Разнообразие

Егор действительно считал себя порядочным семьянином, человеком, у которого есть свое собственное мнение. Мнение, к которому прислушиваются. Егор действительно не понял, когда именно Софа перестала быть для него просто танцовщицей второго сезона. И, конечно же, Егор действительно не мог решить, что же особенного в восемнадцатилетней девушке. Ситуация первого сезона повторялась, и Дружинин лишь горько усмехался, думая «Всё моложе и моложе, что дальше-то?», выкуривая непонятно какую сигарету. Дым успокаивал и нервы и неожиданно разыгравшееся воображение, в котором… … Дружинин сидел в своём кабинете, постукивая по столу, как вдруг услышал звук открывающейся двери. Юлиана уверенным шагом направлялась к наставнику, поправляя футболку, которая немного задралась, оголяя живот. — Какими судьбами? — довольно спокойно поинтересовался Егор, думая, что уже достаточно давно не видел свою любимицу. Именно эту любимицу. — Говорят, у тебя тут новая пассия появилась. Вот решилась посмотреть на «соперницу», — ухмыльнулась девушка, садясь на письменный стол, — Красивая? — Вы не соперницы, Юлиан, — вздохнул Дружинин, ощущая некую неловкость. Мужчина мог бы (и хотел) принять слова Бухольц за глупую девичью шутку, но Юлиана не шутила. Она тоже не понимала, что ей движет, когда решилась прийти сюда, спустя почти полгода. Танцовщица ещё помнила, что чуть не произошло тогда, когда она поцеловала наставника после недели совместных репетиций. Бухольц привыкла все доводить до конца. — Ты спал с ней? — прямо спросила девушка, все еще сидя прямо перед Егором в коротких шортах. — Ей восемнадцать, — хрипло выдохнул мужчина, вставая с места. Своими «посиделками» Юлиана заставила его почувствовать что-то неправильное, незаконное, но приятное? — Ты помнишь, что тогда мы немного не закончили? — снова неожиданно спрашивает Бухольц, спрыгивая со стола и подходя прямо к мужчине. Она проводит руками по его рукам, едва касаясь подушечками пальцев. Юлиана небрежно расстегивает ему рубашку, и ощущает, как мужчина напрягается. Он уже давно не мальчик, его тело не в идеальном состоянии, но когда Бухольц касается его груди, Егор взрывается. Юлиана возбуждает его, как и Софа, заставляет думать о чём-то большем, наплевав на все приличия. Бухольц уже давно не девочка и знает, зачем пришла. Она хочет этого, хочет того, чтобы они переспали. Прямо в его кабинете, когда любой за дверью может услышать, что она стонет, как шлюха, царапая его спину своими ногтями. Поцелуи выходят каким-то слишком нервными и грубыми. Сначала Дружинин целует девушку в губы, но постепенно опускается ниже и ниже, оставляя на шее засосы и заставляя Юлиану выгибаться от удовольствия. Бухольц чувствует возбуждение наставника через ткань его спортивных штанов и проводит рукой по вставшему члену. Через несколько секунд девушка избавляет мужчину от одежды и опускается на колени. Софа за дверью замирает. Она уже не понимает, когда и зачем пришла сюда, почему так завороженно смотрит на то, как Бухольц доставляет наставнику неимоверное удовольствие, обхватывая головку члена губами и проводя языком по возбужденной плоти. Когда Юлианна отстраняется, Дружинин разочарованно выдыхает и… … К Егору вдруг заходит Софа, заставляя наставника тихо сматериться. Он ведь почти поверил, что все правда, ведь, оказывается, не прочь был повторить это в жизни. — Какими судьбами, Соф? — интересуется Дружинин, стараясь не показать своего возбуждения. — Она лучше меня, да? — спрашивает девушка слегка дрогнувшим голосом. — Кто? — недоумевает Егор, хотя в голове уже экстренно пытается найти выход из сложившейся ситуации: как ему не сорваться? Как не впечататься в Софу губами, наплевав на возраст и последние моральные принципы. — Вы знаете… — шипит девушка, а Егора передергивает от этого официального тона. — Тебе восемнадцать… — лишь произносит Дружинин, но через секунду добавляет, — Ты молода и прекрасна, Соф, — усмехаясь чему-то, что известно только танцору. Софа уже делает шаг вперёд, решая проверить насколько далеко готова зайти, но в кабинет вдруг заходит Юлиана. Дружинин уже ничему не удивляется, когда Бухольц нагло ухмыляется, произнося: — Теперь-то и спрашивать ненужно, — оценивающе посматривая на «соперницу». Егор улыбается и решает, что пора заканчивать со своими фантазиями. А то ещё немного и он не сможет сдержаться — любимицы умеют соблазнять, особенно вместе, а у него пока ещё полностью не сорвало крышу. — Я просто обязана станцевать с тобой, девочка. Пока не сорвало.