Сами вы сволочи...

21. Лавина и первый поцелуй.       Когда я подняла раскрасневшееся от холодного снега лицо, то увидела Тяпу, хлопотавшего около Кости — он перетягивал жгутом его руку… кисть которой была оторвана осколком…       Внутри будто полоснули острейшим ножом, нанося рваную рану… Я подбежала к ним и заглянула в глаза Кота — остекленевший взгляд серо-голубых глаз был устремлён в ясное, безоблачное небо…       — Костя, как же это, а? Что же так? — лепетала я одеревенелыми от холода губами и гладила его по растрёпанным волосам. — Тяпа, где аптечка?       — Вон, свалилась… — растеряно произнёс мальчик, указывая на глубокую яму в метрах трёх от нас. — Я только жгут сумел достать… руки короткие…       — Эх, ты! Щипач называется! — фыркнула я, устремляясь к яме. Да, глубоко для Тяпы. Я смогу достать сумку, если постараюсь…       Пытаясь достать аптечку, я слушала сухой и простой разговор двоих друзей:       — Ты не боись, кровянку я тебе остановил жгутом и стрептоцидом присыпал… мне дядя Паша с собой дал, а я забыл тогда в аптечку положить… сейчас передохнём и пойдём… вот, тут неподалёку деревенька есть… — Тяпа с тревогой, но с очень деловым видом вытащил из кармана Кота сложенную карту окрестностей. — Вот…       — Слушай, Валька, а может внизу поискать? — перебил его Костя. Он впервые назвал мальчика по имени…       — Чего поискать, Котька? — спросил непонимающе Тяпа, склонившись к нему.       — Руку… Руку мою… — горестно простонал парень, от чего тот поджал губы, а на мои глаза навернулись слёзы. Ещё и никак не получается достать эту… аптечку… мать её…       — Кот, а я всё тебя хотел спросить, да стеснялся… — вдруг смущённо проговорил Валька.       — Чего уж теперь… — покривил губы в виде улыбки Костя.       — А у тебя с девчонками когда-нибудь было «это»?       От такого вопроса засмущался не столько Тяпа, сколько я. Чёрт возьми, ведь были бы мы обычными детьми — даже мыслей бы таких не приходило в эти вихрастые головы…       — Никогда, — ответил Чернов. — А у тебя?       — Тоже… — смутился Валка. — Но я видел «это»!       — Повезло! — серьёзно сказал Кот, снова попытавшись улыбнуться. В этот раз у него получилось лучше… Да что же за день такой? Иди сюда, чёртова сумка!       — А теперь иди!.. Я с Риткой попрощаюсь и её тоже пошлю, куда подальше… — вдруг послышался голос Кости, от которого внутри похолодело. Куда, блять? Он что, серьёзно думает, что я смогу его тут бросить?! Одного?! Без левой руки?!       — Кот, я останусь, ты что?! — начинал плакать Тяпа. Психика-то у него ещё детская, слабая, как у меня…       — Иди, я сказал!.. — он достал автомат и нацелил его на мальчика.       Тяпа, рыдая от бессилия, уходил в звенящую снежную неизвестность. Чернов держал его под прицелом, а я, наконец, достала сумку из ямы…       Когда я подбежала с аптечкой, Валька уже был далеко, а Кот устало улыбался мне:       — Достала, всё-таки… — он облизнул языком свои сухие, обветренные губы.       — Если Тяпу ты отправил, то имей в виду, я не уйду! — я с вызовом посмотрела на него, в животе порхали бабочки, губы ещё больше мёрзли и еле-еле шевелились.       — Да кто тебе разрешит? — улыбка сползла с его измождённого лица, а я приступила к перевязке.       — Ты не смеешь мне приказывать, слышишь?! — я почти кричала, на что тот зажал мне рот ладонью… той, которая осталась…       — Чего орёшь?! Лавина же спустится! Вот прогуляла урок по технике безопасности и теперь маешься всякой хернёй…       — Какой такой «хернёй»? — мой голос становился наглым и немного злобным.       — Кричишь… — хрипло произнёс парень и откашлялся. Я поспешно приподняла его, сняла с себя куртку, сложила в виде подушки и подложила Чернову под голову. — Зачем, дура? Околеешь же! — заботливо ругнулся Кот.       — Не околею!.. — огрызнулась я, смахнув слезу, и завязывая окоченевшими пальцами бинт на остатке руки Кости… — А я ваш разговор слышала!       — Да понял я уже… — рыкнул, закрыв глаза, парень. — И что?       — Да просто… Я никуда не пойду! — я отчеканила каждое слово, с вызовом глядя в глаза Художника. И на это он мне ничего не сказал. Кот лишь лениво моргнул, устремляя свой взгляд навстречу моему. Я поняла — он смирился со мной…       — Да ты не Совка, ты — Ослиха! Упрямая, блять! — ругнулся он, наблюдая за тем, как я вытягиваю карту из его кармана по примеру Тяпы.       — Да ты уж определись, кто я — Валерьянка или Ослиха?! — улыбнулась я, разворачивая лист карту.       — Ослиха, наглотавшаяся валерьянкой! — хохотнул Художник, на что я серьёзно посмотрела на него взглядом, а-ля: «Не смешно!» и устремила своё внимание в лист бумаги с изображением данного участка.       — Так, значит, в ту сторону… на юг… нет, на восток… — я плохо ориентировалась на местности и глазами провинившегося щенка посмотрела на Чернова: — Костя, что это за сторона?       — Балбеска!.. Это — запад! — победно улыбнулся Кот, свысока поглядывая на меня, хотя и лежал на земле…       — Ну, не все же у нас такие умные, как ты! — демонстративно надула я посиневшие губы.       — Ты, засранка, ты же замёрзла совсем! Одевай, давай! — парень вытянул из-под своей головы куртку, свёрнутую на подобии подушки, целой рукой и швырнул мне в лицо. Я почему-то засмеялась, но следующий вопрос Кости поверг меня в шок: — Ритка, а когда я умру, ты за мной скучать будешь? — со скорбью произнёс он, как-то злорадно улыбаясь.       Но мне уже было не смешно — я кинула в его ногу снежок, со слезами в голосе проговорив:       — Больной, что ли? Ты думай, что говоришь!       — Да ладно, я твою реакцию проверял!.. Любишь, значит! — нахально подмигнул мне Художник.       — Чернов, довыёбываешься ты у меня! — я подсела к нему поближе, спросила: — Ну, пошли потихоньку?       — Сейчас пойдём, иди на секундочку ко мне! — он поймал меня за воротник и уже наклонил было к своим губам, но… …в эту секунду по Альпам прокатилось рычание… рычание огромной снежной волны, сметающей всё со своего пути и до нас ей оставалось дойти очень недолго… Костя мгновенно накрыл меня собой, приблизив своё лицо к моему.       — Люблю тебя… — прошептал он в мои открытые замёрзшие губы и нежно, трепетно накрыл их своими… Это был первый поцелуй… Мой первый поцелуй… И его тоже…       Рычание лавины всё отчётливее звучало в наших ушах, но мы были слишком заняты друг другом, чтобы обращать на него своё драгоценное внимание.       От поцелуя Кота мои посиневшие от холода губы сразу согрелись, и его действия стали более уверенными…       Тут на обоих дыхнуло снежной свежестью с вершины и лавина накрыла нас обоих…