Тайна для двоих

Очередные съемки "Импровизации" подходили к концу. "Осталось только пройти злосчастные мышеловки — и свобода!" — так думал Антон Шастун, в очередной раз преодолевая препятствие из 150 капканов вместе с Матвиенко, мощным и классным спецагентом, сдающим экзамен такому же мощному тренеру Антону. Такое было задание на сегодня, и ребята мужественно его проходили. — Антох, подожди-подожди! — послышался голос Воли, и ребята послушно замерли на месте, пытаясь понять, что же произошло. — Я тебе застегну пуговицу, у тебя расстегнулась вся рубашка. А там виден весь твой мощняк! — пальцы ведущего скользнули по ткани, и Антон непроизвольно вздрогнул. Кто-то из зала крикнул, чтобы Воля подтянул Антону штаны. "Было бы неплохо" — пронеслось в голове у уставшего импровизатора. — Ага, сейчас! — Воля справился с пуговицами на рубашке Антона и вскочил на свое место. — Трусы постирай! — продолжал юморить ведущий.  — Так, ладно, вы можете продолжать, хочу только заметить. Как же это смешно, когда другим больно! — с чувством добавил ведущий и, хлопнув в ладоши, дал старт продолжению. Отзвучали финальные фанфары, и объявили 30 минут перерыва. Импровизаторы разошлись по своим делам, и только Шастун залип в телефоне, вероятно выкладывая очередную фотку в инстаграм. За этим занятием его застал Воля, заглянувший в гримерку по каким-то своим делам. По каким таким делам он туда заглянул — Паша забыл, потому что ему предстало, ну, просто очень интересное зрелище. Импровизатор, согнувшись в три погибели, стоял на коленях и заглядывал под диван, вероятно что-то уронил, и искомая вещь закатилась под предмет интерьера. Пятая точка Шастуна призывно торчала кверху, более того штаны немного сползли, открывая ведущему путь к всевозможным фантазиям. Воля на минуту отошел от двери и закрыл глаза. Почему его так тянет к этому парню? Ещё с первых эфиров Воля заметил, что с Антоном у него как-то по-другому получается разговаривать. Сразу так тепло становится, а на шокерах Шастуна было больше всех жаль, но ничего не поделаешь, ведь для всех правила одни. И сегодня поперся застегивать ему рубашку, с какого перепугу он это сделал? Ну, расстегнулась, и Бог с ней, так нет же. "Нормальный я, нормальный" — мысленно шипел ведущий, отгоняя наваждение, но мысли никак не хотели уходить, а силуэт Шастуна стоял перед глазами. Воля выдохнул. Нужно просто спустить пар, просто спустить пар. Попову значит можно, а ему, что, нельзя? В том, что Попов шалит не по-детски по отношению к Антону, Воля заметил давно и даже слегка завидовал Арсению. Особенно это было заметно в Красной комнате. Паша каждый раз останавливал парней на самом интересном месте дабы все не зашло слишком далеко. "Один раз не пи…" — уговаривал себя ведущий. Если нельзя, но очень хочется, то нужно обязательно, и еще 98 способов, как успокоить свое мужское начало, если ты нормальный мужик, но тебе нравится вон тот парень. Воля снова заглянул в гримерку: Шастун как раз поднимался, держа в руках свой браслет. Чудной человек: носится с этими браслетами и кольцами. Юморист непроизвольно улыбнулся собственным мыслям. Шастун, не замечая, что за ним наблюдают, снова присел в кресло и начал что-то строчить на телефоне своими длинными пальцами. Паша вздохнул и вдруг заметил, что на столике лежит телефон Попова. То, что это гаджет Арсения, Паша не сомневался: он часто видел его в руках импровизатора. Сейчас, видимо, Попов так спешил по своим делам, что забыл обо всем на свете, в том числе и про телефон. Решение пришло внезапно. Одно движение, и телефон в руках ведущего. Открыть сообщения, номер абонента. Надо же, у Арсения в телефоне никакого компромата, и Антон Шастун там значится, как Шастун, рядом смайлик. Ещё несколько кликов, и телефон возвращается на место. Короткий писк сообщает Антону о прилете смс-ки. Сообщение было от Арсения. Антон открыл сообщения и замер: «Жду в комнате отдыха. Срочно!». Шастун непроизвольно улыбнулся: интересно, что за срочность. Похоже, Арсению опять приспичило, ну, что ж, можно и сходить. Импровизатор, улыбаясь собственным мыслям, встал с насиженного места и покинул гримерку. Небольшая комнатушка, именуемая комнатой отдыха, находилась в самом дальнем закутке съёмочного павильона и была излюбленным местом не только импровизаторов, но и всей съёмочной группы. Там имелся мягкий диван, на котором очень хорошо спалось, и большой круглый стол, за которым решались все вопросы. Антон дернул ручку двери и зашел в полутемное помещение. — Арс! — позвал Антон, давясь от смеха, — Эй ты где, нетерпеливый наш! Позади импровизатора послышался какой-то шорох, и Шастун хотел обернуться, но сильные руки не дали ему этого сделать. В одно мгновение Шастун оказался прижат к столу, а мужские руки по-хозяйски начали бродить по его телу. — Арс, ты что! — парень опешил от такой грубости, но внезапно Антон повел носом и вздрогнул. Это был не Попов, Шастун помнил запах своего партнера. Арсений так не пах, как пахнет незнакомец, грубо и своевольно сдирающий с импровизатора джинсы. — Пусти! — Антон дернулся, осознав всю степень опасности. Незнакомец, схватив парня за запястье, вывернул его до предела, одновременно впиваясь в шею своей жертвы. Шастун вскрикнул и на мгновение затих, с шумом вдыхая воздух через нос. — Тихо-тихо, Шастун, — прозвучало возле самого уха импровизатора, и Антона бросило в жар. — Па… — Антон узнал незнакомца, но слова застряли в горле, превратившись в тугой комок, и Антон снова дернулся, пытаясь освободится. — Я пришел подтянуть тебе штаны, — тихий смешок, и жаркое дыхание вновь обожгло кожу возле уха импровизатора. Руки мужчины спустились ниже и сжали член Антона. — Тихо-тихо, тебе же нравится, что ты, как в первый раз, — голос был полон иронии. — Нет! — простонал Антон, чувствуя, что организм предал его и с готовностью отзывается на грубые ласки чужака. Антон вновь рванулся из грубых рук и жарких поцелуев в надежде на спасение. Но, несмотря на это, человек, пребывавший с ним почти в одной весовой категории, был сильнее. Чужие руки снова до боли сжали запястья Антона и буквально пригвоздили к столу. — Больно! — простонал Шастун и вновь затих, тяжело дыша. — Веди себя хорошо, и будет не больно, а очень приятно, — руки снова тянутся ниже, чужие губы впиваются в нежную кожу на шее, и Антон снова стонет, но уже от удовольствия. — Хороший мальчик! — доносится из темноты, и Антон (к своему стыду) выгибается под поцелуями и ласками другого мужчины. В бедро Шастуна упирается что-то твёрдое и невероятно горячее. Импровизатор тяжело дышит и мелко дрожит от возбуждения, хотя еще несколько минут назад пытался сопротивляться. Чужие руки уже не так сильно сжимают запястья, но жертва уже и не пытается бежать. — Хочешь? — жаркий вопрос опалил кожу импровизатора, и Шастун вздрогнул. — Ну, скажи! — чужие пальцы спускаются ниже, причиняя боль и удовольствие одновременно. — Да! — хриплый стон Антона разносится по помещению, и парень вновь выгибается навстречу грубым ласкам, забывая обо всем на свете. Проникновение становится настолько неожиданным и болезненным, что Шастун рычит и пытается снова вырваться от ощущений, причиняющих дискомфорт. Сильные руки вновь прижимают его к столу, не оставляя выбора. Партнер на несколько секунд замирает, позволяя привыкнуть Антону к новым ощущениям. — Какой ты горячий, — сильный толчок, и Антон рычит, сцепив зубы, впиваясь пальцами в лакированную столешницу. — Я теперь понимаю Арса, — еще один толчок вырывает из груди импровизатора тихий стон. — Но мы ему не скажем! — прерывистое дыхание перемешивается со шлепками о ягодицы, и по комнатушке вновь разлетается стон наслаждения. — Это будет наша с тобой тайна, — горячий шёпот проникает в голову Шастуна сквозь гул в ушах и дрожь по телу. Через несколько минут наступает феерический финал. Сдавленный стон, и Антон кончает первый. Тот, кто сверху, кончает через несколько секунд. Мужчина, находящийся сзади, тяжело дышит, прижавшись лбом к подрагивающей спине Антона. — Вот и сняли напряжение! — легкий шлепок по ягодицам заставляет импровизатора вздрогнуть. Чужие руки натягивают ему штаны, и вновь тихий шёпот полный иронии.  — Не опаздывай на площадку, Шастун! — через секунду слышится звук закрывающейся двери, и Антон остается один. Импровизатор приподнимается на локтях, тяжело дыша. В голове сплошная каша, ноги предательски дрожат, и Шастун оседает на пол, пытаясь осознать, что только что произошло. Его поимел Воля, только и всего, а больше ничего необычного не случилось. Было ли это насилие, возможно, только ведь ему понравилось. "Понравилось, понравилось." — ехидно шептало подсознание — "Извивался под ним как последняя…". Антон выдохнул и поднялся. Из динамика доносится приглашение актеров на площадку. Тихо пищит мобильный. — Да! — глухой голос Антона, кажется, все еще дрожит от напряжения. — Да, Арс, я слышал, сейчас иду, курить выходил! — Антон сбрасывает вызов и еще несколько секунд стоит без движения, глядя в одну точку. О том, что здесь произошло, он не расскажет. Даже Арсению. Это останется тайной. Тайной для них двоих…