Он и Она

POV Джун --------------- Я сам от себя не ожидал такой прыткости. Яна посмотрела на меня с удивлением, сменяющимся ожиданием и страстью. -Ты прекрасна, — я глажу нежный шелк каштановых волос, медленно целую девушку за ушком, по мне волнами пробегает дрожь. Яна хочет меня, между нами пространство словно наэлектризовано. До сих пор не могу поверить, что эта девушка — моя. Я тоже хочу ее, но… Я ни разу не занимался любовью, я не знаю, что мне делать дальше. «Пусть меня научат», — внезапно пролетает в голове строчка из детского стишка, но мне не до смеха. Я чувствую, как мой член упирается между ног девушки, это сводит с ума, я стесняюсь, сердце стучит, как сумасшедшее, и я невольно трусь об нее. Неужели это не сон? Мне это точно не снится? Вдруг Яна чуть отталкивает меня от себя, чем вызывает мое недоумение. Сейчас она скажет, что из меня никакой любовник, что она не хочет меня, что уходит… -Джу-ун, — тянет она своим сладким, чуть хрипловатым голосом, я обожаю, когда она так произносит мое имя, — сними футболку… Точно, я тормоз. Я встаю и стаскиваю ненужную вещь, обнажая грудь. Я нервничаю. Я не качок, и бицепсы у меня небольшие. Но я могу гордиться своим прессом, занятия кунг-фу даром не проходят. Яна тоже встает с кровати и поворачивается ко мне спиной. -Расстегни молнию, — шепчет она с придыханием и убирает длинные каштановые волосы набок. Тяну замочек на ее платье, и не могу сдержать себя, чтобы не поцеловать ее белую и шелковистую кожу на спине, вдыхаю аромат ее духов, пряный, сладкий, и сексуальный, самый любимый аромат в мире. Девушка замирает, потом откидывает назад голову и поворачивается ко мне. И в это время ее платье падает на пол, окружая ее ноги синим шелковым облаком. О, она не надела лифчик, так эта штуковина называется? Яна остается в одних чулках, которые она быстро с себя стягивает и бросает там же, где и платье. На ней кружевные трусики темно-синего цвета. Проводит по моей груди руками, ласкает, гладит, и мозги напрочь отключаются. Теперь мной руководят мои низы, верхи ушли в глухую несознанку. -М-м-м, — Яна целует мою шею, спускаясь ниже к ключицам, к груди, — ты такой гладенький, — она обводит пальчиком мой сосок, затем второй, ведет пальцем вниз, по животу, еще ниже, к пупку, еще ниже, ее рука оказывается на пуговке штанов, и я подаюсь бедрами ей навстречу, про себя умоляя ее, чтобы она не останавливалась. Девушка ловко справляется с пуговицей, затем тянет за молнию, штаны падают к моим ногам. Вот оно, избавление от оков, мы стоим друг напротив друга в одном белье, наше неровное дыхание смешивается. Яна обнимает меня, целует в шею, прикусывает мочку уха, я ищу ее губы, нахожу и накрываю своими, медленно и нежно провожу языком по ее губам, и девушка стонет, потому что… Будда, я не выдержу этого! Она проводит своей ладонью по моему члену, но не так, как это делал вчера я в ванной, а более эротично, нежно и сильно одновременно, и все горит словно в огне у меня внизу, я почти на стадии финала. -Я знаю, что ты еще девственник, — выдыхает Яна, проводя второй раз по моему выпирающему органу, — и я чувствую, что ты стесняешься… не надо… такой большой… и… Джу-ун, что ты со мной делаешь? — ее ладонь медленно двигается по члену вниз, девушка исследует все, ниже, сильнее, — о-о-у! Она стонет, берет мою ладонь и ведет ею по своей груди. Господи, дай мне протянуть хотя бы полминуты! У Яны маленькая грудь, но она умещается в ладони, словно она создана специально для меня на заказ, прикосновение к соску вызывает сильную пульсацию внизу, и я перестаю дышать. Осторожно, словно они сделаны из хрусталя, я исследую груди девушки по очереди, наклоняюсь, целую, посасываю твердеющие соски, неумело и робко, но Яна стонет и выгибается в моих объятиях. Я дрожу от нетерпения, кажется, что я сейчас грохнусь в обморок. Все мои пять чувств обострены до предела. Наши стоны сливаются, я оставляю такую привлекательную на вкус грудь и глубоко целую Яну, желая быть в ней, дыхание перехватывает. -Дыши, Джун, — говорит Яна и ловко стягивает с меня боксеры, садясь передо мной на колени, — я… хочу… тебя… всего…  — шепчет девушка и прокладывает дорожку из поцелуев от пупка до изнемогающего в напряжении члена, ее губы обжигают сладким огнем. Она обхватывает член рукой. Я запрокидываю голову, мне кажется, что мне не хватает воздуха, что я сейчас умру, а Яна продолжает это сладкое издевательство, поглаживает самые интимные места, такие эрогенные зоны, о которых я сам никогда не подозревал. Мой стон, наверное, слышат соседи, когда девушка облизывает головку моего детородного органа, пробует его на вкус. -Ты такой вкусный… -Я-на, — выдыхаю я, запускаю руки в ее шелковистые волосы, двигаю бедрами вперед, проталкиваясь в ее горячий маленький ротик, и еще один медленный толчок, — Яна-а… Яна! Комната вокруг исчезает, остаемся только мы где-то в другом измерении, я бурно кончаю, выкрикивая ее имя. Это невероятно, божественно, восхитительно! Она слизывает горячие капли моего наслаждения, нехотя меня отпуская. Поднимается, и я притягиваю ее к себе, неистово обнимаю, целую ее шею, грудь, лицо. Она стонет и тоже обнимает меня. -Ты… Я… — путаюсь я в словах, не зная что сказать. Яна прикладывает палец к моим губам, а потом проводит по ним со словами: -Я сейчас вернусь, — и уходит в поисках ванной, оставляя меня одного для того, чтобы пришел в себя, и я в изнеможении падаю на кровать, раскинув руки, счастливо улыбаясь, как дурак. Ли Да Хи смотрит на меня с укором. Завтра сниму этот дурацкий плакат, закажу в фото-мастерской большой портрет Яны, который я сделал сегодня, и повешу его вместо постера. Нет, лучше попрошу Хёна дать один из тех снимков, которые он сделал вчера… или уже позавчера? Господи, мы совсем забыли о времени… Хён может подумать невесть что, он знает, что здесь разгуливает ее чокнутый бывший дружок. И тетя Зоя будет волноваться. Но я не хочу, чтобы Яна уходила. Я хочу ее. Хочу ее всю. -Поздравляю, Джун, — Яна стояла в дверях и улыбалась мне. На ней по-прежнему были только одни кружевные трусики, и больше ничего. -С чем? — продолжая глупо лыбиться, спросил я. -Ты почти стал мужчиной, — ответила она и я покраснел. Как хорошо, что через мою смуглую кожу не видно этого. Яна прошла в комнату и легла возле меня, подперев голову рукой и ласково посмотрела на меня. -Ты как? — спросила она, убирая свободной рукой пряди волос с моего потного лба. -Нормально… Вообще-то я тут подумал, что я не доставил тебе удовольствия, а ты… — я споткнулся и не знал, что сказать дальше. -Джун, не парься, — Яна заметила, что я смутился от того, что на мне нет трусов, — ты меня стесняешься, потому что я старше тебя? -Да нет, — промямлил я, думая, где могут находиться мои трусы, — это потому, что ты знаешь все, а я — ничего… Из меня плохой любовник, да? -Ты меня любишь? — вдруг спросила она. -Люблю! — конечно, я ее люблю, это же очевидно, зачем она спрашивает? -Делай так, как говорит тебе твое сердце, — Яна провела пальчиком по моей левой груди, нарисовав там сердечко, — я тоже ничего особенного не умею. Есть учение о любви — камасутра, но скажи, многим парам она помогла? Если друг друга не любят, никакая камасутра не поможет. -А ты меня любишь? — спросил я, поворачиваясь к Яне и с замиранием сердца ожидая ответа. Желание вновь начало пробуждаться во мне, приятными волнами разливаясь в паху, и Джун «маленький» стал превращаться в «большого». Мне так хотелось снова ощутить сладкую, пахнущую чем-то знакомым грудь Яны у себя в ладонях, хотелось целовать мою девушку везде, во всех интимных местах, до которых я доберусь, попробовать, какая она на вкус, и войти в нее, а потом, после ночи любви, заснуть с ней в обнимку на рассвете и проспать до обеда. Яна перестала гладить мои волосы и ответила, немного краснея: -Мой ответ на твой вопрос заключается в том, что мы делали минут десять назад. Видишь ли, я никогда это не делала никому… -Что? — я так удивился, что даже привстал на кровати. Не может быть. Это не может быть правдой. -Джун, я не вру, — девушка зарделась еще больше, — мы с тобой делали сегодня это в первый раз. Она опустила глаза, застеснявшись пуще прежнего, и я понял, что она не врет. -Знаешь, Андрей не разрешал мне делать это, у него какие-то свои представления о том, каким должен быть секс. А больше у меня никого не было… -Не разрешал? — повторил я, словно попугай, за Яной, — эм… Почему? То есть, что, правда не разрешал? -Ну да. А мне не очень-то хотелось, — сказала она, — а для тебя захотелось… Боже, она сделала минет впервые… и ее первый был я! Наверное, в прошлой жизни я спас мир, а иначе за что мне такие заслуги? Волна нежности к девушке нахлынула на меня, мне захотелось заключить ее в объятия и долго-долго не отпускать, мне даже заплакать захотелось от любви к ней. Слышал я такую поговорку — влюбленные часов не наблюдают. Очень верно сказано. Мне казалось, что еще даже и одиннадцати нет, а Яне уже надо уходить. Яна вынула свой мобильник и принялась печатать Хёну сообщение. -Я просто написала, что со мной все в порядке и что я в гостях у тебя, — объяснила она, нажав на кнопку «отправить». -Может быть, останешься у меня ночевать? — предложил я, — мамы нет дома, только завтра придет, да даже если бы была, она была бы рада познакомиться с тобой! Поскольку у меня никогда не было подруги, мама начала подозревать, что я гей. Однажды она даже предположила, что я и Хён — любовники. На мой ошалелый вопрос «почему ты так думаешь?» она ответила: -У такого красивого, стройного и симпатичного парня просто не может не быть девушки! А ты все с Хёном да с Хёном. Ей-богу, как парочка! Я всегда был очень стеснительным, в отличии от Хёна, так что никакая стройность не спасала меня от шокового состояния в присутствии девчонок-ровесниц. Поэтому я не был популярным парнем в школе. Половина класса сохли по моему лучшему другу, и когда он гулял с очередной девицей, я всегда «прилагался» в комплекте с Хёном, как само собой разумеющееся, а девчонки даже не замечали меня. Завтра покажу маме фотку Яны, и, надеюсь, она поверит и успокоится насчет моей ориентации. Яна — она другая. Она старше всех тех, кого я знал, и в этом заключается ее шарм, она умнее их, с ней легко, и в конце-концов, я влюблен в нее. Я не перестал быть стеснительным, но с этой девушкой все было таким естественным. Не могу представить на ее месте сейчас какую-то другую девушку. Другая? Это же глупо!

***

(От третьего лица) -Пойдем быстрее, а то я одна уйду, — пригрозила Яна Джуну, стоя в дверях комнаты, — и твои трусы с собой унесу! Ты специально не торопишься? -Ты одна не уйдешь, я тебя не отпущу, — усмехнулся Джун, — там маньяк гуляет, твой бывший, а для него мне трусов определенно жалко. Яна поморщилась, словно увидела нечто противное. Она уже и позабыла об угрозе в виде Андрея, который невесть зачем притащился за ней в этот замечательный город. Девушка успела полюбить всем сердцем казахстанский маленький провинциальный городок. Когда она узнала, что ее преследует ее бывший, ей стало жутковато. Она до сих пор помнила, как Андрей гонялся пьяный с топором по всему двору за своим другом Серегой, вопя «убью нахер!». И все это только потому, что кто-то из друзей предположил, что между его Яной и Серегой что-то есть. Девушка не хотела уходить от Джуна, она бы с удовольствием провела бы с ним всю ночь, и следующий день, и следующую ночь, и вообще все оставшиеся дни, но смс, полученное только что от Хёна, заставило ее спрыгнуть с сексодрома, на котором они лежали с Джуном, и одеться за пять минут. А сейчас Джун тормозит, не может найти свои трусы, ну хоть догадался надеть другие. Джун же вновь почувствовал, что что-то неладно. Он не мог этого объяснить словами, но где-то в районе сердца снова заныло, и это было неприятно. Как будто вот-вот произойдет что-то плохое. Парень подумал, что, может быть, это дежавю, но быстро отмел такое предположение, так как «дежавю» означает «уже виденное». Больше всего Джун переживал за Яну. Этот ее бывший — натуральный псих, он пытался сбить девушку, когда та ехала на мотоцикле, да и вообще — расставшись с Яной, и начав новую счастливую жизнь с другой, зачем следить за бывшей? Джун не понимал этого придурка, но очень боялся, что у Яны остались к тому какие-то чувства. Тогда придурок бросит свою девушку, а Яна бросит его, Джуна, и они опять сойдутся! В темном дворе, освещаемым только одним полудохлым фонарем, на спинке скамейки сидел накачанный парень лет двадцати шести и ждал, наблюдая за окнами на четвертом этаже второго подъезда. Парень был зол на весь мир, желваки на его заросших щетиною щеках ходили туда-сюда, нервы были ни к черту. То и дело пиная берцами дерево напротив лавочки, Андрей курил одну сигарету за другой, ожидая, когда же эта «сладкая парочка твикс» соизволит натрахаться и выйти из подъезда. При мысли о трахе парочки блондин особенно сильно пнул дерево, отчего лавочка закачалась и качок чуть не слетел с нее. -Блять! Суки! Сколько можно лизаться?! — сплюнув на лавку, прошипел блондин. Он сейчас был готов разорвать этих двоих, что заперлись там в квартире у этого пацана, у этого узкоглазого вонючего хера, — неужели всю ночь будете спариваться? Андрея разрывало от злости. Он сидел и выдумывал самые страшные наказания для этой сучки Янки, но особенно для этого ее нового трахаля, сраного калбита, вонючего узкоглазого дрища, которому он обязательно открутит яйца, отрежет член и запихает все это ему в рот. -Как ты, слизень, посмел прикоснуться к моей сучке? — Андрей прикуривал новую сигарету от старой, не замечая от ярости новоприобретенную привычку разговаривать с самим собой, и опять пнул ни в чем неповинное дерево. Андрей нервно напрягал то один бицепс, то другой, и гордость за то, чего он добился за каких-то несколько лет, переполняла его, ведь бицухи* и трицухи* были не хуже, чем у Шварца**, но этой сучке все было мало — то она гуляла с ним, потом со всей Москвой поролась, да как она посмела не приехать к нему и бросить его? А теперь ее на узкоглазого хера потянуло! -Ну, суки, где вы там застряли? Или этот китаёза решил трахнуть еще раз нашу Яночку? — чуть ли не взревел Андрей, видя, как погас свет в окнах на четвертом этаже. Затем полез в свой ботинок и достал оттуда тускло сверкающий в свете умирающего фонаря кинжал с ручкой ручной работы, который он долго мастерил сам. -Пиздец тебе, узкоглазый, будешь знать, как чужих баб лапать, — прошипел качок себе под нос и вытер кинжал об джинсы. -