Пленённые розой

На этот раз воспоминания пришли к Ичиго прежде, чем он открыл глаза. И хорошо — иначе бы он не просто вздрогнул, увидев нависшее прямо над ним бледное лицо с чёрными белками глаз, а, наверное, закричал бы во весь голос от страха… Но это был не Хичиго. Ичиго моргнул. Девушка не исчезла. Девушка с белыми волосами, бледной кожей и чёрными белками глаз, но очень похожая на… — Принцесса? — неуверенно спросил он. Девушка удивилась. — Какая принцесса? Карехиме я. Вампирка. Да не дёргайся, — она добродушно похлопала его по плечу. — Я тебе вреда не причиню, меня Хичиго позвал, чтобы я о тебе позаботилась. Видишь ли, Хичиго уже около восьмисот лет, и он уже ничего о людях не помнит, а я вампиром только три года назад стала и ещё всё помню. Я вообще люблю людей, прикольные вы… Фраза "люблю людей" из уст вампира наводила на вполне определённые мысли, но Карехиме сказала, что никогда не убивала людей во время кормёжки, и Ичиго почему-то хотелось ей верить. Карехиме, оказывается, умела и любила готовить. "Только я ж теперь вампир, мне некому готовить, а приготовить и выбросить — нехорошо это как-то, согласись". Карехиме понравилась ему — весёлая, и тепло какое-то от неё исходило… человеческое. Если бы не странные цвета, то как будто бы с обычной веселушкой-прихожанкой беседуешь — заигрывали с Ичиго такие, даже несмотря на то, что он священник и ему брак по статусу не положен. Он горько улыбнулся, вспомнив прикосновения Хичиго. Брак, да… Его, осквернённого мужчиной, осквернённого вампиром, теперь к церкви и не подпустит-то никто. Но желание сбежать отсюда от этого не уменьшалось. — Ты ешь-ешь, голодный небось. И пока всё не съешь, из-за стола не выйдешь, — шутливо пригрозила Карехиме. — А где… — Хичиго? На охоте он, — Ичиго вздрогнул, и Карехиме поспешила успокоить его: — Не волнуйся, он пообещал лично мне, что сегодня никого не убьёт, а он свои обещания всегда держит. Так что ешь и ни о чём не беспокойся. — Спасибо, фройляйн Карехиме, очень вкусно. Девушка рассмеялась. — Ой, я не могу! Что ж ты так официально, а, Ичиго? Карехиме я, просто Карехиме. Да и не фройляйн я уже, сказать-то честно… Ичиго покраснел и уткнулся в тарелку, а вампирка снова рассмеялась. — Ты такой милый, как ребёнок прямо! Понимаю, почему Хичиго тебя украл, — она протянула руку, чтобы потрепать его по волосам, но Ичиго невольно отстранился, а с лица Карехиме вдруг сошла улыбка. — Что это у тебя там, Ичиго? Он что, укусил тебя? Девушка-вампир оказалась на поверку ничуть не слабее мужчины-вампира — зажала Ичиго словно клещами и отвела в сторону высокий воротник сутаны. — Ох ты ж… — она цокнула языком. — Что ж он… — вдруг её глаза расширились, и в них мелькнула злоба. — Ичиго, что он с тобой сделал? — резко изменившимся тоном спросила она, и Ичиго проследил глазами её взгляд: а, она заметила царапины на груди. — Йоу, Ичиго, Карехиме… — обернулись на голос они оба, но Карехиме тут же одним прыжком оказалась рядом с Хичиго и отвесила ему смачную пощёчину. А потом ещё одну. И ещё. — ТЫ ЧТО С НИМ СДЕЛАЛ, ИДИОТ?! ТЫ УКУСИЛ ЕГО! И ТЫ… ТЫ… ТЫ ЧТО, ВЗЯЛ ЕГО НАСИЛЬНО?! ДА КАК ТЫ МОГ ТАК ПОСТУПИТЬ СО СВОИМ ДОППЕЛЬГАНГЕРОМ, ПРИДУРОК ТЫ НЕСЧАСТНЫЙ?! Ичиго! — она так быстро метнулась обратно к нему, что Ичиго чуть не начал заикаться. — Он давал тебе выпить своей крови?! Скажи, давал? — он не нашёл ничего лучшего, чем кивнуть, и Карехиме снова разъярённой фурией подлетела к Хичиго, но на этот раз он сразу перехватил её занесённые для удара руки и завёл их ей за спину. — Ой-ой-ой, — заскулила она, а Хичиго криво улыбнулся. — Звиняй, чудо, мы тут отойдём на минутку… поговорить. Он увёл Карехиме в другую комнату, а Ичиго в растерянности присел обратно на стул. Он почти ничего не понял из произошедшего. Понял только, что Карехиме по-настоящему о нём беспокоится и ради него даже готова схлестнуться с вампиром, который намного старше и сильнее её самой. Это давало некоторую надежду — может, она уговорит Хичиго отпустить его? Или поможет ему сбежать отсюда? А может… Все надежды рухнули, когда из соседней комнаты донеслись стоны, весьма непохожие на стоны боли. Ичиго густо покраснел. Ичиго побарабанил по столу пальцами. Стоны стали громче. Ичиго бросился на кровать и накрыл голову подушкой. Вынырнул через минуту, потому что чуть не задохнулся. Ещё через пять минут в дверях появилась растрёпанная Карехиме. — Мужлан! — фыркнула она себе за спину, и оттуда донёсся смех Хичиго. — Извини, малыш, — обратилась она к Ичиго и вздохнула, приглаживая волосы. — Я немного понимаю в медицине, давай я осмотрю тебя и подлечу, если нужно. И не смей пререкаться! — вдруг рявкнула она. Ичиго думал, что он сгорит со стыда, пока его будет раздевать и осматривать девушка, но она вела себя очень непринуждённо, и он вскоре тоже расслабился. — Это называется "проклятие розы". Мы с Хичиго под проклятием розы. А знаешь, почему это так называется? Вот, выпей это. Говорят, давным-давно один вассал предал свою госпожу. Предал он её из жадности — мало ему было даров от своей госпожи, он ещё и награду от её врагов получить хотел. Так вот, предал он её, прельстившись чужими богатствами, а она, узнав, прокляла его и весь его род до седьмого колена именем своего родового цветка — розы. И обернулась вся семья предателя вампирами, и обречены они с тех пор были на вечный голод, вечную жажду… — Карехиме затянула повязку на его груди. — Не туго? Нормально? — Ичиго кивнул. — …и один только способ есть для нас быть счастливыми — найти человека, что будет похож на нас телом и душой, и имя у него будет схожее с нашим. Такого человека называют доппельгангером, и единственное наше счастье — полюбить его самим и завоевать его любовь. — И вы снова станете людьми? Карехиме грустно улыбнулась. — Нет, это невозможно. И знаешь, вампиром быть не так плохо. Но эта… — она прижала руку к сердцу. — …эта… словно бы дыра в груди. Чего-то не хватает, понимаешь? Чего-то очень важного, но ты никак не поймёшь, чего. Это наказание вассалу-предателю, и его потомкам, и всем, подобным ему. Ты живёшь вечно, ты бегаешь быстро, ты можешь обойти весь мир, обескровить всех людей в нём — но тебе ни за что не закрыть эту дыру, иначе как любовью к твоему доппельгангеру, — она немного помолчала, а потом добавила: — Мне-то ещё не так больно, я только три года как вампиром стала, а Хичиго уже сотни лет живёт, а с возрастом эта дыра только расширяется… даже не представляю, каково ему было до встречи с тобой, — Карехиме улыбнулась чуть счастливее и погладила его по щеке. — Я, конечно, накричала на него, и он и правда поступил с тобой как сволочь последняя, но вообще-то я его понимаю — он веками ждал тебя. Он ещё не знал, как тебя будут звать, какого цвета у тебя будут глаза, где и когда ты родишься, но он уже ждал тебя, понимаешь? Веками ждал. Уже почти отчаялся, что ты вообще существуешь. А тут вдруг в какой-то богом и дьяволом забытой деревеньке взял и наткнулся на тебя. Вот и сорвался, — она неодобрительно цокнула языком. — Манер-то у него никаких, а я с ним только три года. Он же меня вампиркой и сделал, кстати, понравилась я ему — ну, как женщина — а с человеком любиться он боялся, вот и превратил меня… в то, что есть, — она развела руками в стороны, как бы говоря этим жестом "вот такие вот дела". А Ичиго пытался уложить такое количество информации в голове. — А… знаешь, ты похожа на нашу принцессу. Я потому тебя и назвал так, когда увидел. Взгляд Карехиме вдруг стал хищным. — Принцессу? — она схватила его за подбородок. — Какую принцессу? — Принцессу Гладиоле. Ей шестнадцать лет, и её зовут Орихиме. Карехиме отпустила его подбородок, и Ичиго невольно потёр его: хватка у неё была что надо. — Орихиме, — как завороженная повторила она. — Орихиме. И, совсем другим голосом: — Хичиго, я ушла, меня скоро не жди. Ичиго я подлечила, но лапать его не смей и корми три раза в день — еду я оставила в подвале. Узнаю, что ты плохо с ним обращаешься — приду и убью к чертям собачьим. — Есть, фройляйн Карехиме! — Хичиго отвесил ей шутовской поклон, но она уже на него не смотрела. Они остались вдвоём. Ичиго невольно напрягся. От внимания Хичиго это не ускользнуло. Он осклабился. — Поздравляю: ты только что втянул свою принцессу в точно такие же неприятности, в какие попал сам. — Что? — Ичиго, тебе голова на что? Чтобы в неё есть и молитвы ею читать? Твоя Орихиме — явно доппельгангер Карехиме. И Карехиме ушла, чтобы украсть её и сделать своей. — НЕТ! — Ичиго зажал уши. Нет, нет, нет, не может быть, Карехиме не такая, она… — Да успокойся ты, — на плечи ему легли когтистые руки. — Карехиме — не я, она с этой девочкой ласкова будет. Но она её не упустит, уж будь уверен — ни один вампир своего доппельгангера не упустит, ни за что. — Пусти меня. — Не-а, — улыбнулся Хичиго и присел на краешек кровати, обнимая Ичиго крепче и почти ласково. — Я же сказал: не пущу, никогда. Да и что ты будешь делать, если я сейчас отпущу тебя, а, Ичиго? В церковь тебе уже не вернуться… Знаешь, почему Карехиме так рассердилась? Потому что я укусил тебя, а потом дал тебе выпить свою кровь. Теперь, если в твой рот так или иначе попадёт хоть капля человеческой крови, ты сам станешь вампиром, — Ичиго вздрогнул и резко повернул к нему голову. — Нет, твоя собственная кровь не считается. А вот чужая… Если твоего друг укусит ядовитая змея, ты не сможешь отсосать яд из ранки, не превратившись в вампира. А в твоей родной деревне много змей, правда, Ичиго? Он упустил момент, когда простые объятия превратились в нечто большее. Попытался вырваться — и понял, что не может. И не только потому, что вампир был физически сильнее, но и потому, что после рассказа Карехиме о доппельгангерах он почувствовал к нему жалость. Доброе сердце Ичиго не могло долго сердиться и гневаться на того, кто так страдал, пусть этот страдающий и делал с ним такие непотребства, и прямо в церкви… — Почему… почему у тебя руки такие тёплые? — задал он давно мучивший его вопрос. — Я думал… у вампиров холодные тела… Хичиго мягко рассмеялся и слегка прикусил его за ухо. — Потому мы и пьём человеческую кровь — она наполняет наше тело, сохраняя его тёплым. И наполняет силой вот это, — Хичиго взял его руку и положил на свой детородный орган. Ичиго отчаянно покраснел и спешно отдёрнул руку. Хичиго усмехнулся. — А у тебя ведь тоже встал или мне кажется? — А-ах! — вскрикнул Ичиго и тут же зажал себе рот ладонью. "Какой позор, Господи, прости меня…". Хичиго снова усмехнулся. — Тебе нравится? — его ладонь скользнула выше по стволу и большой палец надавил на головку, а потом начал кружить вокруг неё, то надавливая сильнее, то вообще останавливаясь. Сладкая нега наполнила всё тело, было одновременно хорошо, и стыдно, и тепло, и странно. У Ичиго кружилась голова, ему казалось, что он больше не в состоянии понять, что хорошо, а что плохо, и не может отличить добро от зла… — Смотри на меня, Ичиго, — второй рукой Хичиго повернул к себе его лицо. — Видишь меня? Я здесь, я с тобой. Я всегда буду с тобой, а ты всегда будешь со мной. И никаких церквей, Карехиме, принцесс, богов и дьяволов. Только ты и я. Ты мой, Ичиго, а я твой. И я заставлю тебя полюбить меня, Ичиго, заставлю во что бы то ни стало. Ты — мой, Ичиго, а я твой…