Сами вы сволочи...

22. В грузовике.       Я очнулась. Я вовсе не надеялась на то, что мы не задохнёмся под снегом, но мы остались живы. Оба — вот он, Костя. Он лежит рядом со мной, а его плечо служит мне подушкой. Вдруг нас так изрядненько трухануло… Мы… в грузовике? Опять? Снова какая-нибудь тюрьма или камера предварительного заключения? Или новая спецшкола? Или сразу расстрел?..       — Кот!.. — тишина в ответ — спит, значит. Но мне же необходимо сейчас у него кое-что спросить: — Костя! Чернов, мать твою! Художник! — Он сонно посопел носом и открыл глаза.       — О, проснулась? Такое ощущение, что я тебя не поцеловал, а силы высосал, Совка! Можешь ты мне ответить, почему всё время в обморок падаешь? — он завалил меня вопросами, но я задала ему свой:       — А нас куда везут?       Он обижено посмотрел на меня — я же на его вопрос не ответила! Но всё-таки ответил мне на мой:       — В диверсионную школу. Снова… — он потянулся ко мне носом. Я возмущённо отпрянула от него:       — Кот, я не колбаса, чтобы так меня нюхать! А их не смущает то, что у тебя…ну, руки нету… — я почесала нос пальцем, немного смутившись.       — Они сказали, мол, инструкторами. Ты — по метанию ножей, я — по рукопашке… Они там новых ребят привезли… — ответил Чернов, целуя меня в кончик носа. Тут я не выдержала — я навалилась на него сверху, накрыла его губы своими… Через минуту без дыхания я отпрянула от его лица и спросила:       — Значит, вместе?       — Конечно! — Костя обхватил меня за талию целой рукой и мы задремали… Как-никак — устали от всего того, что свалилось на нас за какие-то сутки…