Все против меня или Я совсем другая

POV Джульетта

Нам, женщинам, хочется пролистать прошлые дни своего мужчины не для того, чтобы изучить «врага», не наступать на те же грабли или выработать лучшую стратегию поведения, а просто… чтобы быть в курсе. Осенью каждая женщина немного колдунья. Ведь багровые листья будят в душе древние, как мир, воспоминая об огне с таинственным зельем — и его рецепт глубоко внутри.

Как же тяжело постоянно осознавать, что больше нет кого-то из знакомых или близкого человека. Смерть… смерть окружает нас повсюду, куда не глянь. А для такой как я, так вообще постоянно только смерть и видишь. Какая-то частичка меня понимает, что пройдет определенное количество лет, и вернувшись вновь в Форкс уже не будет знакомых и приятелей, может быть будут их старые дети и повзрослевшие внуки и правнуки, а я так и буду той молодой девчонкой, которую могут только выдать глаза, в которых скопился жизненный многолетний или многовековой опыт. Так же я со страхом осознаю о том, что Трэвиса не будет в моей жизни… никогда. Нам отведено несколько лет и все… финиш…. Если только до моих родителей не дойдет до конца все-таки, что Трэвис моя судьба и позволят его обратить. Либо мне придется пойти на хитрость и просто-напросто сбежать с ним. А что?! Данная идея имеет место быть и следует её обдумать на досуге…. Ну а сейчас мы выходили все из спортзала, чтобы пойти на занятия. Точнее кто-то пойдет на занятия, а кто-то красиво с них улизнет, и будет искать уединенное местечко для двоих. У меня уже есть в мыслях на примете одна поляна, на которой растут невероятной красоты цветы, благоухающие в сентябре неповторимыми запахами. А разнообразие красок просто доводит до головокружения. - По такому поводу, могли бы и занятия отменить, - сокрушался Грэг, который шел рядом со мной. Он одной рукой взлохматил себе волосы, доказывая тем самым непонимание по отношению к его персоне. Так же он надул щеки, а потом со свистом выдохнул весь воздух. - Грэг, - возмутилась я, - данное событие не какой-то праздник или красный день в календаре! Для родителей девушки это конец света! А ты думаешь только о том, чтобы отменили занятия?! Я хотела и дальше сокрушаться, пока мне не прикрыл рот своей ладонью Трэвис: - Вот-вот, - ухмыльнулся он, - просто прогуляй школу и все! Прям как мы сейчас поступим! Глаза Грэга округлились, и одна бровь поползла вверх от такой новости, а мои щеки моментально покраснели. Черт! Как неловко-то вышло! Никогда не пойду в монахини или еще какие-нибудь секты, убеждать людей в своей неправоте не мое, если это только не мои близкие, особенно отец, который, кстати, только что прошел мимо меня и кинул в мою сторону миллиард молний. Вот только, папочка, все они пролетели мимо меня! От этой мысли я ухмыльнулась, и Джейкоб остановился, наверное, чтобы сказать какую-нибудь гадость, колкость, а точнее засыпать меня различными нравоучениями о том, что можно, а что нельзя. Но Ренесми приободряющее мне улыбнулась, покрепче сжала руку отца и потащила его в сторону корпуса, в котором у них должны были быть занятия. Трэвис и Грегори молча проводили их взглядом. Им представлялись редкие случаи попадания на мои с Джейкобом перепалки, которые они не знали, как остановить. - Я смотрю, тебя сегодня пронесло от очередной перепалки, - спросил меня Трэвис и поцеловал в висок, отчего мне стало еще уютней в его объятиях. – Хотя с утра ты уже имела несчастье с ним поругаться и идти пешком до школы. - Да ладно! – воскликнул Грэг, от такого удивления у него даже челюсть начала опускаться, и чтобы этого не допустить я одним пальцем захлопнула её, «спасибо» мне послужило улыбкой от этого энергичного хамоватого парня. - Ну да, - мне не хотелось развивать данную тему, потому что эта та тема, о которой лучше умалчивать. - Порой мне кажется, что он никакой тебе не брат, а самый настоящий отец! – Грэг все-таки проницательный, наверное, он даже не понимал, в какое «яблочко» попал с данным заявлением. - С таким отцом проще сразу же повеситься, - засмеялся Трэвис. – Ой, как не повезет его настоящему ребенку, который родиться в будущем. Заранее ему или ей сочувствую. - «Спасибо», - с грустью подумала я. Радует, что, заведомо не зная всего, Трэвис мне сочувствует. - Давайте не будем развивать данную тему? У меня она уже в печенке сидит, - хотелось побыстрей улизнуть из школы, чтобы не заметил ни один из учителей и найти поляну, которую можно будет назвать нашей с Трэвисом. Трэвис посмотрел в мои глаза, отчего весь пейзаж исчез, и сейчас перед моими глазами стояла только зелень. В данную минуту могу любому доказать, что небо и солнце зеленые и никак иначе! Потребовалась секунда, и мне показалось, что Трэвис прочитал мои мысли о том, что нужно, как можно быстрее улизнуть со стоянки и один уголок его губы потянулся вверх. Он нежно поцеловал меня в щеку и повернулся в сторону своего друга. - Ладно, некогда нам тут с тобой лясы точить, нам нужно сматываться отсюда, пока никто не просёк, что мы задумали, - после этих слов Трэвис посмотрел на меня и подмигнул, а я не смогла не подарить ему одну из своих улыбок. И если нам было хорошо и весело, то Грэгу было с точностью да наоборот, я прям чувствовала, что он совершенно не хочет оставаться в школе и грызть гранит науки, тем более в гордом одиночестве. Но также он понимал, что если напросится с нами, то будет, как пятая нога у коровы. - Как бы грустно мне не было от того, что вы меня оставляете одного одинёшенького, - для большей театральности он томно вздохнул и сделал вид, будто смахивает с уголка глаза слезинку, - но один вопрос нам все же стоит прояснить! - И что же нуждается в такой незамедлительной спешке, - мне даже стало интересно, что Грэг собирается обсудить. Или он просто-напросто тянет время, чтобы нас реально спалили?! - Я по поводу Ла-Пуш. Так ты с нами или против нас, - спросил у меня Грэг. Вот именно эту тему я тоже не хотела затрагивать, а увиливать от нее, как можно дольше. - А что тебе в моей фразе «Дайте мне подумать» было непонятно, - поинтересовалась я у Грегори. Он уставился на меня с прищуром во взгляде. - В принципе все твои фразы и словечки мне всегда понятны. Ты умеешь донести их до самого центра моего обширного мозга. Но здесь несколько иной случай, потому что мне нужно закупиться различной провизией, да и списки составить, кто с кем поедем и тому подобное…. – после каждого приведенного довода Грэг загибал палец на своей руке, как бы тем самым давая мне понять насколько все серьезно, и как он ответственно подходит к своим обязанностям. Но если я ему скажу, что Джейкоб меня не отпускает, то последует куча ненужных для меня вопросов. Все это время Трэвис неотрывно смотрел в мое лицо, отчего мои щеки стали розоветь. И почему же моя семья считает, что у меня с ним все несерьезно?! Что это не та любовь, ради которой стоит умереть?! Ведь мы можем угадывать желания друг друга в миг! Каждый жест и каждое недосказанное слово другой может продолжить, когда первый начал. И я считаю себя целой половинкой только тогда, когда он меня прижимает к себе, вот тогда у меня нет чувства одиночества. Да что там! Я даже забываю о том, что я не человек, а лишь идиотское подобие ему, с более развитыми способностями. Кто бы что ни говорил, но мы созданы быть друг с другом. Осталось только пробиться через броню непонимания и неверия, но я уверена, что вдвоем мы все одолеем! - Джи, а все-таки, что ты скажешь? Неужели тебе не хочется в Ла-Пуш, - спросил у меня Трэвис. Кто не хочет?! Я не хочу!? Да я самая первая в многокилометровой очереди попадания туда! Да вот только фейс-контроль, кажется, не смогу пройти. Ну, сотрет меня Джейкоб в порошок! - Мне очень хочется…. - И в чем тогда проблема, - ударил в ладони Грэг. - Но скорей всего это просто невозможно…. - Почему, - в один голос спросили ребята. Они уставились на меня, и деваться мне уже было некуда. Нужно было придумать какую-то отмазку, но на мою погибель в голову ничего не шло. - Вот как-то так, - с грустью в голове пробормотала я, надеясь, что ребята дальше не будут меня пытать, а то того и гляди Грэг из своего рюкзака достанет паяльник, привяжет к дереву и будет и далее выпытывать причину моего нехотения ехать в самое клеевое место в этом городишке. А для пущей эффективности, чтобы мои слова были поняты, я развела руки в стороны и хлопнула ими себя по бедрам. Трэвис и Грегори отошли от меня на метр, повернулись друг к дружке и стали болтать, будто меня рядом с ними не наблюдалось. - Слышал, что твоя не сможет поехать в Ла-Пуш, - со всей серьезностью в голосе проговорил Грэг. Трэвис провел ладонью по щеке и, скривившись, будто от боли и огорчения пробормотал: - Угу…. Я не знала, как реагировать на этот весь цирк – то ли плакать, то ли смеяться и поэтому я решила дослушать их до конца, сложив руки на груди. - И что ты будешь делать, - с полным пониманием к делу поинтересовался Грэг. - Думаю, что терять мне совершенно нечего. Моя любимая откровенно меня кинула, поэтому придется… - но Трэвис не успел договорить, за него продолжил Грэг: - … позвать свою бывшую? Он заглянул в глаза своего друга. - Ты про Анну-Марию что ли!? Ну, это уже наглость! При мне обсуждать своих бывших! Я думала, что чувством ревности не страдаю, что мне присущи только гнев и злость, но кажется, что как всегда глубоко заблуждалась. Мне хотелось рвать и метать, и первым приложить головой об стенку именно эту загадочную Анну-Марию, раз мальчишки её вспомнили, да еще с таким придыханием. Но надо успокоиться. Я уже чувствовала, как по венам течет адреналин злости, что любой малейший толчок, и я могу перевоплотиться в волчицу. Надеюсь, что мои глаза не стали из черных в ярко-голубые…. - Что за Анна-Мария, - влезла я в их разговор, надеясь, что мой голос не дрогнул, и вопрос я задала бодренько и непринужденно. Трэвис и Грегори обнялись и на один лад начали томно произносить: - Ох, эта Анна-Мария… да-а, Анна-Мария…. Мне это все надоело, я аккуратно сняла с плеча свой рюкзак, замахнулась и стала бить им двоих оболтусов, которые уже стали произносить «Анна-Мария» на манер пения. Я била их куда придется, хотелось чуточку увеличить свою силу, но понимала, что переходить за рамки дозволенного не стоит, поэтому била слегонца. - Джи, Джи, стой! – смеясь, кричал Трэвис, пытаясь укрыться рукой от ударов по спине. - Жюли, - поддерживал в смехе друга Грегори, - от тебя я такого не ожидал! Неужто ты ревнуешь?! От такого вопроса я даже остановилась и перестала бить несносных друзей рюкзаком. Что я могла им ответить? Конечно же, ревную! А как иначе? За весь год Трэвис не обмолвился ни словом об этой Анне-Марии… блин, имя дико бесящее! Кто же мог так назвать свою дочь?! Кому она досадила еще ребенком? - С чего ты взял, - поинтересовалась я у Грэга, с шумом выдохнув. Трэвис приблизился ко мне и уже хотел обнять за талию, но я ударила его по руке: - Не обнимай меня! - Ты чего? Обиделась? Да мы же шутили! - Ну, конечно же! Так я вам и поверила! Значит, раз я не могу куда-то поехать, то нужно звать своих бывших!? – во мне вновь закипала злость, которая отравляла кровь, заставляя морщиться от боли. Почему же так больно? - Любимая, ну правда, - ворковал рядом со мной Трэвис, пытаясь посмотреть в мои глаза, которые я постоянно отводила от него. – Нет никакой Анны-Марии в жизни. Может быть кому-то и повезло жить с таким именем, но мне такие мадамы не знакомы. А данная особа плод нашего воображения. Должны же мы как-то дурачиться? - А вот этого не надо! – обиженно произнес Грэг, - я знаю одну Анну-Марию! Трэвис с ужасом во взгляде посмотрел на друга, который рыл ему могилу все глубже и глубже. - Ну да, - продолжил он, - она главная героиня какого-то бразильского сериала, который когда-то смотрела моя мама. Там такая нехилая заварушка разворачивалась…. Ее еще в роддоме похитили и воспитали приемные родители, но когда ей исполнилось восемнадцать лет, то она пошла работать сиделкой к одной старушке, она оказалась ее бабушкой, которая на протяжении всего времени не теряла веры в то, что найдет внучку и…. - Уймись, - в один голос крикнули я и Трэвис. Грэг непонимающе на нас уставился, он так увлекся своим враньем, что мне все это надоело, я повернулась к Трэвису и спросила: - Так мы забиваем на школу? Трэвис улыбнулся одной из своих обворожительных улыбок, которая мне так нравилась и от которой я плавилась, как свеча. - Конечно же! Пошли…. И не посмотрев в сторону своего друга, он повел меня к своей машине. Открыв пассажирскую дверь, он подал мне руку, чтобы я с комфортом разместилась на сидении. Данное обращение со мной заставило меня усомниться в правдивости несуществования некой Анны-Марии. И в мою гениальную голову прокралась не менее гениальная идея отомстить своему любимому парню по полной программе, чтобы запомнил раз и навсегда, что со мной шутки плохи. Меня можно завоевать одной лишь правдой, а вранье будет наказано. И скоро Трэвис узнает, что его ожидает…. *** - Это и есть то «милое местечко», о котором ты говорила? – насмешливо спросил Трэвис, подняв одну бровь. Перед нами открылась довольно-таки мрачная картина сточного водоема. Я знала о нем давно, и старалась обходить стороной, потому что вонь от него была жуткая. Вода в нем была темно-зеленого цвета, по центру красовалось возвышение с одним деревом, которое просто чудом выжило в таких условиях. Стараясь не засмеяться в голос над выражением лица Трэвиса, я постаралась ему объяснить: - Я не так говорила. Милое местечко – это тот островок «Остров любви» называется, но я там не была, а этот прудик я назвала «довольно романтичный водоем с уточками и цветочками». - Найди хотя бы одну утку или цветочек. - Ну, цветочки есть на другом берегу, камыши, называются, а уточки раньше выплывали из той трубы, - указательным пальцем правой руки я указала ему направление, - но сейчас они вымерли, как мамонты, но ты… еще можешь, если ты так горишь желанием, их найти. - Что? Я на всех правах обманутой девушки толкнула Трэвиса, и так как берег был крутой, упасть ему не составило большого труда. - Хе-хе-хе, - опять же злобно засмеялась я, ведь чувств угрызения совести так и не появились, хотя по идее должны были появиться. Ведь это жестоко скидывать человека в желто-зеленый «радиоактивный» прудик, да еще и осенью… вечером… при температуре плюс десять… в одежде. Эти перечисления можно было бы продолжать еще долго. Но я действовала по девизу «я мщу и мстя моя страшна», и поэтому была только рада, что Трэвис заплатил сполна за все «обидные» слова, которые говорил. Трэвис между тем вылез из воды. - Фу, какой ты мокрый и грязный, - брезгливым голосом сказала я, да и вонь он него исходила наистрашнейшая. А выглядел Трэвис и того хуже. Одежду можно было спокойно выкидывать в мусорку, потому что если ее постирать, то испортится стиральная машинка. В мокрых волосах что-то застряло, а в кроссовках видимо было так много воды, потому что при каждом шаге раздавался забавный хлюпающий звук. - А ты… ты злая, наглая, эгоистичная злоумышленница. Когда Трэвис это все высказывал, я, закатив глаза, вполголоса начала считать до десяти, чтобы его не слушать, но Трэвиса это еще больше вывело из себя. Он начал медленно приближаться ко мне. - Эй, ты чего, - испуганно спросила я, - это же была шутка! Разве не смешно?! У тебя совсем чувства юмора нет! - Ну почему же нет! Ты пошутила, а теперь я также пошучу. - Ну уж нет! Мне оставалось только попытаться убежать, но Трэвис ловко меня остановил, приобняв за талию. - Уйди! - мой голос перешел на крик, - ты же мокрый, а твоя мокрость передается и мне. - Сейчас ты будешь еще более мокрая! - Ох уж эти угрозы! Трэвис взял меня на руки, но я в испуге мертвой хваткой вцепилась в него, и казалось, что уже ничто не заставит от него отцепиться. Я прекрасно знала, что если Трэвис что-то действительно захочет со мной сделать, то он это сделает, как бы не сопротивлялась, потому что в его руках, как маленький беспомощный ребенок. Из-за этого я начала еще больше разводить панику. И почему-то именно в эти моменты я забываю, что столетний дампир, своей быстротой могу уложить Трэвиса на обе лопатки. Наверное, это из-за того, что рядом с ним я хотела себя чувствовать именно этим самым беспомощным ребенком…. - Я тебя за это никогда не прощу, - уверяла я Трэвиса, - так и знай, если ты это сделаешь, то станешь в моих глазах вонючим кастрированным боровом. - Ох уж эти угрозы! - Ты еще пожалеешь об этом! Вот увидишь, если ты попытаешься меня утопить, то сам вместе со мной пойдешь ко дну. Да-да, так и будет, будем разыгрывать спектакль-драму «Муму-2» или просто «На дне». Но в любом случае, роль тонущей собачки будешь исполнять ты! Вот умора будет! Я понимала, что нахожусь не в самом выгодном положении для таких шуток, но ничего не могла с собой поделать. - Джулс, не бойся, никто тебя топить не будет. Просто мне не нравится, что я один такой мокрый, - Трэвис надул свои губы, отчего мне захотелось их поцеловать, но… есть такое слово «нельзя». Особенно оно актуально мне меня в данный момент, ведь нужно сохранять чувство собственного достоинства и показывать, что я до сих пор обижена. - Может, мы попробуем договориться по-хорошему? - Интересное предложение… ну, это смотря, как договариваться будем. - Для начала поставь меня на надежную твердую землю, - главное только, чтобы он не скинул меня в этот самый водоем, чтобы я ощутила все прелести вони на себе еще больше. - Ну, уж нет. По-моему, переговоры можно и так провести. - Я же о тебе забочусь, дурень! Ты ведь надорвешься, - я слегка ударила кулаком его по голове, чтобы до него дошло. На самом деле мне очень нравилось находиться в его объятиях, и я знала, что он не надорвется. Но я все же держу марку обиды! Мне нужно это повторять, как можно чаще, в противном случае я первая сорвусь и поцелую его, не смотря на его благоухание. - Спасибо, конечно, заботливая моя, но меня вполне устраивает мое положение, - не сдавался Трэвис. По упрямости он мне не уступал. - Хорошо. Но мне как-то неудобно вести задушевные беседы в висячем состоянии. - Любимая, обстоятельства складываются не в лучшую для тебя сторону, поэтому не выгодно как-то тебе ставить условия…. Ну, так о чем ты хотела договориться? Я поняла, что здесь нужно сбавить обороты, иначе мы будем до ночи спорить о том, поставить меня на твердую землю или оставить в надежных любимых руках. - Ты меня ставишь на землю, а я еду в машине с тобой к тебе домой… таким мокрым и грязным… чтобы ты усох, то есть обсох. - Предложение принято! – ни секунды не раздумывая сказал Трэвис. Он поставил меня на ноги, но вот только я не сразу вспомнила о том, что пора бы отцепить руки, которыми обвила его шею. Когда же спохватилась, то сделала это так поспешно, что на губах Трэвиса появилась едва заметная усмешка. Как всегда мои старания пошли прахом….