя. — Кивнул Рейк. Он положил руку на плечо друга. — Ты правильно сделал, что послушался их. — Тут он посмотрел на меня. — А что же нужно было сохранить тебе, Мираи? Что мне сказать? Я со вздохом рассказала всё, что произошло и куда я попала. Мальчишки смотрели на меня странно. Рейк даже ненадолго задумался. — Это плохо. Твоя ситуация значит, что что-то скоро случится. Что-то недоброе. Нужно спешить. — Он перевёл взгляд на три двери. — Какую выберем? — Вот же, вспомни, «Звёзды направят», — Фар подошёл к дальней. — Эта наша, рядом с ней садятся звёзды. Они как будто говорят: сюда, сюда! — А мне кажется, что нам нужна эта дверь. — Я указала на первую. — Солидарен. — Рейк проследил пальцем направление «полёта» звёзд. — Смотрите, они указывают не на дверь. Последняя строка говорит «Правильный первый», значит, Огоньки показывают, в какую сторону идёт отчёт. Слева направо, по часовой стрелке. Идём, Фар!       Он толкнул дверь и тут же закрыл лицо ладонями. В том же направлении, в котором она открылась, распространилось слепящее освещение. Я почувствовала, как что-то как будто обволакивает мягким силком. Оно подтащило меня к краю и… Кроме ощущения полёта я больше ничего не могу вспомнить. В тот миг я чувствовала себя Алисой, падающей в кроличью нору.