Slow Down, Bobby

      — Огогошки огого, — комментировал Дауэ каждую вторую фотографию участников Евровидения, появляющуюся на официальном сайте. Его представили самым первым, и Боб был весь в предвкушении. Исход конкурса его особо не волновал, а вот хорошее времяпрепровождение - ещё как. В его будущей команде были одни старпёры, которых приставили к нему специально, чтобы не отвлекался, но наставники явно немного просчитались, отправив его на конкурс, где каждый второй участник был горяч, как песок в пустыне Сахара. Ради этого Дауэ был готов ждать, и именно поэтому, пакуя чемодан в Стокгольм, он предвкушающе улыбался во все тридцать два.       Швеция встретила его солнечным утром.       Расположившись в гостинице недалеко от Эрикссон-Глоб, Дауэ весь день провалялся на кровати в обнимку с ноутбуком. Прошедшая ещё в январе жеребьёвка открывала перед ним довольно заманчивые перспективы, и грех был ими не воспользоваться. Список участников в его голове сократился до минимума: самые хат-хат парни, коих на этом Евровидении было пруд пруди и... Впрочем, всё. Чего ещё нужно для его голубенького счастья? Конечно, новость о том, что Дауэ - бисексуал, уже давным-давно облетела весь интернет, но парень по этому поводу особо не парился. Даже наоборот: это давало ему определённое преимущество - ошарашивать особо впечатлительных уже не придётся, да и намёки его будут восприниматься определённо в том самом ключе, в котором они изначально и задумывались.       Однако, как ни странно, планы по покорению мужских сердец Дауэ особо не прорабатывал. Парень предпочитал действовать по наитию, точнее говоря, когда петух в задницу клюнет. А клевал он довольно часто. И это могло бы быть весело, если бы не было так грустно. Ибо, кроме петуха, в последнее время его задницей никто не интересовался. Подготовка к конкурсу, включающая постоянные репетиции номера, поправки сценария к нему, выбор спецэффектов и придирчивые наставники... Кажется, окружающие его люди переживали об успехе Нидерландов на конкурсе больше, чем он сам. Дауэ, конечно, любил музыку, но... Всегда находилось то самое «но», глядящее на него мелкими буквами со страниц небольшой книженции в кожаном переплёте. Но одно Дауэ осознавал точно: он приехал в Стокгольм развлекаться и получать удовольствие.

***

      Белый смокинг с чёрными лацканами, белоснежная рубашка и начищенные до блеска туфли как нельзя лучше подходили для этого вечера. Боб сверкнул улыбкой, подмигнул собственному отражению в зеркале и поправил галстук-бабочку. Он готов. Красная дорожка сегодня определённо точно окрасится в голубоватый. Пообжиматься с мужиками - святое. О да.       Первым пунктиком в блокнотике значился никто иной, как представитель России. Сергей Лазарев был определённо хорош собой, отлично сложен и напоминал большого медвежонка, ну или сладкий пирожок, это как посмотреть. Отыскать его на красной дорожке не составило особого труда. Российская делегация была довольно тихой сама по себе, но куча журналистов, собравшаяся вокруг, превращала всё происходящее в балаган. Понаделавший шуму среди европейской публики Серёжа, как Дауэ с акцентом называл мужчину за глаза, был в центре толпы с то и дело щёлкающими объективами и кричащими журналистами, желавшими урвать хотя бы толику внимания нового секс-символа Евровидения. Хитро улыбнувшись, Дауэ направился прямиком к нему, сдвигая назойливых папарацци со своего пути.        — Хэй, — только и успел улыбнуться и махнуть рукой Боб, как в глазах заметившего его Сергея мелькнуло облегчение. Дауэ и понять не успел, как его обхватили рукой за талию и придвинули к себе. Глаза на мгновение ослепила куча вспышек, и парень, спохватившись, растянул губы в улыбке и, пользуясь случаем, сжал плечо россиянина пальцами. Они сделали ещё несколько фотографий, и Сергей, коротко поблагодарив Дауэ, под шумок скрылся в толпе, не дав голландцу вставить ни слова. Немножко прифигев от неожиданности, Боб, впрочем, и так не смог бы ничего сказать, а потому проводил мужчину удивлённым взглядом и вернулся к делам насущным, тыкающим микрофоном чуть ли не ему в лицо.

***

      После последней официальной репетиции к полуфиналу Боб впихнул свою гитару кому-то из своих и, откопав за сценой стул, уселся на него в самом центре. Сновавшие туда-сюда работники сцены и представители делегаций ему абсолютно не мешали. Мешал ли он им, Дауэ, честно, не знал и знать не то чтобы хотел. Вытащив из внутреннего кармана пиджака блокнотик, Боб щёлкнул ручкой и осмотрелся: на горизонте подозрительных личностей не было, и парень уткнулся в мелко исписанные листы, зачёркивая имя Монтелла несколько раз.       Пару минут назад Донни показал ему палец. Благо не средний, а безымянный. С золотым обручальным колечком. Упс. Дауэ даже успел позавидовать его жене: не слишком высокий, с классной фигурой и милой улыбкой, а ещё он отлично двигался на сцене, и Боб даже не хотел думать о том, как он двигался в постели, но это получалось само собой. Но отбивать женатиков в его планы не входило: слишком много мороки, шести дней тут не хватит даже с его умениями.       — Что это? — послышалось над ухом, и Дауэ едва не завизжал от неожиданности, тут же захлопывая блокнот и оборачиваясь.       — Мо-о-о-онс, - недовольно проныл он. Стоящий за его спиной швед распрямился и засунул руки в карманы чёрных брюк, покачиваясь с пятки на носок. Они были неплохо знакомы, и Дауэ успел привыкнуть к его постоянным шуткам и всегда старался быть начеку.       — Что? — Селмерлёв сделал вид, что он тут как бы ни при чём, и мило улыбнулся.       — Ничего, — буркнул Дауэ и показал старшему язык.       — Строишь наполеоновские планы? — осведомился швед, явно уловивший минутку на поболтать и отдохнуть от Петры. Боб пожал плечами, мол, ага, да, а чем ещё заниматься, репетировать, что ли? И понять не успел, как его блокнот оказался в руках у Монса, а обладатель этих самых рук нырнул в толпу.       — Эээ, — только и смог протянуть парень прежде, чем сорваться с места. Не слишком успешно лавируя сквозь толпу людей, Дауэ несколько раз споткнулся, сбил какого-то дяденьку с лестницей наперевес, десять раз извинился и кое-как отделался от надоедливых журналистов. Монс нашёлся возле гринрума. Он сидел, закинув ноги на столик, и с интересом листал чужой блокнот. Выхватив своё сокровище из рук обнаглевшего шведа, Боб насупился.       — Что? — невинно, насколько вообще позволял весь его вид с этой расстёгнутой на верхние пуговицы белой рубашкой, поинтересовался Селмерлёв, и Дауэ как-то сразу поутих, поджимая губы. — Кстати, я не нашёл там своего имени. Не нравлюсь? — Монс наигранно приложил ладони к лицу и часто-часто заморгал. Дауэ даже подавился от неожиданности.       Признаться честно, он даже как-то не думал. Монс был классным другом, даже в какой-то мере наставником, но если приглядеться, то... Острые черты лица, обаятельная улыбка, отличное тело... Дауэ закашлялся, и подскочивший с места Селмерлёв заботливо похлопал его по спине.       — Какие-то неудачные у тебя шутки, — дёрнул бровью наконец пришедший в себя Боб, и Монс примирительно поднял руки. Замелькавшая на горизонте Петра заставила заметившего её шведа закатить глаза, и Дауэ мысленно поблагодарил ведущую за то, что та появилась так вовремя.

***

      После первого полуфинала азарта у Дауэ поприбавилось. В ход пошла тяжёлая артиллерия. Но природное обаяние стояло вразрез с сантиметрами роста. Смотревший на Боба сверху вниз брутальный Фрэдди из Венгрии заставил паренька с гитарой стушеваться и уползти за дверь собственной гримёрки. Венгр не был женат, не встречался, да и вообще не проявлял каких-либо признаков социальной активности, и плавящийся под чужим взглядом Дауэ совершенно не знал, каким способом надо подкатывать свои шары к этому горячему вулкану. В горку они как-то не катились, силёнок не хватало, и голландец только и мог, что позволить себе вздыхать и пялиться.

***

      — Ну что, как успехи? — прозвучало со спины, и Дауэ затопал ногами. Монс потрепал его по уложенным волосам и рассмеялся, наблюдая за тем, как парень ворчит и своими силами пытается вернуть причёске первоначальный вид. Через пару часов должен был состояться финал: за сценой царила суматоха, шли последние приготовления, а в кожаном блокнотике значилось уже четыре зачёркнутых имени.       — Супер-класс, — буркнул Дауэ и сунул листок под нос шведу.       — Литва, Венгрия, ладно. Но Россия-то что?..       Дауэ засопел. Всё это время Сергей успешно делал вид, что не знает английского языка. Впрочем, Боб и не удивился бы, наверное, если бы узнал, что тот на самом деле выучил только собственную песню и пресловутое "фэнк ю", которым успешно пользовался в любых ситуациях. Дауэ даже постарался вспомнить, что он слышал от Лазарева кроме, но на ум ничего не приходило. Всё остальное, свободное от английского время Сергей гуськом ходил за каким-то незнакомым Дауэ дяденькой с бородой и преимущественно в странных пиджаках. Конечно, можно было бы попытать счастье, но легче было научиться ходить по воздуху.       — А Франция?..       Дауэ вздёрнул бровь, смотря на улыбающегося шведа. Тот явно издевался, потому как двадцать минут назад собственными глазами видел, как подкат Боба к Амиру свёлся к тому, что тот умилился его пухлым щекам и ещё пять минут растягивал их во все стороны, бормоча что-то на французском о милых детях. Милых, татуированных, с нетрадиционной ориентацией и определённо детях, ага.       — Издеваешься? — озвучил Дауэ мысль вслух, и Монс пожал плечами.       — Ещё не всё потеряно, — подбодрил швед и кивком головы показал на крутящихся недалеко представителей Великобритании. Дауэ оглянулся и вскинул брови, после чего повернулся к Монсу с лицом а-ля «реально издеваешься?»       — По-моему, им и без меня хорошо, — озвучил общую мысль Боб, и Монс рассмеялся.       — Удачи в финале, — Селмерлёв подарил Дауэ ещё одну улыбку и, похлопав парня по плечу, направился в сторону зовущей его Петры. Проводив мужчину взглядом, Боб вздохнул и погладил бок лежащей на коленях гитары - единственного преданного и откликающегося на заигрывания существа в его жизни.

***

Перелапать кучу горячих парней - done. Счастливо уйти в закат - ..?       Методично закидываться виски на афтепати в изначальные планы Дауэ не входило, но вариантов особо не было. Прессу к концу вечера разогнали, и Боб мог вполне спокойно воспользоваться баром за счёт организаторов, а потом уже счастливо уйти в закат и, если кто-то воспользуется такой же возможностью, что и он, то, возможно, и не в одиночку. Светло-коричневый виски, который подливала ему симпатичная девушка в форме сотрудника ресторана, расположившегося на первом этаже гостиницы, выделенной этими же организаторами для всех участников, искрился в свете стробоскопов всеми цветами радуги. В помещении было шумно из-за музыки и отмечающих завершение конкурса делегаций, и Дауэ с интересом разглядывал разношёрстную толпу.       — Хэй, Нидерландам больше не наливать, — Дауэ вскинул голову, когда стоящая напротив официантка вдруг взвизгнула. Обхватившие поперёк талии руки оттянули девушку назад, и из-за её хрупкой спины показался Монс. С выражением лица «ну, конечно, кто же ещё» Боб закатил глаза, а после, осознав всю печальность ситуации, вздохнул и проводил обречённым взглядом бутылку виски в её руке.       Монс повалился на диванчик рядом, и Дауэ поспешил закинуть стакан с виски внутрь, чтобы всякие шведы не посягнули на его добро. Горячая жидкость тут же ударила в голову, и Боб растянул губы в довольной улыбке.       Заприметив смотрящего в его сторону вокалиста из Кипра, Дауэ улыбнулся и прикусил губу. Спустя пять минут он уже усердно подмигивал вокалисту то одним глазом, то другим, то обеими сразу, и в конце концов это стало напоминать обычное моргание, но Дауэ это нисколько не останавливало. Монс сидел, подперев щёку ладонью и указательным пальцем поддерживая вздёрнутую бровь.       — Что? — отвлёкся от своего увлекательного занятия Боб, каким-то чудесным образом перехватив его взгляд.       — Нет-нет, ничего, продолжай, — помотал головой Селмерлёв и сделал приглашающий жест рукой.       Секунд через тридцать на них смотрела вся делегация из Кипра, и Дауэ даже засмущался. Кажется, он и правда надрался так, что мама не горюй. Хотя, вроде, всё ещё неплохо стоял на ногах. Почему он стоял на ногах, когда с минуту назад сидел рядом с ним, Монс понял только тогда, когда, наконец, увидел, как парень направился в сторону танцпола.       — Этому месту определённо точно не хватало танцев, — закатил глаза Селмерлёв и поднялся вслед за парнем, не решаясь оставлять его наедине. Пьяный Дауэ - решительный Дауэ. Решительный Дауэ - лишние проблемы.       — Бобби, ты пьян, иди домой, — рассмеялся Монс, пытаясь отодвинуть дышащего ему в шею парня. Тот, кажется, дошёл до кондиции и сейчас буквально висел на нём. И Монс был не то чтобы против, но Дауэ был слишком маленький и слишком пьяный, и Селмерлёв, честно, пытался держать себя в руках. Время близилось к восьми утра, и многие уже разошлись по номерам или ещё куда: в ресторане было почти пусто и кромешно-темно из-за занавешенных окон. — Проводить?       — Я стеклый, как трезвышко. Ну Мо-о-онс, - проныл Дауэ, придвигаясь ещё ближе и дыша уже в ухо, — угадай, чего я хочу?       Отвечать на вопрос смысла не было, потому как Боб с присущей ему непредсказуемостью уже засосал кожу на его шее. Монс дёрнулся было, но в конце концов сдался и приобнял парня за талию, чтобы тот окончательно не сполз на пол, да, определённо только из-за этого. Их вряд ли сейчас кто-то мог увидеть, и от этого было немного спокойнее.       — Так ты гей? Или би? — в перерывах между облизываниями чужой шеи пролопотал Дауэ.       — Нет, конечно, я тут по секретному заданию, — рассмеялся Монс и опустил голову, отстранив от себя парня. Он придержал его за плечи и доверительно заглянул в косящие от виски глаза, словно собирался сообщить какую-то секретную тайну. — Надо перетянуть на свою сторону гей-сообщество, чтобы рейтинги повысить, — выдал он, и Дауэ приподнял бровь. Судя по виду, он поверил. — Ты идиот или да? — уточнил Монс через минуту, наблюдая за серьёзным лицом голландца, а потом рассмеялся. — Что, по-твоему, забыл натурал в обществе гея?       — Анальную девственность? — съязвил Дауэ и словил от Монса нехилый подзатыльник.       — Идиота кусок, — заключил Селмерлёв и, поудобнее перехватив младшего за талию, повёл к лифту. — Идём, горе луковое.       Доехать, а потом ещё и дойти до номера Дауэ удалось с трудом. Боб постоянно лез туда, куда не надо, да и вообще, кажется, был слишком взбудоражен происходящим. Благо постояльцы гостиницы либо всё ещё спали, либо просто поленились выйти и настучать по голове двум не знающим меры в алкоголе и громкости парням. Кое-как затолкав повисшего на нём парня в номер, Монс скинул его на кровать, наблюдая за тем, как тот не слишком проворно избавляется от одежды.       — Mister, can you help me? — засмеялся Дауэ, запутавшись в узкой штанине.       — Если не хочешь, чтобы тебя оттрахало пять металлистов из Кипра, притормози, Бобби, — передразнил Монс, пропев последние слова на манер песни младшего, и ухмыльнулся, когда голландец, наконец, стянул с себя штаны.       — Сейчас я хочу, чтобы меня оттрахал один горячий швед, — заплетающимся языком пролопотал Дауэ и повалился спиной на кровать, утягивая стоящего рядом Монса за шлёвку джинс. Тот навис сверху и упёрся руками по обе стороны от головы младшего. На губах Монса растянулась хитрющая улыбка.       — Хочешь, чтобы я позвал Франса? — предположил он, вопреки своим словам избавляя Дауэ от последних элементов одежды.       — Единственное, что в нём прекрасно, это его пальцы, — возразил Дауэ и не сдержал стона, когда Монс вставил в него свои, — впрочем, — парень перевёл дыхание, когда Селмерлёв двинул ими внутри него ещё раз, — у тебя тоже ничего.

***

      — Конечно, было бы неплохо, если бы меня ещё и Тимберлейк трахнул, — заключил Дауэ уже позже, улёгшись на груди Монса и обхватив его ногами и руками, — но ты тоже ничего, — зевнул он и завозился, устраиваясь поудобнее.       Монс закатил глаза. Что-то, а притормозить — явно не в стиле Дауэ. Впрочем, иногда так даже лучше.