Пленённые розой

Хичиго не церемонился — распахнул двери во всю ширь одним ударом. Створки с оглушительным грохотом ударились о стену. Стоящий у алтаря Ичиго поднял голову. Миг — и Хичиго уже бросился на него, опрокидывая на спину. Ичиго вскрикнул и забился в его руках как раненая птица. — Пусти! Что ты делаешь? — Ты помнишь меня, Ичиго? — он сжал ему щёки, силой удерживая его голову, заставляя смотреть себе в лицо. — Что же ты такой неприветливый сейчас, а, святой отец? Ведь пару дней назад так помочь мне жаждал, — Хичиго оскалился, и в карих глазах проступило понимание. Он отпустил лицо Ичиго. — Ты вампир! — мальчишка явно испугался, но сопротивляться, как ни странно, не перестал. Ну и зря. — Меня зовут Хичиго. И ты теперь мой… святой отец, — Хичиго даже не попытался скрыть издёвку, прозвучавшую в этом в высшей степени неуместном в данной ситуации обращении. — Нет! — мальчишка дёрнулся сильнее, и Хичиго удивлённо отметил, что силы ему не занимать, хоть он и просто человек, и вроде бы специальных тренировок никаких не проходил… "А, он же при церкви вырос. Наверное, всю жизнь тяжело работал на благо своего пристанища и его обитателей. Что ж, тем лучше", — с этими мыслями Хичиго навалился на него всем телом и руки его прижал к полу так сильно, как только мог. Мальчишке наверняка больно, но ничего — не сахарный, не растает. А Ичиго вдруг перестал трепыхаться и лихорадочно зашептал: — Отче наш, сущий на небесах, да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя на земле как на небе… — Что-что? — Хичиго наклонился ниже, словно прислушиваясь. — Бог? Ты мой доппельгангер, Ичиго, — склонился к его уху. — Я тебя никому не отдам, слышишь?.. — …хлеб наш насущный дай нам и прости нам долги наши, как мы прощаем… — …я не прощу никого, кто попытается забрать тебя у меня… — …должникам нашим, и не введи нас во искушение, но избавь нас от лукавого… — …тебе не скрыться от меня, Ичиго… — …ибо Твое есть Царствие, и сила, и слава вовеки… — …тебе не помогут ни Бог, ни Дьявол… — …аминь. Треск разрываемой ткани. Изумление в карих глазах. — Ч-что ты д-делаешь? Хичиго усмехается. — А ты что, думал, я тебя убью или обращу в вампира? Нет, ты мне для другого нужен… мой доппельгангер. — Я не понимаю, — он поднимает на него недоумевающие глаза, глубина которых сияет карей теплотой, и у Хичиго отчаянно щемит где-то в животе. Кажется, это называется "солнечным сплетением", Карехиме вроде бы что-то такое говорила, надо будет уточнить потом… — Я тебя трахну. — Что? — Хичиго закатил глаза: вот святая простота, он и слова-то такого даже не знает! — Сейчас поймёшь, — шепнул он и прижался губами к его губам. Ичиго дёрнулся под ним и возмущённо замычал, но Хичиго недолго думая с силой царапнул его грудь, и он приоткрыл рот от боли, невольно впуская его внутрь. "М-м-м, какой же он сладкий…" ХОЧУ БОЛЬШЕ. — Никогда раньше не делал этого с человеком… — честно признался Хичиго, расстегнув на себе брюки и задрав повыше сутану Ичиго. — …так что не обессудь, если что не так, чудо ты моё рыжее. Хотя откуда тебе знать, как это — так. И тут Ичиго всё понял. — Нет… — глаза распахнулись ещё шире, хотя казалось, шире уже некуда. — Нет… нет-нет-нет-нет, это грех, святотатство, мужело… — Заткнись, — Хичиго снова поцеловал его, пока ловкие руки пробирались под сутану Ичиго. Хм, кажется, люди довольно хрупкие, так что надо поосторожнее с когтями, а то не хотелось бы лишить Ичиго чего-нибудь ценного… — А-ах… что ты… делаешь? — Канкан пляшу, не видно, что ли? Хичиго невольно восхитился мальчишкой, когда тот посмотрел на него как на идиота. Лежит под ним полураздетый, расцарапанный, вот-вот будет обесчещен — и так смотрит. Наверное, сам Хичиго выглядит так же, когда весь израненный зубоскалит перед Урахарой. — Ты сумасшедший, ты в курсе? — Хичиго стиснул его бёдра. — И мне это нравится… Получай! Дикий крик разнёсся по всей церкви. Хичиго невольно поморщился: что, прям уж так всё плохо? — Помолчи, ребёнок, а то на твой ор все соседи сбегутся… Ичиго затрясло. Он закрыл лицо руками и больше не выдавил ни звука до самого конца. Только вздрогнул сильнее всем телом, когда ощутил в себе чужое семя. — Вот ты и мой, — улыбнулся Хичиго. Стянул с себя плащ и завернул мальчишку в него; взял его на руки и добавил: — Посмотри вокруг, Ичиго. Запомни всё это хорошенько, ведь больше ты сюда никогда не вернёшься. Слёзы застилали глаза, а сил поднять руку, чтобы стереть их, у Ичиго не было. Хичиго сам стёр солёную влагу с его лица, и в этот момент Ичиго потерял сознание… * * * Первой мыслью, когда Ичиго открыл глаза и увидел над собой непривычно высокий потолок, было: "Где я?" Он попытался сесть, но сразу же вскрикнул от боли и упал обратно. И тут нахлынули воспоминания… Слёзы лились из глаз сами по себе, и Ичиго не мог их остановить. Да и стоило ли? Он только зажимал себе рот обеими руками, чтобы не издать ни звука. Роптать — это грех, как бы больно и обидно тебе ни было. Но на рыдания тоже нужны силы, а у него таковых уже почти не оставалось, и потому слёзы через некоторое время прекратились сами собой. Ичиго вытер щёки и тихо зашипел от боли, растекавшейся по всему телу, от расцарапанной груди до… Он закрыл глаза. "Боже, как же стыдно…". Ноги не слушались и все места на теле, которых касался бесстыжий вампир, горели словно натёртые крапивой. Даже странно, что волдыри не появились. Ичиго лежал на спине и смотрел в потолок, размышляя о том, что делать дальше. Этого вампира… Хичиго здесь, кажется, нет, а значит он может попытаться сбежать… если тело позволит. Ичиго осторожно попытался спустить ноги с кровати, но они были словно ватные и еле двигались. Но двигались. Так, потихоньку и уйти можно, лишь бы это ужасное существо не верну… — Проснулся? — Ичиго вздрогнул, увидев белую лису, неожиданно взявшуюся из ниоткуда и заговорившую вдруг по-человечески. — Как чувствуешь-то себя, чудо ты моё рыжее?.. На глазах Ичиго тело лисы стало удлиняться, меняя свою форму. "Ох, Господи…", — прошептал он, в ужасе наблюдая, как животное медленно превращается в его мучителя. — Удивлён? Хе-хе, — Хичиго оскалился, обнажив вампирьи клыки. Ичиго быстро перекрестился. — Помоги мне, Господи! — как только сил хватило подняться и метнуться к двери, Ичиго и сам не понял. Беда в том, что это не помогло — вампир перехватил его на полдороге, сжав одной рукой его горло. Ичиго закашлялся, и тот ослабил хватку. — Прости. Мне много лет, уже и не помню, как и что вам, людям, причиняет боль. Но тебе отсюда не сбежать, Ичиго, я тебя не отпущу. Я уже получил твоё тело, я вот-вот получу твою душу, и однажды ты отдашь мне своё сердце… — Нет… — прошептал Ичиго, и Хичиго мягко толкнул его в грудь, опрокидывая на кровать. — Ты не сможешь сбежать… — вкрадчивый шёпот, и язык, чуть менее горячий, чем человеческий, облизывает нежную кожу за ухом. — Тебе не вернуться домой… Укус внезапен, Ичиго не успевает даже вскрикнуть… а потом невольно расслабляется. Наверное, вампиры впускают в кровь жертвы какое-то странное вещество… так что ему совсем не больно, только чувствует его губы на своей шее, пока пальцы с длинными ногтями почти нежно поглаживают его запястья. "Это почти приятно, — невольно отмечает Ичиго, и глаза начинают слипаться. — Так спокойно…". — Хватит с тебя, — Хичиго поднимает голову, но Ичиго вовсе не пугает собственная кровь на его губах. Его пугает другое: вампир вдруг подносит свою руку ко рту и прокусывает себе запястье. Ичиго удивлён, а Хичиго другой рукой сжимает его щёки — как тогда, у алтаря. — Открой ротик, милый, испей моей кровушки, счастье моё ненаглядное, — сказал он нараспев и прижал окровавленное запястье ко рту Ичиго. Тот попытался отстраниться, но Хичиго придержал его голову. — Пей-пей, любовь моя, не стесняйся. В голове кружился туман, и сил сопротивляться почти не было: Ичиго нещадно клонило в сон, а прохладная влага вдруг показалась такой освежающей… — Теперь ты падший, — было последним, что услышал Ичиго, прежде чем провалиться в забытьё.