Где - то и Когда - то

      Брату-Сержанту Шенявину стало немного легче, как только он увидел, что комната для собраний Харумана осталась невредима. Множество раз старшие братья, собираясь в ней, узнавали, как они могут послужить Императору.       Зная, к сколь малому испытывают привязанность космодесантники, вообще удивительно, что подобное чувство образовалось по отношению к этому месту.       Тайна окружала комнату. Тысячелетиями она использовалась воинами Бога-Императора. Видели бесчисленные поколения опекаемых, как, собираясь в ней воедино, наилучшие человечества воплощали собой на этих встречах тысячелетия боевых навыков и опыта. Миллионы умерли по велению заседавших в ней.       Но что важнее, это была комната для совещаний, где, собравшись после успешной компании, старшие братья могли выпить за Императора и павших товарищей, отведав кровавого вина — напитка, вкушаемого Приносящими Смерть столь долго, сколь они себя помнят, и расслабиться, насколько только это возможно для космодесантников.       Столь вросла она в жизнь Брата-Сержанта, что, узнав о ее сохранности, всё остальное показалось ему вполне решаемым. Испытанный с получением этой новости миг единения и иллюзии безопасности, казалось, уменьшил всеобщее напряжение. Да, Sword of Lycurgas пришлось нелегко. Да, в экипаже немалые потери. Но корабль управляем, и восстановление его возможно. И тогда они отправятся на Ликург.       Прибытия Брата-Капитана ожидали все старшие братья, за исключением четырех апотекариев. Стол для совещаний был прямоугольным с закругленными углами, во главе его находилось пустое кресло, предназначенное для Харумана. Справа от него сидели все остальные офицеры роты, трое братьев-лейтенантов. Слева расположились ротные технодесантники, большое количество биоимплантов выделяло их среди остальных Астартес. Брат-Либрарий Борталус, приписанный к роте псайкер, сидел рядом с технодесантниками. Его голубой силовой доспех резко выделялся на фоне угольно-черных с серой окантовкой доспехов остальных Приносящих Смерть. Напротив него, как старший среди сержантского состава роты, сидел Шенявин. Далее шли четыре пустых кресла, по два на каждой стороне, и затем сидел Капеллан Хеншер — матерый старый воин, который с гимнами вел роту в бой, когда Харуман и Шенявин еще были скаутами. Точно никто не знал, сколько ему лет, но по общему мнению он был старейшим космодесантником в ордене. Его примерный возраст превышал шесть сотен лет.       Волевой. Неподкупный. Преданный своим космодесантникам и ревностный служитель Бога-Императора, Хеншер был образцовым капелланом Астартес. Никто из сидящих, возможно, кроме Борталуса, не смогли заметить скрытой радости Шенявина от его присутствия. Хеншер был воплощением Имперской веры, и его непоколебимость в самых безнадежных ситуациях спасла немало подразделений космодесантников.       Шенявин помнил, как еще только в начале своей службы Императору он вместе с другими скаутами обнаружил расположение орков. Сообщив об этом, они получили распоряжение ожидать прибытия тактического отделения. Отделение сопровождал Капеллан Хеншер. После того, как атакованные орки кинулись на них, космодесант стал вырезать их толпами. Но к их ужасу, здания, которые скауты посчитали пустыми, оказались гаражами для многочисленных орковских машин. С ревом вырывались из гаражей кривые, раскрашенные в красное машины с движками завышенной мощности на скорости, далеко превосходящей безопасную. И было их... ох как не мало. Скаутам стало очень не по себе, когда градом у них над головами пронесся ответный огонь примитивного орковского оружия. Космодесантники тоже были в смятении, хоть и продолжали ответным болтерным огнем вскрывать грудные клетки орков. Братья Альфорд и Инвиктус, обладатели двух ракетных пусковых установок отделения, отчаянно пытались удержать на расстоянии орочьи боевые грузовики. Их умелая согласованность и предугадывание действий противника сейчас особо не помогали… так как орки сами не знали, что будут делать в следующую секунду.       Боевой грузовик смог прорваться и положил минометный заряд в середину отделения космодесантников. Хоть никто и не пострадал, но космодесантников раскидало, и боевое построение было нарушено. И вот, орки на их позициях, и Шенявин сейчас впервые распробует рукопашной. Боевой нож, длиной в фут, который так когда-то впечатлил его, теперь не выдерживал сравнения с огромными колунами и мачете орков. Как учили, так он и делал: работал на уклонах и избегал силовых блоков с орками. Огромная зверюга взмахнула топором почти того же размера, что и Шенявин, и, вскинув его над головой, начала опускать его на скаута. Тот ушел влево и врезал своей правой ногой в пузо нелюди. Тварюга поморщилась, да и только, а Шенявин уворачивался от удара, направленного ему в лицо другим орком. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как первый орк пробивает ему в грудь.       Со свистом пролетел он несколько метров и шлепнулся на землю. Броня скаута выдержала удар, но он был не в себе, и всё вокруг плыло. Орк двинулся за ним, набегая на него и поднимая топор. Скаут не успевал подняться.       Застыв в ужасе, Шенявин смотрел, как опускается гигантское лезвие. Казалось, все вокруг замедлило свое движение. Звуки битвы отдалились, и были здесь только он, восьмифутовый зеленокожий и топор. Топор опускался, и Шенявин успел подумать, что же он за разочарование такое для Императора.       Плач самоуничижения прервал зажатый в правой руке крозиус арканум Капелана Хеншера. Рык, выпад, и топор проходит стороной. Капеллан подшагивает вперед и разносит морду второго орка из плазмопистолета. Прежде чем первый орк успел что-то сделать, заряжает ему в голову, бронированным коленом вмазал в брюхо, а когда орк согнулся пополам, опустил конец крозиуса арканиума в форме аквиллы ему на затылок. И поножи Капеллана заляпывает зеленая кровь из размозженного черепа.       Не обращая внимания на бушующую вокруг битву, Хеншер повернулся к Шенявину, все еще лежащему на спине. Боевая маска, изображающая череп, скрывает выражение лица.       Наклонившись вперед, он обратился к скауту, каким-то образом слышавшего его среди рева стрельбы и мерзких воплей орков: — Твоё предназначение, скаут, не умереть за Императора. А заставить их, – сказал он, указывая на орков, - умереть для Него. Сражайся во Имя его и постарайся избежать гибели…       Они выжили тогда, как будто капеллан знал, что так и будет. Меньше чем через десять минут прибыл взвод космодесанта на броне. Шенявин навсегда запомнил и слова Хеншера и то, что тот спас ему жизнь. Вера в Императора в тот день передалась еще одному человеку, и сказанное запало ему в душу. Слова, сказанные ему почти триста лет назад, он не единожды использовал, чтобы поддержать своих подчиненных.       Когда воспоминания Шенявина подошли к концу, появился Харуман. Старый добрый Эд. Шенявин всегда был рад его видеть, хоть и пробивало его на смешок. Брат-Капитан. Кто бы мог подумать?       Харуман заговорил: — Ладно, начнем. Что у нас есть?       Он обращался ко всем в комнате, так как все они были ветеранами, то знали, кому и за кем следует говорить. Первым начал технодесантник Атримес:. — Оставив в стороне факт, что нам и так невероятно повезло просто выжить, с Sword дело плохо, братья, – сотворил перед грудью Атримес знак Омниссии. — Из хороших новостей: реактор функционирует и совершенно невредим. Плохие новости: подобное можно сказать только про него. Мы должны быть благодарны Императору за его милость и не ворчать что... — Хватит уже, — вмешался Хеншер. Либрарий усмехнулся; Хеншер нетерпелив. И несмотря на всю его веру в Императора, рассыпание в благодарностях не поможет отремонтировать корабль. — Почти все остальное в разрухе. Оружейные батареи, пустотные щиты неуправляемы. Работоспособность системы обнаружения сохранилась, в лучшем случае, очагами, варп-движки неуправляемы, но двигатели реального пространства выдают сейчас скорость десять, и мы не видим, куда летим. Доступ ко многим зонам судна затруднен. Внутренняя связь не работает. Внешняя связь малой дальности работает, но только аудио-канал. Тяговой луч не работает. В летные ангары не пробиться, так что без понятия, что там творится. Корабельный лазарет переполнен, и оборудование там тоже не в порядке. Отсеки с наземными транспортом, вроде, в порядке. Зубы Императора, сэр, нам повезет, если турболифт работает. Хотите, чтобы я продолжил?       Несмотря на перечень разрушений, головы Харуман не опускал. Они были живы и не под атакой, и это уже хорошо. — Наше положение может ухудшиться, брат? — Нет, сэр. Несмотря на все случившееся, целостность корпуса почти стопроцентная. По крайней мере, внешнего. Броня удержала нас вместе, и хуже нам уже не станет. — Брат-Либрарий? — Я не могу этого объяснить, Брат-Капитан, но боюсь, что путешествие сквозь варп вредоносно повлияло на мои дары. И не только на мои, а на каждого псайкера на борту корабля. Наши астропаты обезумели. Они выжили, но все до единого сошли с ума. Я не могу их даже коснуться разумом, хоть и чувствую силу варпа. Брат-Капитан, я не ощущаю Астрономикон.       И снова настала оглушительная тишина.       Почти двенадцать тысяч лет Астрономикон был тем светом в варпе, на который ориентировались имперские суда. Маяком, обозначавшим Терру — место рождения человечества, средоточие сил Империума и величайшую твердыню в Галактике. Возможность навигации без использования Астрономикона никогда не обсуждалась и даже не обдумывалась. Астрономикон был самым зримым воплощением имперской мощи. Хор тысяч псайкеров, чья психическая песнь вела суда сквозь варп. Без варп-перемещений Империума не существовало. Отсутствие Астрономикона и происходящие от этого трудности были поистине устрашающими для верующих космодесантников. — Ты не можешь его чувствовать, или его нет? – спросил Хеншер. Его голос с легкой хрипотцой снова послужил, чтобы вывести всех из приступа внезапного самокопания. — Я не могу почувствовать его, капеллан, но это не означает, что его не существует. В любом случае, ветры варпа я ощущаю и вижу псайкеров на судне. Внутренний взор еще при мне, братья, но Астрономикона нет среди того, что я вижу.       Следующим заговорил Шенявин: — Почему астропаты сошли с ума, брат-Либрарий? Я так понимаю, что подобное не каждый день случается…       Сарказм Шенявина хоть и был неуместен, сумел еще больше разрядить ситуацию. По крайней мере, пока Борталус не ответил. — Брат-Сержант, они обезумели от последствий ритуала связывания душ. Этот ритуал скрепляет их души с Императором и позволяет им передавать сообщения сквозь варп, уберегая от погибели. Как Он дарует свою душу им, так и они отдают свои.       Он замолчал снова. Молчание продлилось долю секунды, но показалось намного дольше, так как космодесантники ловили каждое его слово. — И таким образом, в Его отсутствие астропаты потеряли часть своих душ. И ЭТО свело их с ума.       Если отсутствие Астрономикона далось космодесантникам не просто, то эту новость они перенесли на удивление неплохо. Чудовищность изложенного просто не воспринялась. Такого быть не может. Схоже на то, как если сообщить папскому престолу, что Бог решил не существовать, и они могут теперь заниматься, чем хотят. — Кажется мне, что я не расслышал тебя, брат-либрарий, — заговорил Брат-Лейтенант Варрен.       В эту секунду Борталус выглядел на все до единого три сотни пятьдесят восемь лет своего возраста. Либрарии больше, чем все присутствующие, верили в Императора. Не потому, что они просто верили, а потому что они знали. Они могли чувствовать его присутствие в варпе. Их внутренний взор мог видеть его потрясающую силу, чувствовать рябь на ветрах варпа, исходящую от его сознания. Раньше. А теперь, насколько он мог понять, его Бога-Императора не существовало. — Я говорю, брат-лейтенант, что астропаты стали безумны, потому что часть их душ, витавшая рядом с Императором, теперь разъединена с ними. Император отсутствует в варпе. Вот почему они сошли с ума.       Какое-то время все молчали. Слишком уж многое вытекало из сказанного боевым псайкером роты. Сознание каждого присутствующего космодесантника испытало невероятное потрясение. Для Астартес Бог-Император был всем. Не Империум. Не Человечество. За них сражались и их защищали из-за их связи с Императором и еще не исчезнувших уз понимания, сочувствия и единого происхождения, что связывало почти не людей космодесантников и их не усиленных родичей. Заявить, что Императора более не существует, было немыслимо. Если бы это сказал любой другой, кроме либрария, даже капеллан, то его выкинули бы через шлюз за ересь, измену, святотатство, мятеж, заговор или сочетание всего вышеперечисленного. Но это был либрарий, и космодесантники были в растерянности. За исключением капеллана.       Хеншер заговорил первым: — Брат-Либрарий, можешь ли ты предположить причину, соединяющую отсутствие Астрономикона и Императора? Моя вера не позволяет мне поверить, что он просто исчез, и то же самое относится к Астрономикону.       Харуман наклонился вперед. Вот это была тема, которую он был готов обсуждать. Как и у всех космодесантников, вера его была нерушимой, но к здравому смыслу он прислушивался, а иначе в битвах бы не побеждал. Доктрина Приносящих Смерть, одновременно религиозная и практичная, предупреждала от излишнего полагательства на благосклонность Императора и пренебрежения его другими дарами, такими как мудрость и разум. Множество раз Хеншер восхвалял ценность использования даров Императора, таких как здравый ум, чтобы осознавать происходящее, и сила рук, чтобы крушить врагов Его. И без первого — последнего не совершить.       Барталус снова заговорил: — Для подобного есть не так уж много объяснений. Но я приведу их все без предвзятости, дабы вы сами могли для себя решить, что наиболее возможно, — он помолчал, решая с чего начать, одновременно следя за присутствующими. — И Астрономикон и Император находятся, или находились, на Святой Терре. Уничтожена ли она, захвачена, произошла ли диверсия, все это возможно, и тогда немыслимое могло произойти, — Харуману это не понравилось — слишком многое в нем противилось подобному. Тем не менее, он знал, что у Борталуса есть еще объяснения, иначе бы он не начал со столь апокалиптического видения. — Второе объяснение, как и третье, основаны на факте, что не знаем, как долго мы находились в варпе. И даже не знаем, где мы. Мы можем быть где угодно и даже не в той галактике, что и Империум.       Он сделал паузу на пару секунд, позволив им обдумать это. Кажется, настроение людей на глазах улучшалось. Космодесантники были рады услышать, что, возможно, их Императора не разнесло на атомы. — Третье объяснение равновероятно второму. Опять же, это зависит от прихотей варпа. В добавок к незнанию где, мы так же не знаем когда. Вполне вероятно, мы могли оказаться как в будущем, так и в прошлом. Этого мы не знаем. Учтя пространственное расположение по отношению к нашей галактике, мы могли бы узнать какое и насколько из этих двух объяснений верно. Но опять же, мы его не знаем.       У Харумана начала болеть голова. Слишком много возможностей. Слишком много возможных последствий. Слишком сильно различаются действия, которые необходимо предпринять при каком-либо из перечисленных объяснений. И правильного не выбрать. — Брат-либрарий, в общем, у нас получается, что мы не знаем, где мы или когда мы, и без этих знаний нам не решить, что делать дальше. И даже если ответы у нас БУДУТ, Sword слишком сильно пострадал. Мы не видим, не можем двигаться, не можем ни с кем связаться и не можем защищаться. Правильно ли я описал нашу ситуацию?       В очередной раз комната погрузилась в тишину. Один из технодесантников нарушил почти болезненную тишину. — Да, брат-капитан, вы все описали правильно. — Так как мы можем это исправить? Ну же, братья, предлагайте идеи и не отговаривайтесь тем, что еще не закончили наматывать сопли на кулак.       Борталус усмехнулся, а Шенявин заухмылялся. Харуман пытался развеять траурное настроение в комнате решительным настроем на работу. И это помогало. Тот же самый технодесантник заговорил: — Закончили, сэр. Пока мы говорим, продолжаются восстановительные работы. Адепт Джеймисон предполагает, что внутренняя связь будет введена в работу в течение часа. Тогда мы сможем принимать доклады о повреждениях и срочной медицинской помощи по всему судну и реагировать на них. Турболифты по большей части работают, и как только связь наладится, нам станет полегче.       Как по заказу, в комнате совещаний ожила поисковая связь. — Проверка, проверка, раз, два, три. Благословенен будь Император, ибо он наше спасение. Благословенны солдаты Его, что сражаются во имя Его. Благословенно человечество, достойное Его милости. Проверка, проверка, раз, два, три.       Сразу после проверки прогудел узел связи технодесантника. — Я так понимаю, Адепт, все идет штатно? – спросил человек. — Да, сэр, система работает. Все станции отозвались и готовы к работе, явно не обошлось без благословения Императора. Если я вам больше не нужен, сэр, то я займусь следующим заданием в моем списке. — Продолжайте, Адепт. Хорошая работа.       Впервые за день взгляды, которыми обменялись сидящие в комнате, наполнила надежда. — Брат-Сержант, как чувствуют себя наши братья?       Шенявин как старший офицер некомандного состава отвечал за взаимодействие среди рядовых братьев. Капеллан занимался психологическими проблемами или падением боевого духа, но первым, через кого все это проходило, был сержант. — Сэр, по большей части, выполняется обычный распорядок. Команде пока еще не сообщали о тяжести ситуации, в которой мы оказались, так что они продолжают тренировки и иногда помогают экипажу поднимать тяжести при проведении ремонта. У них все в порядке, сэр. — А экипаж? — Устал, подавлен и завален работой. В команде значительные потери, и это на ней отразилось. Среди ключевого состава потеряны один или двое, но им уже нашли замену из их рядов. Настрой боевой и будет таковым, насколько я могу сказать. Еда поступает, и припасов хватит нам надолго. И все же, немного хороших новостей сотворили бы чудо.       Харуман задумчиво кивнул. — Когда ремонт будет завершен, соберите экипаж, и я лично поблагодарю их за труд и всё объясню. Они заслужили право знать, что происходит. Пока идут восстановительные работы, я хочу, чтобы вы все присматривали за ними и следили, как они держатся. Брат-либрарий, займитесь с технодесантниками вопросом определения где и когда мы находимся, используйте любые необходимые средства и выясните это как можно быстрее. Затем, мы сможем начать планировать наши действия. Вопросы?       Не последовало. — Хорошо. Император со всеми вами. Свободны…