Где - то и Когда - то

      В тренировках космодесанта нет курса, посвященного временной механике. Харуман весьма сомневался, что какая-либо раса, кроме, может быть, К’Тан, по-настоящему что-то понимала в путешествиях во времени. Подобному в Империуме особого внимания не уделяли. Особенно столь далекому прошлому, которое было за пределами любых архивных данных Империума. Или по крайней мере данных, к которым имел доступ Харуман, которых, как он понимал, не то чтобы было так уж много. Хоть он и имел доступ ко всему тому, что орден только мог откопать, но совершенно другим делом были Имперские Архивы на Терре или секретные документы Инквизиции, хранившиеся Император знает где. В особенности Архивы Терры, бывшие столь старыми, что больше чем частично находились просто в разрухе. В общем, Харуман и понятия не имел с чего начинать, когда в дело оказываются вовлечены путешествия во времени.       Но снова по его приказу старшие братья роты сидели в комнате для совещаний, ожидая его приказаний. Чего он не мог, не собирался и не хотел признавать, так это насколько подобная ситуация была вне пределов его понимания. Ну, конечно. Три сотни лет боевого опыта. Но именно это и было совсем другое дело. — Братья, у нас опасная ситуация, в подобном положении ни один из нас ранее не оказывался.       Он замолчал и про себя поморщился. Вот и самый неожиданный поворот событий; он собирался привести старший состав роты в ошеломленное молчание. Всех сразу. Не будь все так мрачно, его бы так и тянуло рассмеяться. — Так получилось, что Брат–Либрарий Борталус оказался прав. Мы на самом деле больше не в своем времени. Мы в прошлом.       И вправду, космодесантники молчали, менее ошеломленные, чем предполагал Харуман, но, вероятно, причиной этому были слова, сказанные ранее Борталусом. Он говорил ранее разумные вещи, и слова эти смягчили удар.       И этот же человек заговорил первым: — Насколько далеко в прошлом, Брат–Капитан?       Харуман ненадолго опустил взгляд и сделал весьма неподобающий вдох, готовя себя. — Братья, наши вычисления показывают, что мы находимся в ранних годах третьего тысячелетия. Мы вернулись на тридцать восемь тысяч лет назад.       Первым отозвался капеллан после пары секунд размышлений: — Что в это время происходило в Империуме?       Опытный капеллан задал именно тот вопрос, на который Харуман не знал ответа. Как сказать священнику, что они во временах, когда его Бога еще и в помине не было? Как сообщить солдатам, что государства, Империи, которой они служили с момента своего осознания, просто не существует? — Капеллан, братья, откровенно говоря, мы не можем быть уверены, что Империум уже существует. Я верю, что это судно под командованием Капитана Пикарда является частью военно-космической ветви вооруженных сил человечества в настоящее время. Это предположение. Но я верю, что, тем не менее, это верное предположение.       Шенявин был все еще не убежден, это было явно видно. — Сэр, а откуда мы это знаем? Тридцать восемь тысяч лет — это все-таки далековато. Мы ведь точно этого не знаем, не так ли?       Харуман ожидал и этого вопроса и мог ответить с большей уверенностью по любой его части. — Enterprise предоставил нам навигационные координаты. Очень старые по стилю, но, к счастью, все ещё приемлемые к чтению по архивным параметрам. — Что-то типа чтения ДОС на когитаторе? — спросил один из Технодесантников, упомянув о древней информационной системе резервного хранения. — Именно, работает, так как используются все те же принципы. Переданные ими координаты, как говорит команда, совпадают с теми, в которых мы находились при вступлении в бой с рейдером. Невозможно, чтобы кто-нибудь на борту корабля Пикарда мог знать об этой битве, особенно учитывая отсутствие обломков после боя. Должны быть следы, которые и слепой бы заметил, но здесь нет ничего, — он вздохнул и подумал, как рассказать следующую часть его размышлений. — Более того, есть и другие подтверждения того, к чему мы пришли ранее. Нет Астрономикона. В варпе нет присутствия Императора. Астропаты сошли с ума. Навигационные приборы конфликтуют с хронометрами. Джентльмены, я бы сказал, аргументы в пользу этого печально убедительны.       Снова ответил Хеншер: — Мы хоть что-нибудь знаем о том, ЧТО здесь происходит? — В данный момент здесь присутствуют три корабля. Два из них — многорасовы, с большим количеством ксеносов на борту. Команда третьего целиком состоит из ксеносов одного вида. Но мы знали это и прежде. Нам известно, что человечество играет значимую роль в государстве, способном осуществлять перемещения в космосе. Следует отметить, что оно не может считаться виновным в ереси. И хотя Экклезеархия и Инквизиция не считают невежество причиной, способной оправдать неспособность следовать за Его светом, то в этом деле, в это время, Он еще не одарил нас Своим путеводным сиянием. Как по мне, так виденные нами корабли очень малы, и крайне сомнительно, что способны оказать серьезное сопротивление. Тем не менее мы и понятия не имеем, какие еще суда у них есть, сколько их, число обитаемых миров или хоть что-то про их правительство, население, общество, дипломатию, промышленность или технологии. Также важно то, что мы не в курсе, знают ли они, или думают, что знают, о нас, и что именно они намерены в связи с этим предпринять.       И тут же меняя тему со своей обычной скоростью, продолжил: — Также мы не знаем как, или даже сможем ли вообще, вернуться в сорок первое тысячелетие, — Харуман сделал паузу на пару ударов сердца, позволяя своим людям осознать сказанное им, прежде чем продолжил бы. — Не имея привычки к путешествиям во времени, я даже предположить не могу, каковы могут быть возможные последствия. Вкратце… мы в полнейшем неведении. Я созвал вас для озвучивания этих фактов, и чтобы мы могли сообща еще раз найти верное решение.       Первым заговорил Хеншер, с истовостью и немного выбиваясь из своего привычного образа: — Уничтожь корабль. Запусти само уничтожение и сотри любой след нашего присутствия здесь. Мы играем с будущим всего Империума каждую секунду, что здесь находимся, и хотя потеря корабля и команды будет болезненна для ордена, но это ничто по сравнению со всей человеческой историей на следующие тридцать восемь тысяч лет. Одна ошибка, и мы можем вышибить целые системы из временной цепи.       Харуман медленно кивнул. Он обдумывал и такое. — Но здесь есть и оборотная сторона, Капеллан. Что если наше присутствие здесь необходимо, чтобы произошло некое событие или события, требующиеся для сохранения временной последовательности? Своим самоуничтожением мы можем создать угрозу будущему с совсем неожиданного направления.       И снова тишина. Две точки зрения, взаимоисключающие, и, возможно, обе катастрофичные. Неверное решение, и тогда…что ж, никто не знает ответа на ЭТОТ ВОПРОС.       Молчание продолжалось. Проходили минуты. Тысячелетия опыта и навыков собраны в комнате, но не в этой области.       Следующим заговорил Шенявин: — Виновны, если сделаем, виновны, если не сделаем. Не могу выбрать. Не могу просчитать любой из вариантов. Если спрашиваешь с меня, то значит следует исключить остальных из принятия решения. Ответа нам не найти. Мы просто не способны решать нечто подобное.       На лице Харумана появился намек на улыбку. Майк подбил итог размышлений по-своему. Но он видел, куда ведет ход его мыслей. К чести Брата–Сержанта, он оставил право принятия решения на Харумана и смог представить все так, словно к этому самому конкретному решению офицеры пришли самостоятельно. И в то же самое время Шенявин вполне возможно преуспел в спасении жизней всех находящихся на борту Sword of Lycurgas. — Хорошо сказано, брат. И если мы не можем решить, послужат ли наши смерти к добру или к худу, то не стоит понапрасну швыряться своими жизнями. А как мы все знаем, бесполезная растрата наших жизней — это невыполнение нашего долга перед Императором и нашим орденом. Спасибо, брат–сержант. Мы остаемся и ищем способы для возвращения в свое время. Не зная, то ли наши действия нужны для сохранения временной последовательности или нет, мы должны действовать, пользуясь дарованным нам Императором рассудком и знаниями. Ничего другого мы сделать не можем.       Глаза Хеншера слегка сузились. — Брат–Капитан, ты говоришь, мы должны не обращать внимания на то, что мы в другом времени и показать себя наилучшим образом, пока здесь? Потому что для меня это звучит именно так.       Слова хоть и прозвучали жестко и враждебно, но мерцание в глазах выдавало капеллана. Это, и те столетия, что Харуман знал его. — Совершенно верно.       На лице Хеншера появилась улыбка. — Тогда, во имя Императора, я поздравляю тебя. С этим мы можем работать.       Перемена в настроении была заразна. Вместо грусти и печали комнату внезапно наполнил новый оптимизм. Не восторг. Это было бы все же слишком сильное слово. Ведь они космодесантники. А кроме того, они — Приносящие Смерть, восемьсот девяносто второй орден Адептус Астартес, солдаты Бога–Императора. У них была задача, которую следовало решить, и которую они могли решить. — Ну, раз все решилось, то какие действия нам предпринимать? У нас есть три корабля, которые в сущности хотят узнать, что мы делаем на их территории. Как вы знаете, я сказал им, что мы потерялись и поэтому здесь. Но а теперь мы знаем свое местонахождение, и что нам делать дальше?       Ответил Брат-Лейтенант Варрен: — Можем попросить их помощи в восстановлении материалами, зипом и тому подобным, если таковые у них найдутся. Независимо, есть ли это у них, и согласятся ли они нам помочь, вдобавок мы можем принять на себя обязанности дипломатических посредников в интересах Империума. Ведь они, в конце концов, другое государство, а здесь МЫ — Империум.       Вклинился Артимес: — Сомневаюсь, что на этих судах найдется достаточно зипа хотя бы для восстановления трети повреждений. Наши основные системы едва работоспособны, не хватает рабочих рук и работающих аварийно-защитных устройств. Если хоть что-то пойдет не так или проникнет за щиты… скорей всего, мы все покойники.       Мужчина нахмурился. — Ну, это исходя из опыта Империума, братья… Но эти корабли такие маленькие… и наш корпус цел... я не знаю. Может, все и обойдется, но нас здорово потрепало, давайте не забывать об этом.       Варрен снова ответил: — Попробуем обратиться к ним за помощью. Независимо от их возможностей, пусть даже их запасы будут больше, чем предполагаем, если мы их не попросим, то они и не помогут. А любая помощь лучше, чем ничего.       Невысказанное «даже от ксеносов» услышал каждый в комнате. Отбросив в сторону иронию игры слов, уровень ксенофобии у Приносящих Смерть был намного ниже, чем обычно средний по Империуму. Факт, которому Инквизиция была отнюдь не рада.       Артимес продолжил дальше: — Правильно ли показывать им нашу слабость? Они могут попытаться воспользоваться этим. — Могут, но они не знают объемов нанесенного нам ущерба, если только мы сами им не скажем, но и тогда мы все равно сильнее. — Просьба, переданная неизвестным личностям, поможет им уяснить размеры испытываемых нами трудностей. Мы ничего о них не знаем. Ничего. И для начала мы должны хоть как-то это изменить.       Борталус вмешался в спор: — Я могу с этим помочь, братья, — все взоры в комнате обратились на псайкера. Ну, конечно. Способ, к которому космодесантники редко прибегали, но все же возможный.       Харуман снова кивнул. — Ну, конечно, что за упущение для нас. Брат–Либрарий, будь так добр, изучи умы наших коллег вон там,.. — он указал облаченной в силовой доспех левой рукой в сторону, где находился Enterprise.       Либрарий кивнул и закрыл глаза. Собравшиеся космодесантники смотрели, как вокруг его головы возник нимб потрескивающего голубого света. Затем псайкер открыл глаза, сияющие потусторонним желтым светом, и в ту же секунду цвет энергии, продолжавшей потрескивать, сменился с голубого на красный. Он начал говорить, тембр изменился, стал более высоким. Изо рта Либрария исходил голос Пикарда, который, казалось, не подходил для столь крупного тела. — Капитанский журнал, дополнение…       Лицо Харумана расплылось в улыбке. Лучшего времени они и выбрать не могли. — Мы все еще не получили ответа с Sword of Lycurgas, и их намерения остаются неизвестны. И хотя они, без сомнения, люди и находятся на борту своего рода человеческого боевого судна, их истинные планы и стремления остаются загадкой. Они заявили, что потерялись, но отсутствие ответа после передачи навигационных координат озадачивает.       «Корабль огромен. По массе вполне эквивалентен половине Звездного Флота. Более того, то, что мы знаем об их энергетической мощности, показывает, что она пропорциональна их размеру. Осознавая это, я отослал послание Звездному Флоту, проинформировав их о природе корабля и, возможно, представляемой им опасности и нашем соглашении с Ромуланцами. Неспособность Ромуланцев прислать больше судов беспокоит, но она неустранима. Если повезет, то Звездный Флот будет в силах ответить на возможный вызов».       Красный свет стал оранжевым и снова алым.        Псайкер произнес своим голосом: — Обнаружил сопротивление, Брат–Капитан. На борту их корабля псайкеры.       Харуман нахмурился. Осложнение. — Продолжай, Брат–Либрарий, пока сможешь. — Как прикажешь, Брат–Капитан.       Либрарий склонил голову и закрыл глаза, после чего снова открыл их, теперь сияющие красным светом, и поднял голову. И опять донесся голос Пикарда.       Борталус пытался удержать телепатическую связь. Разум Пикарда был тверже, чем разум большинства офицеров флота, привыкших по большей части к своим удобным каютам и отсутствию физических нагрузок на вахтах. Этот разум свидетельствовал о трудностях, перенесённых на службе во имя своих людей, тренировке, высоком интеллекте, инстинктах и привычке к командованию. С намеком на нечто, что пахло как чай.       Разум мужчины сопротивлялся вторжению, подсознательно, но тем не менее.       «Этот разум атаковали раньше», — подумал Борталус. — «Он опасается проникновения».       Он снова сосредоточился и заговорил как Капитан Федерации: — Команда обеспокоена. Корабль Sword of Lycurgas производит сильное впечатление, возможно, он даже специально предназначен для этого, его размер сам по себе причина для раздумий. Мы поддерживаем связь с Ромуланцами и Капитаном Кинаном на Intrepid в попытке найти уязвимое место для возможного теоретического воздействия. Природа судна тем не менее столь чужда, что находится за пределами осознания. Его технологическая основа полностью неизвестна, что также относится к его обитателям. Мы не таим по отношению к ним злого умысла, и снова, мы не можем не задумываться об их намерениях, несмотря на их заверения.       Горло Борталуса издало повторяющейся однообразный звук, прежде чем снова продолжило голосом Пикарда: — Журнал на паузу, войдите.       Брови псайкера приподнялись, а лицо вытянулось, и донесшийся голос был явно женским, ярко контрастируя с семи футами роста и широкими плечами космодесантника, от которого он исходил. — Извините, Капитан, что побеспокоила вас.       Харуман нахмурился. Новый голос был неизвестен.       Голос либрария изменился, снова отвечая голосом Пикарда: — Советник. Чем могу служить? — Сэр, я обнаружила неизвестный телепатический сигнал. Я спросила у команды, и они подтвердили это. — Насколько мы можем быть уверены, это не Ромуланцы. Это приводит нас к выводу, что сигнал скорее всего исходит от Sword of Lycurgas. Спасибо, советник, я…       Голос Пикарда умолк, и Борталус поморщился. Мужчина сопротивлялся осознанно.       Следующим раздался голос самого Борталуса: — Он осознает мое присутствие, Брат–Капитан.       Харуман кивнул. Они узнали, что хотели. — Рви связь, брат. Твои усилия сообщили нам, что мы хотели. Можешь ли ты нам рассказать побольше о твоих впечатлениях?       Свет над головой либрария погас, и из его глаз ушло потустороннее сияние, когда мужчина обратил внимание на материальный план. — Он сильный человек, брат–капитан, и в своей недолгой жизни многое повидал. Он, насколько осознает, был честен с нами и намерен продолжать в том же духе. Хоть и осторожный, но все же не таит злого умысла. — Воистину, успокаивающие новости, брат–либрарий. Что ж, братья, мы должны возблагодарить Императора за то, что люди здесь достойные. Или, по крайней мере, считают себя таковыми.       Последовали всеобщие кивки и перешептывания споров за столом, прежде чем Харуман заговорил снова: — Давайте свяжемся с ними и узнаем…       Внутрикорабельная система связи прервала Брата–Капитана: — Мостик Брату–Капитану Харуману. — Докладывайте. — Сэр, Enterprise вызывает нас. — Сейчас буду, — он снова перевел взгляд на собравшихся старших братьев. — Братья, я хочу, чтобы вы тоже присутствовали. Используйте обсервационную палубу. Я не хочу заставлять Пикарда ждать.       Не дожидаясь ответа, Харуман оттолкнул сиденье, поднялся на ноги и отправился на мостик. Почти четыре минуты спустя Шенявин просигналил, что старшие братья на месте. — Опекаемый, если можно, соединяй.       Вид на звезды сменился изображением капитана Федерации, стоящего перед своим креслом и уставившегося на космодесантника.       Пикард начал без всяких предисловий: — Брат–капитан, вы должны объясниться.