Сами вы сволочи...

10. Побег Черепа.       Ночь. Слышно только сопение Тяпы, который видел уже десятый сон. А я не сплю. Я слишком много думаю о гибели Матани. Почему люди гибнут из-за такой вот их хвастливости? Нельзя что ли хоть раз засунуть себе в жопу свою гордость и пораскинуть своими мозгами? Если они, конечно, есть… Ой, нет, опять… Почему слёзы льются просто так? Когда мне этого не нужно?       — Совка? — послышался шёпот Кота. Он что, тоже думает о смерти Матани или просто бессонница?       — М-м? — отозвалась я, лениво закрыв глаза, от чего по вискам снова раскатились слезинки.       — Ты опять не спишь? — он приподнялся на локтях. Зачем, блять? — Ты… плачешь?       — Да просто глаза слезятся… — я утёрла мокрые дорожки от слёз кулаками. Конечно, Художник мне не поверил — он слишком многое знает о людях, чтобы верить в такие простые отговорки.       — Э, Череп, а ты куда собрался? — это уже адресовано не мне — вон, в противоположном углу спального барака один парень тихо натягивает штаны. Это Череп — мой частый собеседник, и даже очень неплохой. Он налётчик, грабил мелкие продуктовые лавки и склады, даже стащил с местного склада для меня халвы по моей просьбе.       — Я ухожу, ребят. Не собираюсь я тут подыхать! — зашипел в темноте Череп.       — Ты что, придурок? — яростно заговорила я. — Да там охраны целый батальон! Не пропустят они тебя, пристрелят, к чёртовой матери!       — Не каркай, будь добра! — шёпотом рявкнул на меня Череп. — Проскочу как-нибудь, не впервой!       Тут я заметила, что Тяпа тоже приподнялся на локтях, слушая наш разговор. Видимо, мы его разбудили. Тоже мне, тихушники, блин…       — Ну, а вы-то как? Вроде тоже собирались? — одевая ватник спросил магазинный вор. — Не пойдёте?       Кот отрицательно помотал головой. Тогда Череп обратился ко мне:       — Совка, а ты как?       — Да куда мне, я пожить ещё хочу! — ответила я товарищу. — Может, останешься?       — Да не, ребят… Бывайте! — он прихватил вещмешок и скрылся в ночной глуши. Тень Черепа мелькнула в дверном проёме. Сразу стало как-то пустовато — мало того, что погиб Матаня, вот теперь ещё и Череп слинял… Удачи ему, конечно…       — Давайте спать, — сказал Кот и улёгся на спину. Тяпа тоже закутался в спальный мешок, посопев носом. — Совка, ляг, — командно сказал мне Художник.       — Не хочу, ёпт! — я положила руку на свой лоб, устало прикрыв пекущие от солёных слёз глаза.       — Ляг, я сказал! Сколько можно тут сидеть, как сторож какой-нибудь? Здоровье гробишь, — зарычал на меня Кот.       — Здоровье ты себе курением портишь, а я просто не хочу спать! — я зашипела, как рассерженная кошка, злобно сверкнув глазами. — Не доводи меня, Кошак! Испортишь себе лёгкие — не жалуйся потом!       Но всё-таки я покорно улеглась в своём спальном мешке и глубоко вздохнула. Краем глаза посмотрев на Кота, я заметила, что он разглядывает моё лицо, нагло улыбаясь. Что такого со мной могло случиться, что он так пристально смотрит на меня. И тут случилось нечто невозможное — меня клонит в сон! Клонит в сон ночью! До сих пор я спала только днём, когда выпадало свободное время, спрятавшись где-нибудь на складе. Какая я теперь Совка?..       — Что, Сова, эволюционируешь? — насмешливо высунул язык Художник.       — Да пошёл ты! — дурашливо скривилась я сквозь сон.       Любой взрослый сейчас бы сказал, что этого не может быть — что такие, как мы не умеют дурачиться, но я-то знаю, что мы какие-никакие, а всё-таки дети, хоть и дети улицы.