Time machine

      – Разработка машины времени перешла на следующий уровень: учёные сумели переместить подопытного кролика в будущее на 75 часов и вернуть обратно в целости и сохранности, – кажется, учитель одержим мыслями о путешествиях во времени, потому что едва не каждый второй урок естествознания посвящён именно этой теме. Я лениво втыкал в телефон, когда внезапно прозвенел звонок. На три минуты раньше. Все засуетились, выключая свои электробуки. Мистеру Бэклайну пришлось быстро закругляться со своей речью. – Я хочу, чтобы к следующему занятию вы прочли статью Адама Йоркшера, приведенную в учебнике на странице 63, и ответили на вопросы после неё, – он говорил быстро, выводя задание на проектор, чтобы оно успело отправиться на электробуки учеников, пока те не успели их выключить. – Мисс Форштейн, прошу вас отнестись к заданию серьезнее, чем в прошлый раз. И Тэхён, останься на пару минуточек, пожалуйста. Я удивлённо моргнул и кивнул, нажимая на кнопку питания моего электробука и убирая его в рюкзак вместе с телефоном. – В моём сочинении слишком много ошибок? – в классе стало слишком тихо после ухода одноклассников, и мой голос прозвучал слишком громко. – Нет... то есть, да, но я хотел поговорить о другом, Тэхён, – начал мистер Бэклайн, мягко улыбнувшись. Он сделал паузу, а я лишь молчал, ожидая, пока учитель продолжит. Кажется, ему эта тишина казалась неловкой. – Твоё сочинение мне очень понравилось. Нет, не так: оно произвело на меня огромное впечатление. Мне кажется, тебе нужно принять участие в международной конференции, посвященной этой теме... – Теме путешествий во времени? – учитель говорил слишком медленно, а следующим уроком была музыка, которая интересовала меня гораздо больше каких-то полётов. – Именно! Я мог бы помочь тебе с выбором темы и исследованиями, а через три месяца мы полетим в столицу защищать твою... – Не думаю, что мне это нравится, мистер Бэкл... – Ты выразил очень интересную точку зрения, Тэ! Комиссия будет слушать тебя с особым... – Я просто писал всякий бред, который приходил мне в голову. – Я так совсем не думаю, – никогда ещё не был мистер Бэклайн таким настойчивым. Звонок на следующий урок прозвенит через две минуты. – Хорошо, ладно, я зайду сегодня после шестого урока, – сказал я, энергично и излишне заинтересованно кивая, а сам шагал тем временем к выходу из класса. – Не забудь! – послышалось мне, когда я уже оказался за дверью.

***

Прошло десять лет, а я всё ещё иногда возвращаюсь к этому разговору с мистером Бэклайном. Во мне бушует желание вмешаться и заставить себя отказаться от этого предложения. Да, я стал одним из первых людей, которые отправились в путешествие во времени, но я мечтал не об этом: я по-прежнему люблю музыку. Однако я здесь. Стою за плечом своего учителя и смотрю на то, как я бросаю нетерплеливые взгляды на часы, боясь опоздать на любимый урок. Сколько ещё раз я буду наблюдать за собой с разных ракурсов? Надо вмешаться. Открыть окно, впуская сильный порыв весеннего ветра, чтобы он сдул все листки со стола мистера Бэклайна. Нажать на кнопку эвакуации, чтобы прервать тот диалог. Столкнуть с полки стопку книг. Хоть что-нибудь. Но я стою. Смотрю на мини-копию себя. Если я изменю прошлое, то не смогу вернуться в настоящее. Я буду обречен вести существование призрака в собственном прошлом... Пока прошлый я не повзрослею, и не наступит тот самый момент, в который я вернулся в прошлое. Тогда наши тела сольются, и всё встанет на свои места. Но этот самый момент не наступит, потому что я выберу музыку в своём прошлом. Я не начну заниматься изучением путешествий во времени, я не совершу тех открытий, не выдвину новые гипотезы. Учёные пойдут по другому пути, а я из прошлого буду заниматься музыкой и наслаждаться жизнью. А я, этот самый я, учёный, который сейчас наблюдает, останется призраком. Моя семья поймёт, что я изменил что-то в прошлом, и поэтому не вернулся. Меня похоронят. Я умру для тех, кто живёт в одном времени со мной, и лишь эта мысль меня останавливает. Путешествие во времени – чертовски сложная штука. Однако будучи учеником 8 класса я нафантазировал и изложил свою мысль на бумаге. Моему учителю понравились мои догадки, и вот я участвую в какой-то конференции, вот объясняю свою точку зрения, которую считал бредом, и вот... Вот я здесь. Лётчик во времени. Первый доброволец. Всё это всего за десять лет. Мотаю головой и нажимаю на кнопку возврата на наручных часах. Я снова ничего не изменил.

***

– Тэ, хватит уже грузиться, пошли, – Юнги тянет меня за руку всё сильнее, ему не терпится нырнуть в яркую бешеную атмосферу ночного клуба. Легко ему говорить: перед ним никогда не было такого сложного выбора. Но я ускоряю шаг, готовый забыться в этот вечер. Радужные огни скачут по неоновым лицам, хорошая музыка заставляет тело двигаться в такт, и даже алкоголя не нужно, чтобы расслабиться. Голубые волосы Юнги уже переливаются ярко-розовым и зелёным, на лице улыбка, глаза прикрыты, и к его телу липнет какая-то девушка, на которую парню явно плевать. Его волосы в тон ориентации. Я проскальзываю между раскрашенными в неоновые краски телами к барной стойке, чтобы заказать освежающий мохито. Молодой парнишка-бармен смотрит на меня своими пронзительными тёмными глазами, его губы расплываются в улыбке, такой детской и невинной, что кажется, будто этот брюнет ещё совсем ребёнок. На его щеках по две неоновые полосы, и белая футболка вся в разноцветных пятнах, отражающих огни дискошара. – Мохито, пожалуйста, – перекрикиваю музыку я, и парень тут же начинает смешивать газировку и белый ром, поглядывая на меня и улыбаясь. – Мохито для особенного гостя, – произносит брюнет, склонившись к моему лицу и придвигая ко мне бокал. В ту ночь после закрытия клуба мы уехали втроём. Чонгук, как звали бармена, помог мне вывести напившегося Шугу на улицу, потому что тот решил, что умеет отлично петь. Особенно на барной стойке. Особенно развратно пританцовывая.

***

– Окей, кажется, в этот раз я немного тебя понял, – Чонгук хмурил брови, пытаясь вникнуть к мои объяснения основ путешествий во времени. – Отлично, потому что я не смогу уже пересказывать тебе всё то же самое в десятый раз, только другими словами. Слова кончились, – я издал смешок, и Чонгук поднялся с кресла, начиная измерять гостиную шагами, ероша волосы и что-то бубня под нос. Он выглядел забавно в большой безразмерной футболке и боксерах. – Значит, если ты изменишь в прошлом что-то, что исключит вероятность того, что в будущем ты отправишься в прошлое, то ты не сможешь из прошлого вернуться в настоящее, – произнёс он задумчиво. – Да, именно. – А если кто-либо изменит действия другого человека... – Случится то же самое. Во что бы ты ни вмешивался в прошлом, в большинстве случаев ты не сможешь выбраться оттуда. Ты останешься в прошлом, будешь существовать как призрак. Тебя не видят, тебя не слышат... – Словом, пиздец, – заключил Чонгук. Я покосился на него, и он плюхнулся на диван рядом со мной, обнимая меня за талию. – Тэхён, ну я же не маленький мальчик. – Выбирай выражения, – сказал я как можно строже, но это было сложно, особенно рядом с Гуком. Особенно, когда он трется носиком о мою щеку, а затем целует под ушком, опускаясь всё ниже, к шее, ко впадинке у ключицы, где оставляет розовеющие следы, которые утром превратятся в полноценные засосы. Я выдыхаю с дрожью, поддаваясь возбуждению. Чонгук магическим образом подминает моё тело под себя, а мне остаётся гадать, как этот мальчишка сумел завладеть мною так быстро. Полы моей рубашки соскользают с живота, обнажая грудь и пресс, его футболка задирается выше, и мне в джинсах слишком тесно; он это понимает и парой лёгких движений освобождает мой стояк, мгновение любуясь им, а затем нежно ведя рукой вниз по моему торсу. Чонгук обхватывает пальцами мой член и склоняется к нему с хитрой улыбкой на лице. Кажется, он не скоро даст мне кончить, и я издаю низкий стон, подаваясь бёдрами в его руку. Горячие мягкие губы касаются моей плоти, и в глазах скачут неоновые огни того вечера, когда мы встретились. Чонгук крепче сжимает основание моего члена, заглатывая глубже и втягивая щёки. С моих уст срывается очередной стон, ещё более громкий и протяжный, когда мой мальчик начинает двигать головой, то заглатывая, то выпуская плоть с жадным чмоканьем, с едва различимыми выдохами и вдохами, которые я ощущал возбужденным пахом. Моё тело не слушалось меня, оно полностью повиновалось Чонгуку, двигаясь и извиваясь в такт его ласкам. Я чувствовал, как приближается разрядка. Она была так близко и так далеко одновременно. Мне было мало, я хотел больше, я хотел раствориться в любимом, я хотел слиться с ним воедино, но Чонгук не давал мне прийти. Его свободная ладонь скользнула между моих ягодиц, и я почувствовал, как его палец начал осторожно проталкиваться внутрь. В первый раз без смазки: по моему телу прошлась дрожь, но не от оргазма. Это была боль вперемешку с наслаждением. Когда он добавил второй палец, я вскрикнул и тут же услышал мягкий стон, почувствовал вибрацию в горле Чонгука своей плотью, и это чуть не свело меня с ума. Этот мальчишка. Он сводил меня с ума. Когда его пальцы уже свободно скользили во мне, Чонгук с пошлым чмоканьем выпустил мой член, напоследок лизнув головку. Я жалобно простонал, выгибаясь в спине. Парень мягко вытащил пальцы, тут же заменяя их своим возбужденным членом. Его смазки хватило, чтобы он смог проскользнуть по самое основание и упереться в простату, вызывая мой тяжёлый и чувственный стон. За три недели он научился с первого раза находить нужный угол, научился управлять моим телом. Его порозовевшие от возбуждения щеки, припухшие губы и тёмные, как сама ночь, глаза – всё это казалось идеальным. Его мелодичный голос, пока он стонал, звучал как самая прекрасная музыка... Музыка, которую создавал я. Рядом с Чонгуком моя мечта сбывалась, и я был счастлив, что не изменял прошлое.

***

– Так ты всегда хотел заниматься музыкой? – Да, это была моя мечта с самого детства. Я всегда любил музыку, – признаюсь я, запуская пальцы в волосы Чонгука, положившего голову на мой живот, – но когда учитель начал налегать на меня, когда он даже с родителями моими вел беседы о том, каких успехов я могу добиться, о музыке пришлось забыть. Никто меня не слушал, все твердили одно. Я тогда надеялся, что мои мысли на самом деле окажутся бредом, но каким-то образом я попал в самое яблочко... Чонгук перевернулся на живот, взглянув на меня, и продолжил слушать, весь во внимании. – И вот. Даже смешно. После окончания средней школы и вечных дополнительных занятий по некоторым предметам я начал немного подрабатывать в Центре Разработок Инновационных Технологий, просто помогал, учился. А после школы меня приняли в университет при Центре. А потом уже было поздно что-то менять. По крайней мере, я так думал и думаю до сих пор. Я добился чего-то... – Чего-то... – эхом повторил Чонгук, его голос звучал задумчиво, – но ты несчастен. – Я встретил тебя, – произнёс я ласково, – и теперь счастлив. Чонгук был похож на котёнка. Его улыбка и искрящиеся глаза. Сейчас я уже не мог представить себе жизни без него. Мой мальчик. Моё счастье.

***

Пять минут назад я вернулся из своего очередного полета в 2057 год. Это был последний раз, когда я возвращался. Последний, потому что когда я наблюдал, мне не хотелось изменить что-то. Я был счастлив. Ведь откажись я тогда, я бы не встретил того, кто подарит мне настоящее счастье. – Машина времени выглядит как стеклянный саркофаг, – объясняю я Чонгуку, – снаружи на белоснежной стальной панели ты вводишь дату, затем надеваешь контроллер – наручные часы с кнопками возврата. Возможно, как-нибудь мы с тобой слетаем во времени. Чонгук слушал меня, весь во внимании, как и всегда. Ему нравилось слушать меня. Возможно, потому что полёты во времени пока разрешены только специально обученным лётчикам, и простым смертным не разрешается летать в одиночку. Думаю, это вполне объяснимо. В лице Чонгука я заметил нечто странное. Последнюю пару дней он ходит задумчивый и слишком серьёзный. На все мои вопросы он отвечает уклончиво, чаще всего начиная улыбаться и целовать меня. Я не брал это в голову до тех пор, пока не произошло кое-что ужасное. Когда я пришёл в лабораторию на следующий день утром, я обнаружил, что дверь не заперта. А моего ключа от кабинета в общей связке ключей не было. Сердце пропустило удар. Я влетел в отсек машины времени. По спине пробежал холодок, больно кольнув в затылок. Сердце стучало, готовое вырваться из грудной клетки. На белой панели саркофага я увидел старые координаты и дату, которую собственноручно набивал каждый раз, когда хотел изменить своё прошлое. Шёл отсчёт времени: 00:07:49. Кто-то уже почти 10 минут находится в моём прошлом. Кто-то... Сердце болезненно ныло, подсказывая, что это был мой Чонгук. Внутри перемешалась куча эмоций: злость на себя, за то что не обнулил дату после последнего полёта, страх за Чонгука, негодование, что он стащил мои ключи. Больше всего это был страх. Холодный, липкий страх потерять моё маленькое счастье. Я слежу за отсчётом времени. 00:08:23. Если эти три цифры превратятся в нули, значит, он сделал это. Он изменил моё прошлое. И меня начало душить чувство вины. Чонгук останется там, один. Навсегда. Он хотел как лучше... Но я не успел рассказать ему, что любое изменение в прошлом ведет за собой создание альтернативной вселенной с альтернативным развитием событий. Что Настоящее не изменится. Что в Настоящем я потеряю последний кусочек счастья, который у меня был!.. А над панелью висел листок.       Тэхён, Ты недавно вернулся из своего очередного полёта на десять лет назад, и сегодня ты не выглядишь таким же усталым и грустным, каким бываешь после полётов. Я обрадовался и чуть было не передумал... Да, вчера вечером, когда ты заглянул ко мне после работы, я стащил у тебя ключ от лаборатории. Прошу за это прощения. Но! После того, как я изменю твоё прошлое, ты больше не будешь грустить, ведь твоя заветная мечта исполнится. Ты будешь Создавать музыку. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Живи. И помни, что я люблю тебя.       Чонгук.

***

00:09:03. 00:00:00. Чонгук, я всё исправлю.