Ожог

Тэхен забегает выпить кофе и поболтать каждый вечер, а точнее – каждую смену Хосока. Он делает вид, что оказывается здесь, представляешь, хён, ахах, случайно. Хосок делает вид, что верит. Он видит в глазах Кима интерес, но не знает, можно ли сделать шаг вперед, намекнуть, боится, что расценивает взгляды и улыбки неправильно и донсэну просто искренне интересно с ним. Тэхен со своей стороны боится того же, а еще того как Хосок смотрит на его тонюсенькие костлявые запястья, думает, что это вызывает неприязнь, потому натягивает рукава свитера до самых пальцев. Спустя почти месяц Тэхен решается. Он зовет Хосока в выходной погулять в парке и хлопает в ладоши, счастливо улыбаясь, когда Чон согласно кивает. Хосок предлагает встретиться на нейтральной территории, чтобы ехать им было одинаково; выбор падает на парк развлечений в центре города, благо погода позволяет: воздух прохладный, но яркое солнце скрашивает всё. Американские горки и прочий экстрим оба, как выясняется, не особо жалуют, но вот ярмарка со всевозможными сладостями и аттракционы, такие как тир, где Хосок добывает для Тэхена забавного плюшевого лиса, или картинг, приходятся по душе. Они смеются так, что через час уже невозможно болит челюсть, наедаются яблоками в карамели и хот-догами до отвала, катаются на детской карусели, ловя недоуменные взгляды мамаш. Сколько бы Хосок не возражал, но Тэхен настоял на том, чтобы проводить Чона, и старший сдался. Всю дорогу Ким непривычно молчалив, а Хосоку достаточно того, что Тэхен просто рядом – с ним тепло и спокойно, у них схожая энергетика, потому даже молчать вместе комфортно. Не доходя пары кварталов до дома Хосока, Тэхен прижимает его к стене, смотрит в глаза бесконечные 10 секунд, задерживая дыхание как перед прыжком в воду, а потом целует сумасшедше горячими губами. Хосок отстраняется первый, едва кончик его языка касается языка Тэхена, потому что понимает, если они продолжат, остановиться он не сможет. Ким тяжело дышит, цепляясь за плечи Чона, а Хосок тычется носом в изгиб шеи Тэхена, пропуская руки под огромное черное пальто, сжимая тощее тельце, от чего Ким дергается и пытается вывернуться, но Хосок лишь сильнее притягивает его к себе. - Почему ты такой худой? – шепчет Хосок куда-то в ткань, от чего голос звучит смешно и глухо, Тэхен улыбается, но тут же никнет, прижимаясь виском к голове Чона. - Генетика… У меня родители тоже… Сколько ни ем, ничего не помогает. Тебе противно? - Мне всё нравится. Тэхену становится очень жарко, а еще до неудобного хочется напроситься к Хосоку домой, но страшновато и хочется усилить хорошее впечатление о себе. Чон сажает Тэхена на автобус и младший обещает, как обычно, зайти завтра к Хосоку на работу, оставляет номер своего телефона. *** Ни в пять, ни в шесть, ни даже к концу смены Тэхен не появляется. Хосок сомневается еще час и уже из дома отправляет смс с банальным «Привет! Ты где пропадаешь? Как дела?» Ответ приходит минут через 15: Тэхен извиняется и говорит, что бабушка заболела и мать отправила его в Дэгу приглядеть за старушкой. Он заверяет, что вернется, максимум, через пару недель и что будет рад, если Хосок напишет еще за это время. Хосок пишет каждый день. Отправляет селки, смешные картинки; когда на работе есть время, пишет и оттуда. Тэхен отвечает всегда очень быстро, показывает фото любимой собаки, которая живет во дворе их дома, а еще пишет, что соскучился. Он возвращается через десять дней, когда на улице почти такой же ливень, как в первый день их знакомства. Хосок уже прощается с управляющим и, закинув на плечо сумку, собирается выйти, как дверь распахивается и на пороге снова промокший до нитки Тэхен, улыбающийся во все 32. Ким говорит, что бабушке стало лучше еще на той неделе, но он остался на всякий случай. А еще бабушка наготовила кучу вкусностей и собрала все с собой – в доказательство Тэхен трясет огромным пакетом, протягивая его Хосоку. Чон смущается и говорит, что ему столько не съесть одному и не хочет ли Тэхен составить ему компанию и, может быть, посмотреть вместе телевизор. Ким кивает часто-часто и от его улыбки, кажется, дождь сходит на нет. *** У Хосока небольшая, зато своя, квартира-студия, оформленная в черно-серо-белых тонах, с расставленными то тут, то там яркими акцентами, вроде вазочки из светло-зеленого матового стекла или приглушенно-желтых часов на центральной стене, сделанной под серый кирпич. Тэхен буквально пищит от восторга, горящими глазами рассматривая интерьер. Хосок, заметив это, улыбается, поясняя, что его нуна – дизайнер, он просил что-то спокойное, но стильное, и сестра помогала с отделкой. На Тэхене под пальто широкая серая толстовка и Хосок отчаянно борется с желанием выкрутить отопление в квартире на максимум, тем самым заставив Тэхена раздеться. Но он слишком воспитанный для такой подлости. Они устраиваются на удобном мягком диване перед телевизором, Хосок выбирает какую-то американскую комедию, едят гостинцы от бабушки Тэхена и смеются над героями на экране. Когда фильм и съестное заканчивается, Хосок, переключая каналы, натыкается на документальное кино о Второй мировой и, погрузившись в сюжет, не сразу замечает, что в комнате стало слишком тихо. Он поворачивает голову в сторону Тэхена и лучше бы этого не делал: на него, как тогда, смотрят два черных океана, поблескивая зрачками в полумраке. Хосок пугается всего на секунду, а потом его затягивает на дно, так быстро, что он наблюдает будто со стороны, как Тэхен, гибкой кошкой, медленно и плавно движется к нему ближе, а в следующее мгновение оказывается у Чона на коленях, дальше – пустота в голове и снова горячие губы на его собственных. Поцелуй мокрый, вкусный, Тэхен тихонько стонет, пропуская язык Хосока в рот, оплетает тонкими руками шею. Хосок гладит узкую спину, не выдерживая и опрокидывая Тэхена на диван, подминая под себя. Тэхен подставляет поцелуям шею, пальчиками цепляясь за футболку хёна, стягивая ее и выстанывает «оох»: шесть ровных кубиков на подтянутом прессе и красивые мышцы груди, по которым он, поднявшись, проводит языком, упиваясь вкусом кожи. Хосок хватает Тэхена за руку и тянет в спальню, на ходу расстегивая джинсы. Младший повторяет то же со своими брюками. Чон пытается снять толстовку с Кима, но тот отчаянно мотает головой, прося остаться в ней, потому что «я очень худой, хён… некрасиво…» - А еще… Я маленький был, не помню как, но опрокинул на себя кастрюлю с кипятком, у меня на боку ожог. Тебе будет неприятно... – Тэхен, кажется, заплачет сейчас, он старается натянуть ткань как можно ниже, но Хосок убирает руки. - Что за глупости, Тэхен-а? Ты уже в моей постели, я хочу тебя, ты думаешь, меня остановит какой-то там ожог? – Хосок улыбается так мягко, а в глазах столько нежности, что Тэхен робко кивает. Сначала на пол летят бесформенные штаны, под которыми обнаруживаются длинные худые ножки и удивительно, для такой комплекции, круглая мягкая попа, при виде которой Хосок облизывается хищником. Затем, аккуратно, Чон стаскивает толстовку и футболку под нет. Тэхен действительно очень худой, но Хосоку еще никогда так не нравилось чье-то тело. Кожа на левом боку заметно красная, местами со светлыми пятнышками, чуть бугристая, будто легкая рябь на водной глади. Тэхен отводит глаза, опасаясь реакции, и захлебывается стоном, когда Хосок проводит кончиком языка по тонкой коже шрама. Он сжимает простынь в пальцах, пока Чон выцеловывает каждый сантиметр ожога, невесомо прикасаясь губами. Спустившись с кровати на пол на колени, он подтягивает Тэхена к краю, разводя его ноги в стороны, вылизывая головку и погружая член младшего в рот почти до самого основания. Ким, не стесняясь, стонет в голос, вплетая тонкие пальцы в волосы Хосока, то тянет на себя, то хочет оттолкнуть – удовольствие такое, что плохо от того, как хорошо. У Тэхена мягкие губы и горячий рот, он движет головой в рваном ритме и Хосок радуется про себя неопытности младшего: его парень, а Кима теперь он никуда не отпустит, должен быть только его, всецело. Чон позволяет первый ход сделать Тэхену, тот сомневается некоторое время, но Хосок целует глубоко, прижимая к себе, направляя, и Тэхен с низким рыком толкается до конца. Взмокшая спина, тяжелое дыхание, воздух между двумя телами такой густой, что его можно резать; Тэхен дышит Хосоком, хватается влажными ладонями за плечи, бедра, целует грудь, кончает с криком и именем старшего. Его, разморенного оргазмом, блаженно улыбающегося, Хосок переворачивает на живот, стараясь не зацепить ожог, слизывая влагу со спины, опускается ниже, к потрясающим ягодицам, мнет их, прикусывает, проходится языком между, вырывая из Кима новые хрипы-стоны; погружается в жаркое нутро медленно, стараясь найти нужный угол и темп, укладывает Тэхена грудью на постель, поднимая бедра выше и начинает толчки, увеличивая скорость. Тэхен просит внутрь и Хосок не может ему отказать. *** Утро встречает Тэхена большой чашкой макиато и теплыми ореховыми глазами, о которые не страшно обжечься. На этот раз на молочной пенке красивое ровное сердечко.