Где - то и Когда - то

      Быстро стало ясно, что этот «Брат-Капитан» не единственный столь большой человек на борту Sword of Lycurgas. Можно было сказать, что большая часть, командного состава корабля была впечатляющего роста. Ни один из них не был ниже семи футов ростом. По виду — они люди, но люди такими высокими не бывают. Массивная, черная с серым броня, носимая ими, усиливала это впечатление, но казалась обманчиво легкой. Двигались они, словно доспехи ничего не весили. И к тому же, с полнейшей уверенностью, уверенностью, естественней которой он не видел даже у самых самонадеянных Кардасианцев. И хотя до сих пор они еще никак не проявили свою самонадеянность, вели себя крайне уверенно. Хотя Пикард принимал как должное засилье церемониального оружия в культурах по всей галактике, но эти солдаты обращались со своим оружием совсем не как с церемониальным. Да и по галактическим стандартам гранаты к церемониальному оружию не относятся.       Делегация прошла через что-то вроде храма или церкви, прежде чем прибыла в комнату для совещаний. Участок возле мостика корабля был намного... намного лучше отделан, чем остальное судно, хоть и простовато по меркам Федерации. И определенно отличался от того кошмара, каким было все остальное судно. Казалось, некоторые места на нем не посещались годами. Капитан Федерации даже не догадывался, насколько он был прав.       Харумана раздражала подозрительность, испытываемая его гостями. Он вел их по кораблю, ожидая выражения благоговейного страха. Они пешком прошли расстояние большее, чем длина судна Звездного Флота. Часовня была огромна, сравнима в размере с одним из их малых кораблей, и он ожидал от них потери уверенности. Но не отвращения. Вместо этого он видел, как их корчит в некоторых самых темных местах. Буквально. Восстановление освещения, кроме мостика, в одних из самых редко посещаемых уголках корабля было в самом низу списка приоритетов по восстановлению. Каюты экипажа были не особо роскошны… но это ведь боевой корабль, не круизный лайнер. И команда получала двойной... двойной рацион, рекомендуемый Кодекс Астартес для корабельных опекаемых. У них в рационе даже было настоящее мясо, вместо протеиновых заменителей. Они получали почти то же самое, что и сами братья. Конечно же, эта «Федерация» не могла осуждать такое. Не могла? Конечно же, могла.       "Ведь они же флотские", — подумал Харуман, входя в комнату для совещаний.       Их офицеры слишком балованные, приказывая своим командам, словно те были их личной собственностью, без жалости используемой ради продвижения по службе.       Еще большее отвращение у Харумана вызывало то, что Имперский Флот зачастую покупал себе команды. Подобное было бесчестно. Как можно было ожидать энтузиазма от команды, если было известно, что, как только тебя силком затащили на имперское судно, твои шансы просто оказаться снова на поверхности планеты стремятся к нулю? Конечно, выговаривал он себе, служба Императору сама по себе — награда, но человечество было слабо, подвержено совершению ошибок. Отсюда и милость Императора, и сила его направляющего кулака. Человечество не совершенно, но не безнадежно. И слабейшие нуждались в побудительных причинах. А если стремиться не к чему, повышение не возможно, и ничто никогда не изменится, то не удивительно, что флотские постоянно страшились мятежей.       И, конечно же, здесь всегда был шанс умереть за Императора. Он был всегда. И даже самый обездоленный, все же мог предложить хотя бы свою жизнь. Но, в основном, люди предпочитают не умирать, если могут обойтись без этого.       Харуман встал позади кресла во главе стола, пока Борталус занял место слева от него, а Хеншер — справа. Борталус на секунду встретился с ним глазами; они думали об одном и том же. Триста лет совместной службы здорово помогают в понимании взглядов.       Эти из Федерации были морально слабы. В своем времени они справлялись, но в сорок первом тысячелетии они не продержались бы и пятнадцати минут. Харуману было почти жаль их идеализм в его неизбежной гибели, но он укрепил свое сердце. Он отвечает за корабль, команду и роту. И конечно же, превыше всего — Император и Империум. — Пожалуйста, присаживайтесь, джентльмены. И еще раз приветствую вас на борту Sword of Lycurgas. Мы благодарим Императора за нашу встречу и надеемся, что он позволит ей быть продуктивной.       Пикард и его офицеры не смогли не обратить внимание на упоминание Императора и задумались о глубинном смысле этой фразы. Было ли это просто ритуалом, пустым сотрясением воздуха или содержало религиозную убежденность? Правила Федерации требовали, чтобы Пикард проявлял уважение, но совсем ни к чему не обязывающее. Слова же эти были высказаны очень легко и привычно. То, что они были людьми, делало весь этот контакт еще более пугающим. — От лица Федерации я благодарю вас за ваше гостеприимство и выражаю надежду, что эта встреча будет полезна для всех участников.       Харуман кивнул: обычные банальности.       Заговорил Пикард: — Брат–Капитан, я, моя команда и мои вышестоящие — всем нам интересен Империум. Что вы можете нам рассказать?       Харуман скрыл гримасу за улыбкой. Вот оно. Без наглой лжи ничего не скрыть. И такая ложь может поставить под угрозу получение любой возможной помощи от Федерации. — Империум — это Империя Человека.       Борталус заметил, как несколько офицеров поморщились, включая одного со странными пятнами, протянувшимися вниз прямиком от волос на голове. Возможно, ксено?       Интересно. Надо не забыть указать потом на это Хеншеру. Он с трудом смог удержаться, чтобы не выдать лицом предвкушения, когда он укажет щепетильному капеллану, что тот сидел рядом с ксено и обменивался с ним любезностями. — Управляется Высокими Лордами Терры от имени Императора, что правит с Золотого Трона на Терре с самой Ереси Хоруса уже десять тысяч лет. Он является властителем человечества, мощью Его воли и правителем Империума, мощью Его неисчерпаемых армий.       На Пикарда стало давить осознание дикости озвученных временных промежутков, заявленной численности воинской силы и обширности территорий. — Бесчисленные миры управляются именем Его и платят свою десятину Земле. Миллион миров удерживаемы вместе Имперским Флотом, а на мирах же — неисчислимые солдаты Имперской Гвардии.       Харуман слегка усмехнулся. Он собирался рассказать про Космодесантников, ему нравилось рассказывать о своем ордене. Он решил, что потом помолится о прощении за гордыню. Опять. — И это мы — Адептус Астартес, Космодесантники — независимые армии, служащие Его воле и в интересах Империума, как мы считаем нужным.       Наконец до Пикарда все дошло. И он не знал, с чего начать. Что это за кошмар такой? Что он может сделать для предотвращения этого здесь и сейчас? ДОЛЖЕН ли он вообще что-то делать? Возник ли Империум сам по себе? Что за обстоятельства повлияли на его образование? Были ли они положительными, враждебными или нейтральными? Насколько Sword of Lycurgasи его команда могли являться репрезантивной выборкой их социума? Насколько точно было описание Харумана? И еще немаловажно — из насколько далекого будущего они прибыли? Ну, как минимум, они вернулись на десять тысяч лет назад. Возможно, это причинно-следственная петля? Если так, то что произойдет дальше? А если нет, то что за ужасающий вред они нанесут временной последовательности, просто находясь здесь? Уже и не говоря о том, что он не только нарушил Первичную Временную Директиву, но еще и в таком масштабе, что он едва может прикинуть возможные последствия.       Кирк почти потерял свою команду из-за провала в пару сотен лет, ну, а Пикард влип в темпоральное происшествие возрастом больше десяти тысяч лет.       Временная Холодная Война нервно курит в сторонке. Что, конечно же, сейчас не особо помогает в текущем деле. А потом Пикард понял — он даже не очень то понимает, что это за текущее дело… И может ли он его вообще решить?       Харуман увидел, как осознание проявляется на лице Пикарда, и перестал говорить. Его голубые глаза впились в лицо поглощенного мыслями офицера Федерации. Встревоженные его внезапным молчанием другие космодесантники и пятеро офицеров Федерации последовали его примеру.       Восемь пар глаз, уставившихся на него, вырвали Пикарда из его мыслей. Придав лицу безучастное выражение и взяв под контроль чувства, он взглянул на брата-капитана. — Насколько далеко вперед?       Брат-Капитан внутренне поздравил себя с верной оценкой. Мужчина был проницателен, несмотря на то, что он был только человеком.       Снова Харуман заметил это — только человек. Легко начать видеть себя и всех космодесантников стоящими выше других. Они были больше, сильнее, быстрее, жили дольше и, зачастую, обладали жизненным опытом, измеряемым столетиями. Но если они забудут о своей человечности, забудут, откуда они вышли, за кого и за что они сражаются, и отбросят в сторону понимание своего происхождения, то станут они не многим более чем кровожадными зверьми, недостойными милости смерти. Десять тысяч лет назад (или через двадцать восемь тысяч лет в будущем, смотря как на это посмотреть) Воитель Хорус, величайший из генералов Императора, коего он считал почти что сыном, по забыл об этом и в гордыни своей отвернулся от Человечества. Это обрекло Воителя на погибель, уязвило Императора телесно и духовно и почти полностью уничтожило величайшую империю в галактике. Человечество спаслось только чудом.       Нет, быть человеком — не преступление, в этом нет ничего позорного. Ему следует помнить об этом. — Тридцать восемь тысячелетий, Капитан Пикард.       Пикард чувствовал себя так, будто словил полноценный удар в солнечное сплетение. Ужасное предчувствие зародилось в нем. Его офицеры еще ничего не поняли, и он не знал — было ли это хорошо или плохо. Тридцать восемь тысяч лет. Неудивительно, что корабль настолько отличался. — Я так понимаю, что ваше прибытие из другого времени — это то, что вызвало этот крайне необычный энергетический всплеск? — Насколько нам известно, да. Мы не лгали, когда сказали, что потерялись. Как оказалось, мы были в том же самом месте, что и в нашем времени, но наши астронавигационные системы из-за хронологической разницы не смогли верно отработать. Ваши координаты позволили нам высчитать разницу…       Пикард верно все просчитал; потеряться и вправду было весьма трудно. Очень трудно. Если ты знаешь, каково звездное время, ты можешь анализировать окружающие тебя звезды, и компьютеры сообщат твоё местонахождение с высокой точностью. Ну, а если ты не знаешь звездное время… — И я так понимаю, что вы ищете способ вернуться в свое время? — Если будет на то воля Императора.       Снова воцарилось молчание. Имперские офицеры высказались, а их коллеги из Федерациии не знали, что и ответить. Они обладали ограниченным опытом в делах с под пространственными феноменами, да и влияние тех на временную последовательность измерялось десятилетиями. Самое большее — столетиями. Они не знали, что сказать.       Прошла почти минута, прежде чем заговорил Пикард: — Брат-Капитан, я... мы хотим помочь. Искренне хотим. Хотя бы для того, чтобы убрать ваш огромный боевой корабль из одного из самых политически напряженных участков галактики, от жаждущих и враждебных глаз иных галактических сил, что будут, по вполне понятным причинам, озабочены возникшим из ниоткуда гигантским человеческим кораблем. Для примера, Ромуланский корабль неподалеку сейчас, наверняка, крайне взволнован. А мы не в том состоянии, чтобы начинать войну с Ромуланцами.       Он снова помолчал. — Джентльмены, это вообще не нам решать. Я передам все командованию…       Пикарда прервал сигнал коммуникатора: — Enterprise вызывает Пикарда.       Вызов настораживал. По правилам первого контакта, с дипломатической группой выходили на связь только в крайних случаях. Если только лейтенант Бреннеман не выпил алкоголя вместо синтеголя — вероятность того, что это было важное сообщение, была определенно велика. — Пикард слушает. — Капитан, Адмирал Дженевей на связи с сообщением уровня «СРОЧНО!».       За годы службы Федерации Пикард повидал всякого, но послания от Адмиралтейства с кодом высшего приоритета он получал ох как не часто. Его круто изогнувшаяся бровь, как будто стремящаяся достичь линии давно несуществующих волос, показала уровень его удивления хозяевам. — Принято. Ожидайте.       Он снова посмотрел на принимающую сторону. — Брат-Капитан, мои искренние извинения, но это послание, которое я должен принять. Моё место займет Капитан Кинан, я сообщу вам, что случилось, так скоро, как только возможно.       Он снова прикоснулся к своему командному значку. — Пикард Энтерпрайзу. Поднимайте меня.       Ярко-голубая дымка транспортера охватила его, и он исчез. Капитан Кинан наблюдал за телепортацией старшего и жалел, что не он на его месте. — Ну, Капитан Кинан, вы узнали про Империум, расскажите нам теперь про Федерацию "М-м-м-м-м-м..." — протянул Кинан про себя. — "Это будет так легко и просто".       Капитан С’Вар с USS Odyssey в обычной вулканской манере старался не проявлять своих эмоций. Скорее он делал все, что было в его силах, чтобы не показывать их вообще. Не потому, что он отрицал чувства. Было очевидно что он их испытывал, просто он не видел причин позволять чувствам влиять на его решения. Тем не менее, он был не одинок в своей реакции на открытие червоточины. Не был он одинок и в реагировании, когда несколько часов спустя, буквально двадцать минут после сообщения Адмиралу Дженевей, что из неё ничего не вышло, кое-что появилось. Точнее, несколько «кое-что». Очень много «нескольких кое-что». — Капитан, сканеры видят восемьдесят восемь кораблей Джем'Хадар, появившихся из червоточины. Из них два линкора, двенадцать крейсеров и шестьдесят четыре патрульных корабля.       С’Вар, лицо, словно каменная маска, внутри же, головокружение. Они победят. Федерация побеждала всех, кто сражался с ней в примерно таких количествах, за исключением Боргов. Но потери будут тяжелые. Сотни, если не тысячи офицеров Федерации умрут сегодня. И С’Вар, как старший флотский офицер, будет чувствовать себя ответственным за каждого из них. Станция принадлежала Баджорцам, но флот — Федерации. И пока не услышит иного от Полковника Киры, он будет действовать, как посчитает нужным для сохранения своих подчиненных. — Оперативный отдел флоту, экипаж на боевые посты. Передайте на станцию нашу рекомендацию — занять свои боевые посты.       По всей системе корабли Федерации приходили в боевую готовность: загоралось красным внутреннее освещение, отсыпавшаяся вахта спешила из своих кают.       Прошло три минуты, прежде чем его оперативный офицер доложил: — Все корабли докладывают о боевой готовности, сэр. Семьдесят пять кораблей среднего и тяжелого класса с поднятыми щитами, полностью заряженными фазерами и торпедными отсеками.       Лицо С’Вара, тренированное в контроле эмоций десятилетиями, не выдало и намека на мрачное удовлетворение, что он испытал. Он знал, что подобному тут не место, знал, что потеря жизней была излишним расточительством, знал, что мир — это самое логичное, что только может быть.       Но он также знал, в глубине души, что причина, по которой Вулканцы приняли принципы мира и логики, в том, что в них жило стремление к насилию, которое погубило множество видов. За свою долгую историю Вулканцы несколько раз почти уничтожили себя сами. Вулканцы были превосходны в войне. И вот еще один Вулканец собирается снова попрактиковаться в этом искусстве. — Энсин Хов, передайте доклад о происшедшем Звездному Флоту, а затем Полковнику Кире и через неё — Адмиралу Дженевей. Затем вызовите флот Доминиона.       Спустя пару секунд паузы офицер ответил: — Канал открыт, только звук.       У кораблей Джем'Хадар не было обзорных экранов. Общались они только через звук и другого не ожидали. — Это Капитан С’Вар с USS Odyssey. Корабли Доминиона, вы вошли в территориальное пространство Баджора. Эта зона закрыта для кораблей Доминиона по условиям перемирия. Пожалуйста, огласите свои намерения. — Это Первый Раксетх. Ваши жалкие уловки нас не одурачат. Нет никакого перемирия, и вы это знаете. Победа — это Жизнь!       Несколько секунд длилась тишина, прежде чем энсин Хов прокомментировал: — Они закрыли канал, сэр.       С’Вар ожидал подобного. — Тактик, что у них за построение? — Стандартный полумесяц, сэр. Двухмерное, вдоль эллипса системы.       Значит, впереди патрульные корабли, затем крейсера и, наконец, в тылу — линкоры. — Пусть флот начинает построение. Схема Рхо. — Рхо, сэр? — Да, энсин. Я думаю, вы верно меня услышали. — Так точно, сэр, передаю.       Схема Рхо была двухмерным построением со смещением влево, с самыми тяжелыми кораблями, расположенными за передней линией. В этом случае с крыльями в виде Соверенов и Гэлакси. Рискованная, тяжеловесная стратегия.       Два флота начали сближаться, и когда патрульные корабли Джем'Хадар выдвинулись вперед, началась битва. Корабли неслись сквозь пустоту, Фазеры и полароновые лучи казались клинками дуэлянтов. С’Вар отстранено наблюдал за схваткой, даже когда его корабль содрогнулся от взрыва на его передних щитах. Он доверил управление Рулевому и Тактику. Он же управлял флотом. — Энсин Хов, передайте крыльям три, четыре, девять и десять выйти из построения и по моей команде начать маневр Пикарда. Цели — линкоры, на каждый по два крыла.       Маневр Пикарда был крайне опасен, варп-прыжок на очень небольшое расстояние, появляясь почти вплотную к цели. Названный так, конечно же, по имени бродяги, ставшего в Звездном Флоте почти легендой.       Четыре крыла состояли из кораблей класса Акира. Акира строились для участия в битвах и были вооружены феноменальным количеством торпедных аппаратов. Больше, чем какое-либо другое судно в Звездном Флоте. Назначение четырех крыльев означало, что каждый линкор будет атакован шестью судами этого класса.       Построение Джем'Хадар вступило в бой с передовой линией Звездного Флота, и начавшие атаку патрульные корабли бросились в стороны, когда крылья из Соверенов и Гэлакси открыли огонь.       Проходили минуты... долгие минуты яростного сражения. Эти бои не длились часами, как было характерно для морских битв землян, здесь мегатонны огневой мощи могли быть доставлены в цель за секунды и с профессиональной точностью.       С’Вар, потрясенный, молча сидел, когда правую гондолу New Orleans' пронзил полароновый луч, а затем еще три вырвались из блюдца. Прошло еще десять секунд, прежде чем судно треснуло как яйцо и начало фонтанировать в космос плазмой и обломками конструкций.       Обычно Капитан С’Вар не допускал такого у себя на корабле, но сейчас позволил себе не обратить внимания на негромкое проявление не профессионализма на мостике.       Три патрульных корабля Джем'Хадар открыли огонь по Khitomer почти в упор. Передние щиты судна упали под объединенными залпами в течении четырех секунд. Прежде чем можно было перенаправить энергию для восстановления, три корабля таранили судно класса Гэлакси. Все три патрульных корабля и боевой крейсер Звездного Флота были уничтожены в последовавшем взрыве.       С’Вар смотрел, как еще три малых корабля Джем'Хадар, выдвигаются в обычном V-образном построении из-за боевых линий Доминиона, и мгновенно понял, что собирается сделать трио... и куда падет следующий удар Доминиона. — Энсин Хов, вызовите King William и сообщите Капитану Вардли, что в случае нашей гибели он становится командующим флота.       Офицер-вулканец видел, как энсин поднял глаза от дисплея СДРКБ и посмотрел на три приближающихся патрульных корабля. — Так точно, сэр. — Тактик, перенаправить энергию на передние щиты.       Тактик выполнил приказ как раз вовремя; с правой стороны выскочили четвертый и пятый патрульные корабли и послали шквал поларонавых лучей в нос судна. — Передние щиты на 77 процентах.       Теперь Капитан управлял своим кораблем. У Флота есть план, и хотя бы пол минуты они без него обойдутся. — Направить фазеры на ближайший патрульный корабль, при выходе из сектора обстрела фазерного массива передавать на прицел соседнему по направлению слева на право. Целиться в левую кормовую скулу, сосредоточенный огонь. Синхронизировать время прохода квантовых торпед с ударом фазеров по щитам.       Пальцы порхали над панелью СДРКБ, когда Лейтенант Тестер выполнял отданные приказы. — Готовы, сэр. — Огонь!       Торпедные установки Одиссея выпустили три сияющие белым боеголовки, отправившиеся в спину патрульного корабля. За секунду до их попадания сверкающий красно-золотой луч вырвался из носа и пробил брешь в щитах малого корабля. Брешь, которая позволила трем квантовым торпедам проникнуть внутрь.       Эффект был похож на тот, как если бы рука гигантского ребенка шлепнула по верхней части фюзеляжа корабля-игрушки. Судно накренилось и, дико вращаясь, начало дрейфовать с искореженной левой кормой. Еще одна волна налетела сверху, нацеливаясь на корабль класса Суверен. — Фазеры, максимальная мощность, ведущий корабль, цель — мостик. — Сэр.       Показал, что услышал, Лейтенант Тестер, и единственный красно-золотистый луч ринулся вверх и вперед, ударяя в судно Джем'Хадар, чьи щиты вспыхнули голубым на четыре секунды, пока не мигнули и не погасли. Луч достиг корабля и врезался в мостик, но корабль не мог уже отвернуть с курса. — Направить торпеды на левый корабль. Перенацелить фазеры на правый.       Корабли Доминиона открыли огонь быстрее Одиссея, еще раз сбив щиты флагмана. Взорвалась панель, водопад искр выгнал с кресла оператора и просыпался на пульт. — Передние щиты на двадцати процентах. Многочисленные локализованные бреши в щитах. Корпус пробит.       С’Вар оборвал его. Инженеры справятся. — Направить ремонтные команды. Передать мощность с двигателей на передние щиты.       Он смотрел на последствия своих приказов: две торпеды врезались в спину левого патрульного корабля, третья прошла мимо, судно класса Интрепид нанесло удар, проскользнув позади корабля Джем'Хадар, сосредоточив на нем продолжительный фазерный залп, который срезал огромный кусок сзади, прежде чем оно все взорвалось.       Для правого судна фазеры оказались столь же разрушительными, возможность длительного ведения огня чудесно продемонстрировала эффективность судна класса Суверен на последнем взорвавшемся корабле. Но вулканец сделал ошибку. Так как его корабль замедлился, это подсказывало звездным кораблям Доминиона, что либо его двигатели повреждены, либо мощность перенаправлена на щиты. В любом случае это обозначало ослабленный корабль. Чем Одиссей и являлся.       Еще одно крыло патрульных кораблей налетело сзади. По медленно движущейся цели намного проще попасть. И они попали, ярко-синие лучи оставляли горящие голубые следы на верхних щитах. Щиты погасли, и голубые линии превратились в черные на броне корпуса, прорезая опаленные шрамы в металле. — Щиты пали, сэр. Инженеры пытаются перезапустить их.       Три патрульных судна двигались прямо на него, сокращая расстояние. Еще больше оружейного огня стало попадать в корабль взятый на прицел. — Передние фазеры не работают, сэр.       Голос и лицо С’Вара оставались спокойными, не показывая, как у него все сжалось внутри. — Торпеды, полный залп, ведущий корабль.       Четыре белые точки расцвели взрывами при ударах о передние щиты лидера. Но они продолжали приближаться. Образовалась пауза на пару секунд — достаточно для того, чтобы команда мостика прекратила выполнять свою работу и посмотрела, как корабли Джем'Хадар идут прямиком на мостик. — Передать крыльям три, четыре, девять и десять — начать атаку.       Хов сделал это, не подтверждая передачи. На мостике была мертвая тишина. Капитан услышал сигнал доставки приказа.       Время для последнего слова. — Джентльмены, было честью служить вместе с вами.       Корпус патрульного корабля заполнил обзорный экран. На крыльях смерти надежда на будущее полетела к защитникам Федерации.       Тысячи голосов во флоте ахнули в ужасе, когда Odyssey перестал существовать. На борту King William — последнего из кораблей класса Суверен — Капитан Вардли прослушивал сообщение С’Вара. Весь мостик слышал его. Капитан Вардли почти физически ощутил вес ответственности, легшей на его плечи. Флот был теперь его. Под его управлением. Теперь он должен защищать его изо всех сил.       Последний сигнал Odyssey стал понятен, когда четыре флотских крыла класса Акира начали атаку на линкоры Доминиона. — Тактик, увеличить изображение атаки на линкоры.       Время атаки и увеличения изображения совпали. Увеличение показало весь торпедный залп, выпущенный с Valorous. Каждая установка выпустила по три квантовых торпеды.       Valorous и корабли его класса имели по семь торпедных установок, предназначенных для стрельбы прямо по курсу. Каждый корабль выпустил залп из двадцати одной торпеды навстречу линкорам Доминиона. Использовав маневр Пикарда, они не могли промахнуться, стреляя почти в упор.       Линкор Доминиона был большим, примерно вдвое больше судна класса Гэлакси. И это был чисто военный корабль, то есть обладал боевой мощью, равной трем Гэлакси. Но когда в промежуток времени, не превышающий двух секунд в него попадает сто двадцать шесть квантовых торпед, щиты большого корабля мерцают и гаснут почти что с визгом. Кораблю просто великолепно получилось отыграть образ сминаемой папиросной бумаги.       Один из них взорвался. Другой просто… остановился. Как понял Капитан Вардли, залп Акир уничтожил два самых могущественных корабля в квадранте, прежде чем те успели хотя бы раз выстрелить.       На мостике возрадовались. От отчаянья потери флагмана, до внезапного подъема духа из-за поворота в ходе битвы. Настроение мостика было заразным. Команда снова начала двигаться быстрей, а Доминион, наоборот, замедлился. Их патрульные корабли стали действовать неуверенно. Управление флотом было уничтожено одним ударом. Атакующие крылья развернулись и нанесли удар подразделениям Джем'Хадар с тыла. Те, не имея возможности отойти назад для восстановления щитов, были сокрушены, раздавлены. Каждое уничтоженное судно означало, что еще больше огневой мощи может быть сфокусировано на еще сражающихся.       Битва продлится еще двадцать минут, но исход её больше не вызывал сомнений.       Кажется, что сегодняшний день для Дженевэй может стать еще хуже. Баджорианская червоточина, нынешний источник большинства её проблем и беспокойства, снова открылась. И оставалась открытой. Но ничто из нее не появлялось.       Насколько все знали, так было впервые за всю её историю. И это диковинное развитие событий было последней каплей, выведшей Звездное Командование из невозмутимости. Предупреждения Баджорцев, сама природа угрозы и, конечно же, настойчивость Адмирала Дженевэй, наконец привели к действиям, имеющим явное значение для части Звездного Флота, и на Глубоком Космосе-9 начали размещать корабли и команды так скоро, как только возможно.       Почти семьдесят пять кораблей собралось там, да и сама станция лихорадочно готовила минные поля перед входом в червоточину. В течении трех дней еще одна флотилия прибудет, и количество кораблей в этом секторе вдвое превысит число судов, противостоящих Боргам у Волка-359. Но Дженевэй знала, что этого все еще не достаточно. Потребуется вдвое увеличить это число, чтобы представлять из себя значительное затруднение для приближающейся Армады Доминиона. Для её остановки потребуется четырехкратное увеличение этого количества.       Так что когда с Глубокого Космоса-9 от полковника Киры пришло сообщение с приоритетом «Срочно!», вспыхнувшее на её столе, ей потребовалось пару секунд, чтобы взять себя в руки, прежде чем ответить. Немногое может вызвать такую тревогу, как взволнованный Адмирал. — Полковник Кира. Я так понимаю, ситуация изменилась? — Так и есть, Адмирал. Флот Джем'Хадар вышел из червоточины и вступил с нами в бой. Их отбросили, но двадцать восемь кораблей были потеряны. Я загружаю список потерь.       Лицо у Баджорского Полковника оставалось мрачным, пока Дженевэй наблюдала за её действиями. Вспыхнул значок в нижнем правом углу дисплея. — Сообщение получено, Полковник. Как мы справились?       Дженевэй пыталась не обращать внимания на то, как устало звучал ее голос, и на то, какой вымотанной казалась обычно жизнерадостная Полковник. Ни то, ни другое у Адмирала не получилось. — Хорошо, мэм. Несмотря на цифры, флот проделал выдающуюся работу. Восемьдесят кораблей Джем'Хадар, включая два линкора, были уничтожены.       Дженевэй поджала губы. Восемьдесят. Неплохой обмен на двадцать восемь. Все же не достаточно хороший, но лучше, чем ожидалось. — Впечатляющий результат, несмотря на потери. Пожалуйста, передайте мои поздравления Капитану С’Вару.       Полковник Кира опустила глаза, и Дженевэй поняла, что произошло прежде, чем Полковник озвучила это. — Капитан С’Вар мертв, Адмирал, вместе со всей командой Odyssey. Капитан Вардли с King William исполняет обязанности командующего флотом.       Головы офицеров поникли. Имя С’Вара среди погибших заставило почувствовать эту трагедию как нечто намного более личное. Дженевэй лично инструктировала выдающегося Вулканца о ситуации вокруг Глубокого Космоса-9.       Прошло еще тридцать секунд, прежде чем кто-то заговорил, и это Дженевэй нарушила молчание: — Что-то, требующее немедленного внимания в атаке, кроме очевидного?       Кира мрачно кивнула. — Они сосредотачивали свой огонь на самых тяжелых судах. King William последний из класса Суверен, и у нас осталось только два Гэлакси. Акиры показали себя хорошо. Сама станция не повреждена, но еще одна такая атака, и у нас возникнут серьезные неприятности.       Дженевэй молча кивнула. — Эта атака хотя бы позволит мне выбить больше подкреплений. Подождите, полковник, я пришлю вам всё, что еще не прибито гвоздями.       Она помолчала, затем продолжила: — И, возможно, что-то прибитое. Или то, что должно быть…       В ответ Кира выдала быструю усмешку. — Спасибо, Адмирал. Мы сделаем все, что сможем. Глубокий Космос-9, конец связи.       По закрытии канала Дженевэй опустила голову на сложенные руки, пряча лицо в сгибе локтя. Двадцать восемь кораблей. Сейчас под её руководством погибло больше, чем за всё семилетнее путешествие из Дельта-квадранта. И еще больше Джем'Хадар появится. В этом она была уверена.       Она просмотрела список доступных судов... прискорбно короткий список. Прискорбно. И большая часть из них была Нова-класс. В них не было ничего примечательного, кроме аблиативной брони, больше подходящей для кораблей, специально предназначенных для боевых действий. Да и будет это преступной растратой прекрасно подготовленного личного состава Звездного Флота.       Им нужны тяжелые корабли, и боевые средние, как Интрепид, что всегда вызывал у неё добрые чувства. Затем она зашла через ПУГД, чтобы отфильтровать назначения и задания кораблей класса Соверен. Самые большие пушки Звездного Флота. И почти у в начале списка был NCC-1701-E, ведущий переговоры с самым большим кораблем в галактике, сконструированным людьми.       В уме у молодого Адмирала щелкнуло, и в ее глазах вспыхнул новый замысел. У Федерации все еще может быть туз в рукаве.       Она нажала на свой командный значок, голос её снова незамутнен. — Дженевэй коммуникационному центру. — Коммуникационный центр, говорите, мэм. — Пришлите сюда Лейтенанта Пейдж. Мне надо отослать высокоприоритетное сообщение. — Так точно, мэм. — Спасибо. Дженевэй, конец связи.       "Возможно, судьба подкинула нам шанс", — позволила себе понадеяться Дженевэй.       Надежда. Квинтэссенция отказа человечества понимать всю серьезность ситуации, его величайшее заблуждение и одновременно — величайшая сила. И это она позволяла Дженевэй надеяться, что Пикард сможет убедить группу людей из не Федерации сразиться за них.       И сделать Sword of Lycurgas оружием Федерации.