Сами вы сволочи...

9. Первое скалолазание и первая потеря. *Спустя две недели*       Нас везут на урок скалолазания. А я до чёртиков боюсь высоты. Перед собой я ничего не вижу и в голову всё чаще приходят мысли о том, что я упаду со скалы… А-а-а, бляха-муха, что же это такое?       — Совка, ты опять? — послышался укоризненный голос Тяпы. Посмотрев на него, я увидела, что его лицо немного искривлено… от боли — я уже третий раз нервно впиваюсь ногтями в его руку.       — Извини! Чёрт меня побери, ёпт! — ругалась я, пытаясь успокоить дёргавшуюся правую ногу.       — Да уймись, ничего не будет! — дружественно пихнул меня в плечо Кот, сидевший от меня по левую сторону. — Бояться нечего!       — А я и не боюсь… — беззлобно фыркнула я на него. Чего-чего, а того, чтобы друг видел мой страх перед высотой, мне не хотелось.       — Ага, видно! Больно уж нервы у тебя крепкие! — саркастично бросил Художник, указывая на мою дёргавшуюся ногу.       — Там целых сорок метров… — тихо повторила я слова Жоры, услышанные накануне отъезда.       — Ну и что! — парень положил свою ладонь на моё колено, тем самым придавив мою ногу к земле. — Мы же рядом!       По всему телу пробежали мурашки. Что-то со мной не то… Температура поднялась? Но слова Кота меня утешили. Не так, чтобы слишком, но всё-таки… Лучше, чем ничего. Какой же всё-таки он заботливый ко мне и Тяпе. Да и злой он не всё время — это дело настроения.       — Алё, Совка?! Вылезай, приехали! — донёсся до меня будто издалека голос Кота. Я тяжело вздохнула и выпрыгнула из грузовика, ощутив под ногами не землю даже, а скальные породы.       Мои глаза округлились от ужаса — вокруг были только заснеженные горы. Направляясь за всеми я думала только о двух вещах — о сорока метрах и о том, чтобы камнем не сорваться вниз.       Когда Жора нам «проорал» всё, что хотел сказать, нас начали спускать вниз на тросах. Мамочка, роди меня обратно! Как голова кружится!       — Совка! Ты уже 10 минут тут болтаешься, как обезьяна на лиане! Слазь вниз по тросу, быстро! — спустя двадцать минут, орал на меня Георгий Николаевич. И охота же ему глотку драть!       — Не могу! — простонала я в ответ, прикусив до боли нижнюю губу и вцепившись в трос мёртвой хваткой.       — Ну, все же могут! У меня правило — никаких исключений не делать, давай лезь! — рычал инструктор, упёршись ладонями в колени.       — В жопу себе засунь это правило! — ругнулась я на него. Из глаз лились слёзы от ветра, дувшего в лицо, и слепящего солнца. Погода — благодать, а я болтаюсь тут на этом долбанном тросе на высоте сорок метров! «Лучше» не придумаешь!       — Совка, возьми себя в руки! — услышала я голос Кота, спустившегося уже хрен знает куда. Как успел то так быстро? — Просто не смотри вниз! — прокричал он, окончательно спустившись на землю. Как я ему сейчас завидовала…       Не смотреть вниз! Я, скрепя сердце, ослабила хватку окостенелых пальцев и плавными движениями стала спускаться вниз.       Дело пошло. Страх потихоньку уходил, всё благодаря тому, что я не бросала опасливые взгляды на землю, расположенную где-то там, внизу и которую так желала сейчас потрогать… — Молодец! Хорошо пошла! — спустя некоторое время похвалил меня Жора, на что я лишь победно улыбнулась сама себе — я смогла!       Почти у самой земли меня подхватили подмышки чьи-то сильные руки. Когда я развернулась, то увидела перед собой Кота. Он улыбался — такое редко можно было увидеть.       — Ну, ты как? Нормально? — напористо спросил он меня, поставив на землю. Он положил ладони мне на плечи, от чего я почувствовала себя его младшей сестрой.       — Кажется, да… — отдышавшись выпалила я — дышать на высоте, всё-таки, тяжело.       Земля… Под колючими подошвами моих ботинок снова оказалась твёрдая скальная порода, которую я готова была просто целовать. Как же хорошо снова почувствовать под ногами что-то твёрдое!..       — Отдохнули? — сверху громко спросил инструктор.       — Положим, да, и что? — спросила я, прищурив от солнца левый глаз и немного оскалив белые зубы.       — И теперь обратно поднимайтесь! — прозвучал ответ.       — Да блять! — вырвалось у меня. Что за манера у них портить нам отдых? Ах, ну да, они же нас даже за людей не считают… Я забыла, что ж…       Теперь я уже не так боялась подниматься наверх — ведь оглядываться вниз уже надобности нету. По небу бежали красивые ватные облака, похожие на плюшевых медведей. Когда-то в детстве у меня тоже был белый мишка с синим бантом на шее. Я так сильно его любила, спала с ним потому, что думала, что он охраняет меня от буки под кроватью. Все девочки почему-то спят с медведями. Я даже иногда задумывалась — почему?       Вдруг до меня донёсся чей-то нахальный тон:       — А мы и здесь — не хрен собачий! — орет со стенки паренек с лукавой рожей. — Гляди!!!       Это Матаня. Он всё время понтуется перед пацанами, пытаясь показать, что он не какая-нибудь обосранная сявка. На высоте пятнадцати метров он нахально отстегивает от страховочного пояса карабин с веревкой:       — Я по водосточным трубам на пятые этажи лазал, и меня никто не страховал, да еще с «помытым» шматьем вниз спускался!.. А уж тут-то — в гробу я всех видел и в белых тапках!       — Кончай, Матаня! Пристегнись немедленно!.. Спустишься, уши надеру, как щенку, сукин ты сын! — орет в испуге тренер, в руках у которого провисла отстегнутая страховочная веревка Матани.       Кот прилип к скале на метр выше Матани. Говорит ему тихо:       — Не дури, сучонок. Нашел место хлестаться, говнюк…       Матаня смотрит на Художника снизу голубыми глазами, ухмыляется:       — А вот заложимся — кто быстрее до верху доскачет?! Ты же вор авторитетный, проиграть не захочешь — люди смотрят…       — Я потому и авторитетный, что с дураками в очко не играю, — отвечает ему Кот и осторожно начинает лезть выше. За что я и уважаю этого вредного парнишку, так это за то, что он не показывает всем, что он вот такой вот молодец. Он просто такой, какой он есть.       — Обвирзался, да?! — кричит Матаня. — Гляди, сявка!!!       Ловко и быстро он карабкается по отвесной скале без страховки…       — Ты больной или глухой? Пристегнись! — заорала на него я в надежде, что он меня послушает. Но лукавый мальчишка только подмигнул мне и полез дальше.       — Ну, гад… — в ужасе шепчет тренер. — Пронеси, Господи!..       Матаня уже почти поравнялся с Котом, как неожиданно кусок скальной породы под его ботинком выкрашивается из отвесной стены, и парень срывается вниз с пятнадцатиметровой высоты… Глухой и хлюпающий удар худенького мальчишечьего тела о жесткое, каменистое плато, и в ту же секунду один из тренеров и двое пацанов-страховщиков оказываются обрызганными кровью Матани… А из моей глотки вырывается надрывный и громкий девчачий визг. Я снова не смогла пошевелиться, хотя оставался какой-то метр…       Второй тренер подходит к неловко скрюченному телу Матани. Открытые голубые глаза веселого «форточника» застыло смотрят в далекую снежную вершину. Из-под затылка расползается черная лужа.       — Готов Матаня, — говорит второй тренер.       В груди у меня всё сжималось и, казалось, я сейчас расплющусь от того события, которое свалилось на нас, как снег на голову.       — Давай руку уже, ну! — послышался раздражённый тон Кота. Я осторожно и медленно вылезла на скалу. Художник поднял меня на ноги и спрятал моё лицо у себя на плече.       — Не надо туда смотреть… — тихо сказал он мне на ухо.       А вокруг уже стоит толпа измученных пацанов и тренеров, кладовщик дядя Паша, повар и Вишневецкий…       — Та-ак… — говорит Антон. — Кто следующий?..