Где - то и Когда - то

      Triarius вышел из варп-пространства на самом краю системы Ичар, спустя несколько секунд оттуда же появился и Leonidas. Пассивные сканеры вслушались/всмотрелись в пространство, окружающее два ударных крейсера, и не нашли в нем угрозы. На мостике Leonidas было тревожно, окрашивая окружающее в зловещий темно-красный свет, светились индикаторы, показывавшие высший уровень боевой готовности. — Сэры, ближайшие суда Тиранидов на орбите Ичара.       Лисандер кивнул. Он надеялся и молился, а услышанное ему было приятно. Следующий их шаг будет сердцеразрывающим. Они будут наблюдать, как гибнет мир.       Ичар сдерживал Великого пожирателя сотни лет. Бесчисленные Имперские суда швартовались здесь, брали на борт припасы и могучие флота, отправлялись биться с ордами. Величайшие победы произошли в первые годы противостояния. Ультрамарины освободили (если только можно назвать любую планету под Имперским контролем «свободной») планету от заражения генокрадами. Затем одно из величайших в истории сосредоточений войск разбило самый большой из флотов Улья Кракен. Упрежденный появлением генокрадов, Империум проявил впечатляющую скорость. Близко к миллиарду Имперских Гвардейцев было доставлено на планету, прежде чем началась пси-блокада. Около двух сотен орденов космодесанта прислали для сражения свои подразделения. Почти три тысячи крупных боевых кораблей, восемь Легионов Титанов, с дюжин Миров-Кораблей Эльдаров прибыли отряды аспектных воинов. Здесь, на Ичаре-4, в войне против полного уничтожения, зародилась надежда. Здесь, на галактическом востоке, из-за этого Эльдары чаще бились бок о бок с Империумом, чем против него.       После первой кампании за Ичар-4 надежда на победу была сильна. Всем казалось, что они обратили Тиранидов в бегство. "Перепись" Криптмана все изменила, показав истинные масштабы вторжения Тиранидов в Империум. Уверенность сменилась трепетом.       Империум мобилизовывался. Миры-Кузни работали в четыре смены, Адептус Механикус за два года произвели больше, чем за предыдущие два столетия. Тем не менее, со временем флота стали приходить реже и меньшей численностью, а число потерь все росло. Теперь Ичар сам сражался за свою жизнь. Орбитальные верфи, где когда-то швартовались боевые флоты Ультима и Темпестуса, теперь были просто опаленными развалинами, медленно сходящими со своих орбит.       Тридцать три корабля — вот все, что осталось для защиты планеты. Там, где раньше в небесах над коричневато-синим шаром были сотни Имперских кораблей, теперь не осталось ни одного, кроме медленно надвигающейся органической волны.       Бои шли по всей планете, сражения уже велись на территориях всех четырех улевых скоплений. Ломас еле держался, на передней линии было задействовано полмиллиона Гвардейцев. Наиболее яростные бои происходили в Немезисе, командование Имперской Гвардии решило перенести сражение в улей, надеясь таким образом повлиять на ошеломляющее численное превосходство Тиранидов.       Бригадный генерал Грейсон поднял голову, услышав гулкий раскат одного из пяти все еще действующих осадных орудий, отправившего в цель свой заряд. Они не был уверен, продолжают ли они прицеливаться, да это было и не важно. Снаряд можно было послать куда угодно, и он все равно бы уничтожил нидов.       Генерал опустил взгляд и снова начал изучать карту. Он был привычен к виду карт с золотыми или голубыми флажками, обозначавшими Имперские подразделения, выстраивавшиеся против красных, обозначавших неприятеля. Здесь красных флагов не было. Оператор компьютера, похоже, счел правильным окрасить красным все снаружи ульевых скоплений, и все увеличивающееся количество красноты внутри Улья.       В улье Немезис сражались все, а не только Гвардия и СПО. Некоторые из самых известных банд показали себя крайне упорными в обороне своей территории. Давно уже ходило множество слухов о созданиях тиранидов, скрывающихся в подулье с последнего вторжения. Возможно, эффективность этих банд служила подтверждением некой доли этих слухов. И, конечно же, некоторые банды, державшие население на своей территории полностью запуганным, оказались совершенно неспособными держать удар.       Когда Тираниды будут изгнаны (Грейсон отказывался добавлять частицу «если» в это утверждение), банды, сражавшиеся, будут уважаемыми людьми, соответственно, те, кто не смог, потеряют своё положение. Не если, а когда.       Грэйсон в ужасе смотрел на мониторе, как рота СПО не смогла вовремя прибыть на выделенный участок, она только выдвинулась на занятие своей позиции. Вроде ничего особенно страшного в этом нет, но за ордами, лезущими со всех сторон, и высокими потерями среди офицеров... Грэйсон следил практически за всем происходящим.       Он приказал вокс-оператору связаться с ближайшим подразделением и стал всматриваться в иконки, обозначавшие замену, приближавшиеся к бреши. Банды подулья редко работали совместно с подразделениями гвардии или СПО. Эффективны были и те, и те, но каждый по-своему. Так что с некоторой неохотой Грейсон приказал тому, что осталось от роты фокстрот, чего едва хватало на взвод, соединиться со Стальными Крысами — подульевой банде с некоторым опытом и даже большей известностью.       Старшим будет Капитан Форсиц, боссу Стальных Крыс, человеку, называющему себя «Игнатиус», будет присвоено звание почетного лейтенанта. Но его описывали как решительного и волевого. Для кого-то комплимент, но не для Имперского командования. Грейсон страстно надеялся, что брешь будет удержана. Стоит ей расшириться, и то, что считается обороной улья, падет окончательно.       Два ударных крейсера дрейфовали сквозь вакуум космоса, огни притушены и главные двигатели на холостом ходу. Вперед их несла инерция, и пассивные сенсоры отслеживали действия каждого объекта тиранидов. На борту обесточенных судов никто не произносил и слова. И команда, и космодесантники были одинаково напряженно молчаливы, как будто любое слово могло выдать Тиранидам их местонахождение. Едва ли такое могло случиться. Оба судна космодесантников обладали способностями к обнаружению, превосходящими таковые у тиранидов, если судить по последним добытым данным. Но план требовал полнейшей скрытности. Само существование Империума могло зависеть от действий этих двухсот двадцати семи космодесантников. И потому два корабля продолжали осторожно продвигаться по направлению к воюющей планете.       Лисандер медитировал в своих покоях, на мостике ему сейчас делать было нечего. Если будет нужно его присутствие, ему сообщат. Так что он подготавливал себя к грядущему бою. Он чистил свой силовой меч, который был стар, намного старше его, и принадлежал ещё его предшественнику, и предшественнику его предшественника... и так далее. Древнее оружие, существовавшее, еще когда не было их ордена, происхождение его было неизвестно. Но лезвие его оставалось столь же острым, как и всегда, едва заметно светясь в полумраке усмиренной злобой.       Лисандер разобрал, почистил и собрал свой плазмо-пистолет. Оружие, произведенное на Ликурге, и, как на любом древнем оружии, рядом с индикатором заряда был встроен указатель температуры. Предосторожность, ошеломляющая не своим присутствием на Ликургийском плазмооружии, а своим отсутствием на нем у других орденов.       И он молился. Молился о том, чтобы его рука не дрогнула, и прицел был верен. Молился, чтобы голос его был спокоен, а решимость непоколебима. Молился, чтобы его люди смотрели на него как на воплощение воли самого Императора. Он молился за души и жизни ведомых им людей с Ликурга и Наздагада, за Ичар — опаленный, измученный мир, отбивавшийся от Великого Пожирателя. Молился Императору, по большей части, о спасении Империума, о надежде для рода людского в его темнейший час, когда пожиратель миров схватился с человечеством, и ставкой была судьба галактики.       Всякое живое существо перестанет существовать, если эта кошмарная вершина пищевой цепи из Дарвиновских представлений переборет, переэволюционирует, превзойдет каждый вид в каждой экологической нише каждого климата каждого континента каждого мира, прежде чем двинется в следующую галактику.       Глаза Лисандера резко открылись, когда активировался его передатчик. На какое то время у него перехватило дыхание. Возможно, просто утверждение очевидного… он не сможет дышать, если Тираниды поглотят всю жизнь в галактике. Но у Лисандера была воля и способ изменить курс войны, и будь он проклят, если позволит хитиновым ублюдкам ускользнуть из его хватки. Ичар не превратится в Делден.       Он поднялся на ноги, когда заговорил включившийся передатчик: — Брат-Капитан, сэр, Королева Норн Тиранидов выходит на высокую орбиту. — Принято. В пути.       "Амбициозная" — это даже близко не подходит для описания следующей фазы плана, задуманного Лисандером и Ревинусом. Координация должна быть совершенной. Лучше, чем совершенной. Координация, во многих случаях, просто невозможная, но они должны заставить это сработать. Выбора у них нет, неудача даже не рассматривается. Неудача этого плана означает бессмысленность каждой из побед, одержанных ранее этими двумя космодесантниками. Обстоятельства, созданные судьбой, и судьба, созданная обстоятельствами.       Игра была простой и головокружительной. Из-за их отступления из системы Тираниды могли прийти к неким логическим заключениям, например, что Флот отступил, признав битву проигранной. Может, они и нечестивые чудища, но не получится обвинить Тиранидов в отсутствии коварного и расчетливого разума.       Флот Улей займется поглощением и переработкой. Для этого необходимо заставить замолчать орудия планетарной обороны, затем, устранив угрозу био-кораблям, флот спустится и начнет поглощать атмосферу планеты. Как госпожа Тиранидов, Королева Норн спустится первой. И именно здесь космодесантники нанесут удар. Хоть им и не хватает огневой мощи для уничтожения огромного существа в космосе, они смогут уничтожить его на поверхности.       Ревинус хотел нанести по нему ядерный удар, но его убедили в бесполезности подобного действа. Электромагнитные щиты био-кораблей защитят их от взрыва. Для выполнения своей миссии космодесантникам необходимо решить пару сложных задач: нужно будет пробраться под щиты на поверхности и, сначала, уничтожить пси-резонаторы, чтобы предотвратить смерть Королевы Норн и создание двух новых, а затем подорвать мощной взрывчаткой три ключевых нервных центра, чтобы нарушить связь между нейронами.       Технически, Королева Норн будет жива… но все равно не доживет до того времени, когда вернувшийся Имперский флот отгонит неорганизованные корабли тиранидов из системы. Затем Флот сможет высадить подкрепление Имперской Гвардии и стереть Тиранидов с поверхности.       Но самым трудным было другое.       Позволить Громовым Ястребам, на которых будет производится рейд, вылететь было нужно так, чтобы успеть перехватить Королеву Норн при приземлении. Слишком рано, и Королева Норн отменит спуск и снова уйдет в космос, а воздушные и космические создания тиранидов кучей навалятся на Громовых Ястребов. Слишком поздно, и приземлившиеся другие корабли тиранидов обеспечат защиту, делающую атаку на поверхности невозможной.       Тонкая грань. Та, которую невозможно просчитать, но можно только предположить, не более.       Лисандер пришел на мостик Leonidas с не дающими ему покоя мыслями. — Расчетное время от вылета до посадки громовых ястребов? — Пятнадцать минут на форсаже, сэр. — Время для Королевы Норн? — При текущей скорости с предположительной перегрузкой в 2g при посадке... восемнадцать минут, сэр.       Космодесантник кивнул. Это даст им три минуты на маневры уклонения для уменьшения риска в полете. Лучшего и быть не могло. — Узкополосную связь с Triarius.       Сжатый пакет зашифрованной информации метнулся через сотню километров космоса к другому ударному крейсеру.       Ревинус уже был на мостике и сам ответил: — Идем? — Так точно, прямо сейчас. — Ладно. Увидимся в вакууме.       Кратко, но так нужно.       За время платят кровью.       Кориан поднял взгляд, когда последняя из рун скользнула на свое место. Одна из очень многих. Руна мон-кей своей синей стороной была повернута к ведущему ритуал.       Ясновидец Тарелейан, на глядя на неё, заговорил с колдуном: — Все как я и боялся. Видишь это?       Изящный палец указал на руну Императора, вращавшуюся вокруг руны Решение. Синяя сторона все так же была повернута к ясновидцу, пока сами две руны кружились вокруг рунического символа Великого Пожирателя, другая же, обозначавшая Курноуса, опустилась и отодвинулась в сторону вместе с furta — руной будущего и времени. Руна самих Эльдар так и висела с руной Кхайна под ней. — Мон-кей сразятся с Пожирателем, и мы должны участвовать в битве на их стороне. В битве все решится. Каждый из участников стремится к своей цели.       Кориан посмотрел на своего наставника с замешательством на обманчиво юном лике. — С мон-кей в числе нам не сравниться. Что можем предложить мы, чего нет у них? Пожиратель наступает со всех сторон. Где нам вступить в бой? Со всем уважением, идиан, но это поле боя слишком велико для нас. — Равновесие нарушено, эсдайн, мон-кей падут, если проиграют Пожирателю. Падут они, и пожиратель возьмет нас. Лучше потерять жизни сейчас, пока в сражении есть смысл, чем рисковать позже всем.       Кориан кивнул, хотя и не получил ответ на свой вопрос. Ясновидцы обычно отвечали спустя лишь какое-то время, хоть и очень иносказательным образом. Их разумам иногда было труднее сосредоточиться на сейчас, чем на завтра. — Мы будем сражаться рядом с ними, Кориан. Для них это будет Haranshemash*. И даже более этого. Вопрос для тебя, эсдайн. Кто охотится на всех нас?       Снова Кориан ощутил растерянность, теперь еще и с немалой примесью раздражения. Талерейан что, пытается сейчас продолжить его обучение? — Великий Враг, идианн. Мы узнаем об этом в яслях.       Тарелейан нахмурился. — Возможно, я не точно выразился. Что преследует всех и вся с бесконечным терпением и полным успехом? Великий враг всего?       Кориан не ответил, и Тарелейан продолжил: — Время, эсдайн. Время охотится за всеми нами. Здесь же время жизненно важно. Но руны говорят, что оно не устойчиво… а это не к добру. Здесь говорится об angau и kiomenad, рок и судьба, уничтожение того, что есть, и того, что должно было быть.       Ясновидец снова обратил внимание на парящие, вращающиеся и покачивающиеся руны, орудия его ремесла, и заговорил, как будто обращаясь к ним: — Собери dyann-kionash. (эльдар обозначения насколько я понял «защитники Мира - Корабля») И побыстрее. На чаши весов поставлены судьба и время. Практически, на грань...       Лисандер изо всех сил старался изображать невозмутимость, но чувствовал, что мог бы стараться получше. И конечно же, совсем не помогали мысли о том, что в ближайшее время он совершенно не властен над своей собственной судьбой.        Ощущение непривычного ему чувства страха.       Пребывание под обстрелом в космосе было запоминающимся опытом. Несчитанные мегатонны взрывающейся смерти просвистели в нескольких метрах сбоку от твоего, явно не настолько крепкого, штурмовика, а все, что ты услышал, только слабый шелест.       Он знал физику, вовлеченную в этот процесс, мог его разъяснить, если по каким-то чудным причинам Брату-капитану Адептус Астартес нужно будет это сделать. Но до сих пор он находил это весьма беспокоящим, когда еще один шквал тиранидского био-оружия пролетал мимо его смотрового окна. — Тридцать секунд до атмосферы, сэр. — Принял. Что с Королевой Норн?       Пилот не ответил. Он был слишком занят тем, что пытался удержаться в рассеянном построении и уберечь Громового Ястреба от попадания зарядов, предназначенных для борьбы с полноценными боевыми судами. Если хотя бы в один Громовой Ястреб попадут, этого будет достаточно, чтобы уничтожить все штурмовики в построении.       Так что ответил борт-стрелок: — Примерно двадцать секунд до её приземления, сэр. Мы сейчас проходим сквозь передний край био-флота. Еще десять секунд, и они перестанут стрелять, боясь попасть по Королеве Норн.       Несмотря на ситуацию Лисандер не смог удержаться от улыбки при мысли о залпах тиранидов, попадающих по своим же собственным синапсам. Но радость эта мгновенно исчезла, как только Вестник Ведущий вошел в верхние слои атмосферы, и нос мгновенно сменил свой цвет с черного на раскаленный ярко-оранжевый. А плавность полета — на тряску турбулентности.       Несмотря на немилосердное раскачивание своего штурмовика, Лисандер с первого раза через смотровое окно с левой стороны смог увидеть первого из Громовых Ястребов Темных Храмовников, все семеро в боевом порядке слева, прикрывая его сверху и сзади. Это было непривычное, прекрасное зрелище, один за одним их носы при входе в атмосферу начинали светиться как языки пламени… Громовые Ястребы…       Лисандер мысленно пожал плечами. Было это довольно красиво. Никогда еще Лисандер не впадал в такое лирическое настроение, но сейчас все было по-другому. Все виделось более отчетливо. Неизбежная смерть и все такое, предположил он.       Приказы. — Братья, к бою. Приготовились к посадке. Брат-Лейтенант Де Лаан, ты знаешь, что тебе делать. Взять и удержать, братья. Мы всё это обсудили до мелочей на борту Leonidas, чтобы не пускаться в ненужное повторение, я напомню вам только основные вехи задания.       Тяжелые болтеры на носу открыли огонь, и стая горгулий перестала существовать, оставив только рассеянный в воздухе ихор и ошметки тел, сквозь которые пролетел штурмовик, соприкасаясь с раскаленным корпусом, ихор испарялся. Снова стала ощутима гравитация, когда все построение скользнуло вправо, избегая зарядов трех зенитных батарей. — Мы захватываем два из трех нейро-синаптических передающих участка, пока Брат-Центурион Ревинус и его когорта захватывают третий. Затем мы держимся и отражаем атаки тиранидов, пока Брат-Центурион Кедрон и Пятая когорта не уничтожат пси-резонаторы.       Построение снова сместилось влево, когда полоски сине-зеленой энергии с треском пронеслись мимо них. Это было просто чудом, что никого еще не сбили. — Получив сообщение об их успехе, запускаем таймеры на мельта-бомбах и возвращаемся к птичкам для эвакуации.       Внезапный сброс скорости и резкий крен влево подсказали, что суматошный полет сквозь атмосферу Ичара почти окончился. Громкий приглушенный стук и опускающаяся рампа показали, что «почти» можно больше не учитывать.       Лисандер первым выбрался наружу из первого приземлившегося Ястреба. Отстав на считанные секунды, Ревинус был вторым, выскочив из своего Ястреба, отблескивая броней в слабом свете светила Ичара, скрытого загрязненной атмосферой. Лисандер отошел в сторону, наблюдая, как космодесантники в черных доспехах с оружием на изготовку выгружаются из птички.       Построение немного растянулось в полете, и наблюдение за посадкой и выгрузкой их содержимого привело Лисандера в возбуждение, не испытываемое им уже многие годы.       Вот оно. Вот для чего созданы космодесантники. Специальные силы. Высоко тренированные, оснащенные всем, что только им понадобится, крайне мотивированные ударные войска, предназначенные для выполнения труднейших, крайне срочных и опаснейших заданий, которые могут прийти в голову командованию. Скальпель, сверкающий из-за щита, прорезая толстейшую броню и рассекая важнейшие артерии, связывающие врага в единое целое. Аэродромы, мосты, склады, укрепленные позиции, места расположения командования…       Слишком много орденов используют своих космодесантников для работы, что должна быть оставлена СПО. Почти преступная растрата ресурсов, по мнению Приносящих Смерть. С примерно тысячей братьев космодесантников у Ликургийского Доминиона было больше сорока миллионов в рядах Сил Планетарной Обороны, тренированных и оснащенных по нормативам Имперской Гвардии.       Именно так должны быть использованы космодесантники, был уверен Лисандер. Удары стратегической важности. Тактические операции со стратегическим последствиями. И с большими, чем сейчас, им проводить вряд ли придется.       Он достал плазмопистолет, вытащил меч и присоединился к третьему отделению, бегом продвинувшийся на четыреста метров к…       Он сделал ошибку, взглянув на Королеву Норн. Оно было огромно...       Лисандер немало сражался с тиранидами, не единожды высаживался на их корабли, но абордаж всегда проводился в космосе, где корабль был кораблем. Теперь все было иначе.       Оно было на земле, оно двигалось, и что-то визжало. Оно растянулось вдали, возвышаясь более чем на два километра, бока этого усеивали огромные проходы, достигавшие двухсот метров в высоту. И, пожалуй, самой поразительной была ощутимая аура злобы, что, казалось, извергалась из чудовища. Все внутри него внезапно возжелало развернуться и умчаться прочь, скрыться от этой воплощенной погибели, сбежать от давящей, ужасающей злобности, струящейся из этого.       Лисандер победил это желание и только ускорил бег, а побуждаемые его примером люди сделали то же самое. Он знал, что они справились бы и без него, просто его действия ускорили это.       В течение пятнадцати секунд боков Королевы Норн достигли четыре отдельных отряда космодесантников. Отделения рассеялись, перекрывая периметр на триста шестьдесят градусов, и замерли на месте, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Громовые Ястребы начали заходить в атаку друг на друга. Большие штурмовики огнем тяжелых болтеров стали сметать тиранидов с бронированных бортов товарищей.       Первым в канал связи вошел Кедрон. — На месте.       Следующим был Де Лаан. — Готовы.       Лисандер: — Император защищает.       И в завершении, Брат-Центурион Ревинус произнес слова, которых ждали больше двух сотен космодесантников: — Начинаем.       Прогремела почти дюжина взрывов, и пурпурная кровь хлынула из ран в боках, как только стихло эхо.       Ревинус снова заговорил, поднимая силовой меч и наблюдая, как из-за поворота перед ним вылетает троица хормагаунтов: — Братья…       Легионеры Темных Храмовников вокруг него приподняли болтеры, готовясь к грядущему. Сколь многое можно сказать, сколь многое останется не высказанным. И сколь много просьб, напоминаний и воодушевлений, но не было среди них тех, что неведомы его братьям, как Темным Храмовникам, так и Приносящим Смерть.        Нечего больше добавить. Кроме одного. — Бейтесь славно.       И Брат-Центурион в выпаде посылает клинок на несущегося на него в прыжке хормагаунта.