Просьба

      Реальность возвращается короткими рывками, скрежетом механических инструментов, иголок, вонзающихся в кожу. Уплывающие пузырьки бакты, ощущение искусственной подачи воздуха, царапающей горло, боль… Рей дергается в фиксаторах, разум подавляется седативами, тело горит дюжиной открытых ран.       Позднее приходит сознание, тело так тяжело, не хватает сил даже пошевелиться. Резкая боль стихла, все, что остается — тупое ноющее чувство, смутный призрак страданий, прикосновение чистых простыней к приведенным в порядок ранам.       Сморгнув, она в неподвижности глядит на мрачный корабельный интерьер, пытаясь привести в порядок мысли, что бушуют, как море во время шторма. Волны эмоций захлестывают ее, бурлящая черная бездна распадается бесконечными белыми пиками — свет и тьма кружатся вокруг, пока одно невозможно отличить от другого.       Она жмурится, глубоко вдыхая прохладный воздух, пытаясь сосредоточиться. Сила повсюду, но там, где ей положено быть успокаивающей и приятной, она пугающая, почти порочная.       Проглатывая комок в горле, Рей делает тяжелый вздох и открывает глаза, вытягивая руки в стороны.       Но тут болезненный импульс заставляет ее скорчиться на мягкой постели, стиснув в пальцах простынь. Она приподнимает бедра, понемногу придвигаясь к краю кровати, и испускает облегченный вздох, когда хрустит ослабший позвоночник. Поочередно растирая лодыжки, она вытягивает носки и прочищает горло осторожным кашлем, пока не подается вперед, чтобы опустить ноги на пол.       Мерцает неяркий свет, привыкая к нему, Рей моргает, пока оглядывает небольшое помещение. Вопреки опасениям, разум остается тревожно ясным. Взгляд замечает маленький консольный столик, где на черной поверхности оставлены графин и стакан — зрелище, мгновенно вызывающее жажду в пересохшем горле. Она аккуратно встает, слыша, как щелкают суставы, стоит сделать пару шатающихся шагов.       Вода чистая и прохладная, и с каждым глотком Рей чувствует, как возвращаются силы. Поглядывая вокруг, она приходит к выводу, что все-таки находится не в камере. Тюрьмы редко снабжают роскошными коврами, удобной постелью, пусть даже кругом неумолимо темно, как в орденском помещении для допросов. Черное и серое — основное в расцветке; освещение, вмонтированное в стены, издает приглушенное свечение.       Опуская опустевший стакан, она медленно ступает дальше, проводя рукой по ребристой стене, но где стоило ожидать металл, ледяной, как глубокий космос, под кончиками пальцев внезапно тепло. Еще два шага, и шорох отъезжающей двери заставляет ее чуть подпрыгнуть от неожиданности, но, заглядывая внутрь, она находит лишь ванную. Внутри расположен туалет между душем и раковиной. Поворачиваясь, она вдруг замечает собственное отражение в зеркале, от которого ее сердце буквально останавливается.       Тщеславие не входит в число слабостей Рей. На Джакку ей доводилось видеть себя в пыльных поверхностях старых машин или в лужах поблескивающей грязи, искаженно и нечетко. А тут кристально чистое стекло, и отражение в нем ясное и яркое. Ресницы дрожат, она подходит ближе, охватывая взглядом худую фигуру в черных шортах и топе. Ощупывает материал, и к ней приходят воспоминания о Финне, вместе с тем же непонятным вкрадчивым чувством, как когда он обнимал ее. Практичная простая одежда орденского персонала. Сердце сжимается еще чуть-чуть.       Она всматривается в лицо, поднимая руку и касаясь следа от синяка на щеке. Пальцы замирают у кончиков волос, спадающих на плечи, и ей хочется узнать, кто же та женщина, что смотрит на нее в ответ. У нее гладкая кожа, несмотря на царапину на пухлых розовых губах и крошечный шрам на щеке.       Но ее глаза, о, какими постаревшими они кажутся. Древними, глубокими и потемневшими. Она сжимает губы и присаживается на крышку унитаза, на целую долгую минуту уставившись в стену.       В голове навязчиво ощущается знакомое присутствие, свет и тень, эфемерное, но постоянное. Помотав головой, она снова задерживает дыхание, пробегая по полоске клея на бедре. Шрам, теперь заживающий, не более чем покрасневшая линия, закрытая медицинским синтетиком.       Воспоминания всплывают пузырьками к поверхности, и ей опять приходится плотно жмуриться, судорожно втягивая воздух.       База повстанцев в огне. Небо, где роятся черные тени СИД-истребителей, визжащих, как демоны ночью. Едкий смрад дыма, оглушительный рев бесчисленных взрывов и ослепительные вспышки бластеров.       Кайло Рен.       Его перечеркнутое шрамом лицо, искаженное в маске ненависти, губы, изгибающиеся в циничной усмешке. Она содрогается от яда при каждом ударе его светового меча, чистой ярости и ненависти в глазах, но хуже всего — воспоминания о ее собственной тьме.       Губы Рей дрожат, стоит ей открыть глаза и взглянуть на ладони, выпрямляя пальцы при напоминании о резком статическом шоке, сорвавшемся с них. Массивное тело жестко отбросило назад, разнося в клочья одежду, он упал ничком у крушащейся опоры. Она проигрывает заново ту злость, ненависть, сладкое чувство при звуке его крика, когда молния больно соскочила с пальцев.       Тьма.       Рей смотрит на швы между плитками на полу и сжимает колени. Ей должно бояться, но внутри ничего, пустота.       Нет, не совсем. Боль все еще здесь, в глухом уголке сознания, где до сих пор живет он, источающий желание, как зудит тоскливый укус, который так хочется почесать, пусть даже каждый взмах ногтей лишь усугубит боль.       Он медленно сводит ее с ума, нет, нет, сводил с ума все время, и сейчас он здесь, ужасающе близко. Его присутствие заполоняет ее голову, расползаясь сетью вглубь ее сознания, прорастая корнями, которые ей не выкорчевать. Оно болит и успокаивает одновременно, как рана, нанесенная лишь для того, чтобы он мог ухаживать за ней. Рей прикрывает глаза, концентрируясь, пытаясь разглядеть под этой дикой оболочкой Бена, который может скрываться где-то в глубине.       Тут нечто внезапное, темное и недоброжелательное… иное взывает к ней, маня к себе. И ей не устоять, пусть оно и вызывает неконтролируемый приступ страха.       Рей садится ровно, распрямляя плечи, со вздохом взяв себя в руки, прежде чем встать и вернуться в спальню. Ее взгляд замечает в стене другой проем, и при приближении двойные двери расходятся, открывая огромную каюту. Она чувствует его, скрывающегося в тени, но более явственна здесь та тьма, зовущая ее, странная и незнакомая. Облокотившись рукой о дверную раму, она проходит дальше, чувствуя под ногами мягкий ворс ковра. Она позволяет себе секунду сориентироваться, внимая безликому космосу в огромных панорамных иллюминаторах, простирающихся от пола до потолка. В трех шагах — стол, взгляд Рей задерживается на тарелке с какой-то едой, явно оставленной для нее. Дальше, на возвышении, низкий диван и за стеклом фантастический вид на звезды. Каюта представляет собой открытое пространство, где у одной стены установлен ряд шкафов, а у другой нечто, напоминающее тренировочный стенд, блестящие хромированные гири аккуратно расставлены рядом с ним. Рей проглатывает комок в горле — это личные владения Кайло Рена.       Это опять раздается в глубине сознания — шепот, обещание… угроза. Она оборачивается, вдруг замечая панель в стене, и ноги, словно следуя собственной воле, несут ее вперед, с каждым шагом приближая к темноте, о которой не приходилось задумываться раньше. Холодный страх сочится с пола, расходясь по ней масляным пятном, плотным и густым, лишая воли сопротивляться понуждению. Она поднимает руку к пульту управления, уставившись, как с коротким шипением отходит крышка панели, открывая куда более тревожное зрелище.       На подставке лежит черная маска, искореженная и переломанная, сочащаяся злобой. С колотящимся сердцем в груди, открыв рот, Рей не сводит с нее глаз. Тьма исходит от черного материала, холодя до кончиков пальцев. Хочется убежать, захлопнуть панель, вернуться в мнимую безопасность спальни или прочь с этого корабля, этой системы, куда угодно, лишь бы подальше от этой штуки. Но ей не отвести взгляда, и вместо побега вперед тянутся ее руки. Пальцы проходят сквозь ледяное пространство, чтобы провести по гладкому полимеру, но при соприкосновении тьма взмывает по ним огнем.       Ее тело дергается со страшной силой, вырывая из легких дребезжащий крик. Внутреннему взгляду открывается клокочущий водоворот образов, слух глушит сотня тысяч вопящих глоток. Пламя, умоляющие глаза, молящие голоса и за ними такая ненависть, такая ярость, что когда она видит это видение будущего, оно яркое и ясное, как небо в безоблачный день.       Со всхлипом Рей отшатывается назад, врезаясь в тренировочную скамейку, отправляя в полет одну из тяжелых гирь. Громкий стук отдается эхом по каюте, и Рей вздрагивает от этого звука. Подняв голову, она видит серебристый металлический отблеск в тусклом свете, а потом еще что-то, неверное движение в тенях.       Кайло Рен выступает из своего укрытия, его лицо облачено в маску холодного равнодушия, пусть даже глаза его пылают. Она задирает подбородок, смело встречая его взгляд, ее грудь поднимается и опускается от быстрых, задыхающихся вздохов. Он тянется к ней своим разумом, и каким-то образом его знакомое присутствие действует успокаивающе после бесконечной бездны, с которой ей пришлось столкнуться. Бен, шепчет она про себя, но тот хранит молчание.       — Он говорил с тобой, — в голосе нотка удивления. В напряжении Рей снова проглатывает комок в горле, пока он подходит ближе. Стук сердца замедляется, когда его разум скользит по ней, как сироп по обратной стороне ложки. — Что он показал тебе? — она облизывает губы и неподвижно наблюдает за ним, безмолвие воцаряется на долгое время.       — Ничего, — холодно отвечает она наконец, отмечая его странно расширившиеся зрачки, чувствуя прошедшую сквозь него дрожь. Рен приосанивается, шагая вперед, возвышаясь над ней.       — Лгунья, — бросает он, его взгляд блуждает по ее лицу, его разум давит на нее, испытывающий, ищущий. — Ты видела будущее, — Рей вздрагивает и сжимает зубы, пытаясь усмирить дрожащую челюсть. — Ты и впрямь могущественна.       Могущество — это слово для нее хуже проклятья, ненависть пронзает ее насквозь, ледяная и настоящая. Он слегка вздрагивает, ощущая, как это обволакивает его, даже когда она отворачивается. Рей делает пару шажков, сжимая кулаки, будто это может убедить его, что ее руки не трясутся.       — Что ты сотворил со мной? — выдавливает она, но не слышит ответа. Она чувствует взгляд, впившийся в затылок, чувствует его самого, на краю собственного сознания, и отшатывается, содрогаясь.       — Только то, что должен был, — произносит он. Ресницы Рей дрожат, она быстро переключает внимание на панорамный иллюминатор.       Будущее.       Настоящая лишь тишина, стук сердца в ушах. Движимая желанием увеличить расстояние между ними, Рей отступает от него, глядя на космос за иллюминатором. Где-то под ними парит планета — буйство пурпурного и голубого, с белыми разводами облаков и кружащимися мерцающими кольцами льда и камней. И в пространстве между ними расположился флот — сверкающие белые пирамиды дюрастали, среди которых подобно назойливой мошкаре мельтешат меньшие корабли. Рей вглядывается долго, волосы падают ей на глаза, загораживая видение.       Она прижимает кончики пальцев к прозрачной поверхности, делая ртом короткие вдохи, отчаяние подступает к горлу.       Отныне это ее жизнь. Может, однажды она сочтет, что предпочла бы быть мертвой.       — Не обманывай себя, — говорит Рен, еще на шаг ближе к ней. — Ты позволила захватить себя.       — И позволила тебе избить меня до полусмерти? — с вызовом спрашивает она, горькое послевкусие той стычки еще не утихло, как и зуд от свежих шрамов. Она скорее чувствует, нежели слышит, как он двигается, и отводит взгляд в сторону, застывая перед транспаристилом.       — Неужто ты думала, будет легко? — интересуется он, но она не удостаивает его ответом, сжимая зубы в попытке сохранить тонкую видимость контроля. — Я выказал тебе сострадание, а ты пыталась убить меня, — он уже рядом, она вздрагивает, но не открывает взгляд от колец, опоясывающих планету под ними.       — Сострадание, — повторяет она столь тихо, что слово едва ли громче шепота на ее губах.       — Ты была слаба, беспомощна, — объясняет он, будто втолковывая несмышленому ребенку. — Я мог быть так жесток, — ее глаза невольно закрываются при воспоминании о его посягательстве, вторжении в ее разум без всякой жалости.       — Это ты называешь добротой? — выговаривает Рей, сдерживая подступающий гнев.       — Взгляни на мое лицо, — мрачно отзывается он. — И скажи, что у меня нет причин заставлять тебя страдать.       Рей вскидывает голову и смотрит прямо перед собой.       — И все же я здесь, — Кайло Рен не отвечает на это, и молчание, следующее потом, кажется, будет продолжаться бесконечно, пока ее терпение не истощится. Чувствуя тень за спиной, Рей бросает взгляд через плечо, окидывая взглядом рослую фигуру, пока он не подходит на расстояние вытянутой руки.       Он одет знакомо, в практичную одежду Первого ордена, но там, где ей предоставили шорты, его ноги затянуты в черные штаны, а грудь обтягивает безрукавка. Она не встречает его взгляд, но позволяет себе разглядывать его фигуру, его широкие плечи. У него огромные и рельефные руки, очерченная под одеждой мускулистая грудь. Длинные ноги, его кисти с длинными белыми пальцами даже элегантны. Рей переводит взгляд на его лицо, обнаруживая, что он рассматривает ее со схожим интересом, и ее ресницы дрожат от внезапно вспыхнувшего румянца. Его губы дергаются, она чувствует закипающее желание, что клубится за его бесстрастным обликом. Что-то тянет у нее в животе, и она отворачивается, снова уставившись в космос.       — Почему ты не убил меня? — задает она мучающий ее вопрос, сжимая и разжимая руки. Кайло Рен моргает, задумчиво разглядывая ее.       — Это не твоя судьба, — изрекает он, и Рей передергивает плечами, поднимая подбородок.       — Да что тебе известно о моей судьбе? — саркастично спрашивает она, но его голос обволакивает ее, как патока, горькая и сладкая одновременно.       — Я знаком с тьмой внутри тебя, — шелестит он, придвигаясь, невесомо касаясь ее затылка. Рей закрывает глаза, слезы подступают к ней, а он подходит, останавливаясь почти вплотную. — Я знаю, ты со мной, даже когда мы за много световых лет друг от друга.       Его ладонь медленно ведет вниз по ее спине, проводя линию по позвоночнику. Она чувствует капельки влаги на ресницах и его нос, прижавшийся к ее волосам. Его ласки будят в ней поток эмоций, поглощающий все разумные поступки. Рей морщится и отмахивается от его прикосновений, отступая на шаг.       Кайло Рен буравит взглядом ее спину, и страсть, нахлынувшая сквозь их связь, мешает ей дышать. Он закрывает глаза и сильнее сжимает кулак, глубоко вдохнув ртом, закаляя себя от натиска чувств.       — Да, — выдыхает он, шагая следом. — Я чувствую это, твоя боль сжигает меня.       Рей издает сдавленное рыдание, плотно жмурясь, пока он приближается. Сильные пальцы неожиданно нежно обхватывают ее подбородок, поворачивая ее лицо. Губы Рей дрожат при виде блеска в широко раскрытых глазах. Он подрагивает, его дыхание рваное и жесткое, его ноздри раздуваются при виде дорожек от слез на ее щеках.       — О, твои слезы, — шепчет он, и Рей трясется, его клокочущие эмоции захватывают ее. — Я хочу твоих слез, — ее плечи вздрагивают, пока он проводит пальцами по щекам, собирая капельки влаги.       Голод на его лице заставляет сердце биться чаще, и когда он рассматривает поблескивающую жидкость на ладони, Рей морщится, мотая головой.       — Я хочу все, — глухо продолжает он, удерживая ее на месте тяжелым взглядом. — Твой страх, твою ненависть, — Рей вскрикивает, когда его ладони обхватывают ее голову. — О, твое одиночество, столь глубокое и темное, — ее ногти впиваются ему в предплечья, пока он пропускает ее волосы между пальцами, и она стискивает зубы, чувствуя, как он рвется в ее разум.       — Прекрати, — всхлипывает она, его лицо искажает звериный оскал, он врезается глубже.       — Твоя тьма, я хочу ее, — он следует за ней по пятам, но она пытается вырваться из его неослабевающей хватки.       — Ты — чудовище, — издает она в отчаянии, мотая головой, извиваясь под его касаниями.       — Я знаю, ты чувствуешь ее, — продолжает он сиплым голосом, преследуя ее. Рей бьется в его руках, пытаясь отвернуться, но он гораздо сильнее. Гнев впивается в нее стальным болтом, и она не выдерживает.       — Ты сумасшедший! — кричит она, пытаясь отпихнуть его, и он даже останавливается на мгновение, прежде чем отразить ее ментальный выпад. — Думаешь, я когда-нибудь позволю тебе коснуться меня?!       — Твои мысли тебя предают, — его голос рычит в ответ, и Кайло Рен крепко сжимает ее горло, почти до удушья. Она задыхается, хватая воздух, глаза грозятся выпасть из орбит, пока напряжение между ними не накаляется настолько, что он сам заметно пошатывается.       — Ты слаб! — шипит Рей с темным предвкушением мести, бьющимся внутри. — Даже сейчас я вижу его! Я вижу Свет в тебе!.. — до нее доносится ярость, разгорающаяся в нем, и она обжигает. — Думаешь, сумеешь использовать меня, чтобы потушить его? — Рен ревет в гневе, щелкая запястьем, откидывая ее назад. Он не тратит времени, пользуясь ее слабостью, хватая ее, но тут ее ладонь встречает его щеку громкой жгучей пощечиной. Он остается неподвижен, и его лицо не поворачивается к ней, но Рей изумляет внезапный всплеск похоти в нем. Она щурит глаза, неверяще качая головой. — Ты больной, — выплевывает она. — Помешанный.       — Да, — хрипит он, встречая ее глаза. Она смотрит на него и собирается ударить снова, и он позволяет ей это, короткий стон удовольствия слетает с его приоткрытых губ. Его возбуждение вспыхивает вихрем, до тошноты в животе, и Рей морщится, глотая слезы, катящиеся по щекам, снова занося руку, но он жестко ловит ее запястья. — Да! — рявкает он, болезненно заставляя сдаться. — Покажи мне свою ненависть, если не можешь любить! — Рей вырывается, но он только стискивает ее крепче. — Если не можешь простить, отомсти мне! — он встряхивает ее, ее голова откидывается назад, и его взгляд впивается в нее, настолько безумно и жаждуще, что колени слабеют. — Причини мне такую же боль, какую я заставил испытать тебя!       Рей орет и бросается на него, освобождая темную волну энергии, яростно отталкивающую их друг от друга.       — Ненавижу тебя! — срывается она на крик, обрушивая удары на его лицо и грудь, и он охает с каждым из них. Мебель вокруг начинает дрожать, гулко постукивая по полу, движимая выплеснувшейся яростью. Рей в таком гневе, что обзывает его всеми известными ей оскорблениями, кричит, что он слаб, но лишь подстегивает тьму, исходящую из самой его сути. Она вопит, когда это отдается трепетом через их связь. Он зовет ее по имени, словно оно вдруг стало молитвой, и Рей ненавидит его, она ненавидит его, ненавидит его!.. И лишь когда гнев отступает, она падает на колени, всхлипывая, но не в силах избежать его рук. Его хватка крепко держит ее, прижимая к своему телу, даже когда она, сгорбившись, сидит на коленях. Рей глубоко и тяжело дышит, будто ей не хватает воздуха, и окончательно оседает к его ногам. В руках пульсирует боль, стоит онемению начать сходить, и голова кажется тяжелой, будто вся энергия внезапно иссякла. Дыхание такое громкое в окружающей тишине, что Рей внезапно осознает еще кое-что, гораздо более неожиданное, проникшее в ее разум.       Сострадание.       В горле становится сухо, она вздрагивает, отклоняя голову назад, чтобы всмотреться в его лицо. Он наблюдает за ней потемневшим взглядом, его губы подергиваются, пока он пытается сладить с собственными эмоциями. Сглотнув, Рей облизывает губы, протягивая маленький лучик надежды, начинающий зарождаться в ней. Возможно… Быть может…       — Бен?..