Интервью с Гарри Поттером: Дорога во тьму...

— Ну что? — спросил он, входя в комнату и привычно усаживаясь в кресло, — Ты готова продолжить интервью? Может быть, у тебя появились какие-нибудь вопросы? Появились? Отлично! И… Почему я стал обращаться к тебе на «ты»? После всего рассказанного здесь, было бы глупо и нелогично продолжать обращаться на «вы». Ещё вопросы? Великолепно! Почему я ненавижу волшебников, если таким меня сделало жестокое отношение со стороны маглов? Хороший вопрос. Тогда перейдём к следующему воспоминанию. Мне только исполнилось семь лет. Я вернулся в школу, дабы в который уже раз подвергнуться насмешкам и оскорблениям. Дадли и его шайка жополизов решили окунуть меня в сортир. Само собой, я был против этого. Мне удалось выбежать из школы. Сердце стучало как бешеное, в глазах двоилось. Да, всё верно, в те времена я был очень слаб физически, а о существовании магии даже не догадывался. Так вот, забегая за поворот, я заметил мусорные ящики у меня на пути и решил их перепрыгнуть. Ну да, это я сейчас понимаю, что переоценил тогда свои силы, но в тот момент ничего более умного в голову не приходило. Словно сам ветер подхватил моё тщедушное тельце и забросил его на крышу столовой. В тот раз был большой скандал, и меня ругали все, кто только мог: и учитель, и завуч, и Дурсли, и некоторые другие. По приезду домой дядя Вернон был так зол, что запер меня в чулане, а вечером состоялся семейный совет. Я на нём не присутствовал, но вполне догадываюсь, что они обсуждали и к чему пришли. Той же ночью меня оглушили ударом по голове и вывезли куда-то за город, где и бросили одного в лесу. Без еды и воды, видимо надеясь, что меня разорвут дикие звери. Плутая по лесу, я споткнулся о выступающие из-под земли корни деревьев и упал в колючий куст. Чем больше я барахтался, пытаясь выбраться из гадского растения, тем больше запутывался в его колючих ветках. Острые шипы впивались всё глубже и глубже, цепляясь за остатки одежды. В голове появилась свинцовая тяжесть. Темно, холодно, больно… Утром я проснулся весь чумазый посреди выжженного пятна. Маленькие ранки от шипов продолжали кровоточить. Перед глазами муть… Каждый шаг давался с невероятным трудом, но я продолжал идти. Куда? Зачем? Не знаю. В тот момент я не думал, я был просто не в состоянии думать. Я просто заставлял своё тело идти дальше. Вдали послышался какой-то звук. Я вздрогнул и, собравшись с последними силами, пошёл туда. Через некоторое время ноги подкосились, и я упал. Но я продолжал ползти на звук. Я не помню, сколько это продолжалось. Болели истёртые в кровь руки, а грудь была одним сплошным синяком, когда я выполз на опушку леса перед какой-то забегаловкой. Возле задней двери стояла толстая татуированная уродина, упакованная в кожаный прикид, и раскуривала сигарету. Кстати, это именно она научила меня курить сигареты. Надо же, как глупо получилось. Я до сих пор предпочитаю эту дешёвую марку всем другим, хотя у меня была возможность попробовать даже кубинские сигары, сделанные вручную. Вот что значит привычка. Но я опять отвлёкся, извини. Увидев меня, толстуха бросила окурок прямо на тротуар и поспешила ко мне. Как она выразилась? А, точно: «Во блять, ты откуда такой выполз, сучий ты потрох?» Она затащила меня в коморку и выходила. «На тебе, блять, как на собаке всё заживает» — любила повторять она с восхищением, глядя на то, как быстро затягиваются раны и исчезают синяки. А дальше встала проблема, что со мной делать дальше? Я умолял её не прогонять меня, и в итоге она обратилась к хозяину заведения, а это, оказывается, был придорожный стриптиз-бар, с просьбой пристроить на какую-нибудь работу её малолетнего кузена. Как сейчас помню — накачанный, татуированный амбал почесал лысину, сплюнул на пол и впихнул мне в руки щётку и ведро. Моей задачей было убирать в сортирах то, что там оставляли клиенты заведения. Всю зарплату, естественно, забирала толстуха, в счёт тех лекарств и еды, что она потратила на меня, пока выхаживала. Ну и ладно, думал я тогда. Кормить — кормили. Старый матрас в подсобке для меня был. После чулана и вынужденных недельных голодовок всё это было вполне приемлемым для меня. Ну, поддавал мне иногда пенделя хозяин заведения, но я к такому обращению привык ещё у Дурслей и потому не жаловался. Дурсли как-то вообще отучили меня жаловаться. И плакать тоже отучили. Так с переменным успехом я отработал два месяца, убирая говно и другие отходы жизнедеятельности посетителей бара. Сначала было мерзко и неприятно, но потом привык. Человек такая тварь — ко всему привыкает. Как сейчас понимаю, единственная польза мне от работы в этом заведении была в том, что я отучился брезгливости. Ну, ещё бы. Хотел бы я посмотреть, кто бы не отучился, выгреби он столько же дерьма… Так вот, однажды ночью я, как обычно, взяв ведро и щётку, пошёл убирать мужской сортир. Кто же знал, что там будет припозднившийся посетитель. Эта падаль был настолько пьян, что не разбирал где унитаз, а где раковина и, достав своё достоинство, ссал прямо на зеркало. Когда я открыл дверь и увидел эту картину, мне стало дурно, а этот ублюдок ещё смеялся, а потом его вывернуло прямо себе под ноги. Я замер, не зная что делать, а он прочувствованно выматерился и, увидев меня, пошёл ко мне с мерзкой ухмылкой и обещаниями неземного блаженства… Весь заблёванный и… Что? У тебя снова появились вопросы? Они всё те же? При чём тут волшебники, если меня заставляли копаться в дерьме обыкновенные маглы, и чуть не изнасиловал пьяный урод? Рита, лапочка, ты просто не дослушала до конца. Ведь я перехожу к самому интересному. Когда ему оставалось сделать несколько шагов, я закричал. Закричал так, что, казалось, сейчас выплюну все свои внутренности через рот, и мир вокруг взорвался. Гигантский огненный шар поглотил мужской туалет и половину стриптиз-бара. Среди разрушенных стен и струй воды, бьющих из разбитых умывальников… Среди обломков и тлеющих кусков фанерных перекрытий, под звук сирен… Словно сломанная кукла, я лежал посреди всего этого хаоса, а рядом валялся хорошо прожаренный урод. Даже запах горелой плоти не казался мне тогда отвратительным. Ведь эта паскуда сдох раньше, чем добрёл до меня, и это было здорово! Это было просто супер! И тут раздался тихий хлопок. Посреди разрушений рядом со мной возникла фигура в плаще. Этот незнакомец огляделся по сторонам, хмыкнул и, подхватив невменяемого меня, снова исчез. Меня крутило, мотало и выворачивало наизнанку. Мне и так было плохо, а после перемещения стало ещё хуже. Я не мог говорить, боясь, что меня вырвет в ту же секунду. Болело всё тело, а голова была словно отлита из свинца. Мы появились в небольшом кабинете без окон. За небольшим столом, скрючившись, сидел какой-то мужчина и что-то писал пером на пергаменте. — Эй, Грюм! Тут такое случилось… — сказал тащивший меня человек, обращаясь к сидящему, — у пацана был выброс и он взорвал к моргановой матушке целый бар и одного неудачника, что в этот момент был там. И что мне с ним теперь делать? Угрюмый мужик посмотрел на подкопченного меня и сказал: — Блять! Мактаггерт, ты что, не знаешь, что бывает с теми, кто случайно пришил какого-то магла? — Их бросают в Азкабан… — Ну так и в чём, блять, проблема? — Но он же ещё ребёнок! Нужно найти роди… — Мактаггерт! Иди на хуй со своими поисками! У меня дел невпроворот! Тут обыски у Пожирателей! Там Хулиганы! А ещё какое-то ёбнутое проклятие вылезло из старой египетской статуэтки и теперь косит ряды невыразимцев! Мне, блять, сейчас самое время заниматься этим ушлёпком и поисками его родителей. В Азкабан его! Лет на пять, а там посмотрим… Выполнять!!! — Есть! — Что было дальше я не запомнил, так как потерял сознание. А может быть я уже был не в себе всё это время и диалог был немного другим. Не знаю. Всё же я был измученным ребёнком на грани магического, эмоционального и психического истощения. Из всего этого я понял лишь одно — впереди меня не ждало ничего хорошего, — криво усмехнувшись, парень снова потянулся к пачке сигарет. Щёлкнула зажигалка. Взвилась вверх струйка дыма, и он сделал затяжку. Посидел, словно к чему-то прислушиваясь, а затем выдохнул через нос целое облако дыма. — Так что, Рита? Ты поняла, почему я ненавижу волшебников? Теперь ты поняла, почему я вырезал всех Авроров? Всех до единого…