Моя (не)идеальная жизнь: Превратности судьбы

Две минуты тишины, и я всё же тихо выругался, разгибая поджатые ноги. С чего я вообще должен прятаться? Прячутся и оправдываются только виновные! Это рыжий приказал мне остаться, так пусть и разбирается с этим! Да и вообще, не убила бы меня Конан, я ведь всего лишь спал! Правда, несколькими днями ранее я не спал, а переспал, с Пэйном, но опять же, почему за его поведение должен огребать я? И вообще, я не знал что это был он! Бесит! Приняв вертикальное положение, я подумал о том, что лежать мне нравилось больше. Перед глазами плыло, мышцы ныли, кости ломило и долго стоять у меня всё равно бы не вышло, поэтому я сел в кресло пирсингованного, тут же утопая в нём. Размерчик явно не мой, и как он вообще здесь сидит? Неудобно же! Взгляд задержался на пачке сигарет знакомой марки, но я лишь поморщился, ощущая горечь пепла на языке, а вот открытая бутылка с водой заставила сглотнуть. Только когда я сделал несколько живительных хлебков, мозг ехидно заметил, что эта вещь не принадлежала мне, и не стоило её трогать без разрешения. Пить не перехотелось, но как-то не лезло больше ничего в горло. Бесконечное количество бумаг, графики, схемы и таблицы перемешивались с текстом, и я старался не читать оставленную без присмотра информацию, но заняться было категорически нечем. Сложенный ноутбук мигал лампочкой зарядки батареи, но я бы не рискнул его касаться, в конце концов, Пэйн — это ни Чику, и спуска за такое поведение мне не дадут. Следовало ли мне вернуться назад под стол, я даже не успел подумать, заснув прямо в кресле. Давненько я не видел себя со стороны, точней мне снился я сам, спящий в кабинете главы Ватикана и по совместительству Акацуки, а может и наоборот, не знаю. Приход синеволосой закончился молниеносным выстрелом прямо в меня, отчего я проснулся в холодном поту и панике. Вот только никого не было, и липкий сон с моей нелепой смертью граничил с бредом при высокой температуре. Жалостливо окинув взглядом бутылку с недопитой водой, я прикрыл веки не в силах потянуться за ней. Катастрофически душно, и из-за этого я даже не могу понять, как движется время, сплю ли я? Пять минут прошло или несколько часов? Ненавижу дезориентацию. Жарко. Тело сдавливают тиски чужих рук, отчего я начинаю задыхаться, а ритмичные движения выкручивают узлом низ живота. Секс?! В этот раз я проснулся от собственно громкого и хриплого стона, вот только кабинет был по-прежнему пуст. Мне привиделись руки Какудзо, но при этом я думал, что это был Маршалл. Что за?! Нет, во сне часто бывает такой феномен, что ты видишь одного человека, но при этом осознаешь его как абсолютно другого, и это не кажется чем-то странным, но… Секс с Маршаллом? Серьезно?! Назойливое насекомое билось в стекло, будто пальцы печатающие строки на клавиатуре, ужасно раздражающий звук, особенно когда так хочется тишины. Вот теперь мерещится злой Антонио, наверное тоже будет стрелять в меня. Я словно на большом лайнере, где-то в транспортном отсеке, поэтому всё так смешно шатается и плывёт. Мне начало казаться, что кресло Пэйна крутится волчком и ездит по всей комнате, а я даже не могу слезть с него. Разлепить бы ссохшиеся веки, а не вяло хохотать от того факта, что я вижу внезапно ставший цветным кабинет сквозь закрытые глаза. Голоса говорили на латыни, и я не знал этого языка, но слушалось всё это очень эпично! Точно! Я жертва на алтаре! Вокруг меня силуэты в темных длинных балахонах с надвинутыми на лица капюшонами, и где-то в небе летит пузатый дракон! Белый. Точно, хочу белого дракона с длинной шеей, во всяком случае, паленым уже точно пахнет. Клещи сдавили горло, рывком приподнимая меня в кресле, а моих ускользающих сил не хватило даже на то, чтобы вцепиться в чужую руку. Не похож этот сон на сон. Чужой был совсем рядом и вроде душил не смертельно, скорее обозначая своё превосходство, а не пытаясь убить. Колени держали тело, позволяя стоять в кресле, которое уже действительно стало крутиться, увлекая меня за собой, полностью выбивая опору. Хватка на горле ослабла, а вторая рука чужака подхватила меня подмышку, отчего я сел прямо на подъехавший подлокотник, заваливаясь на мужчину. — Уууииии! — Выплюнув распухший язык наружу и чуть не задохнувшись, я выдал то, что уже давно хотел сказать, жаль что поднять обе руки вверх и изобразить безудержное веселье сил не было. Всё плыло, но я понимал, что кресло уже не крутилось, кружилась голова. Сердце ухало так, что барабанные перепонки резонировали с этим быстрым ритмом, будто надеясь прорвать тонкую мембрану. — Господин! — Я тяжело вздохнул от громкого голоса Антонио, хотя тот факт, что «чужим» оказался никто иной, как глава Акацуки, меня нисколько не удивил. — Твои выходки, Дейдара, должны иметь границы. — Как ни странно, но сейчас было абсолютно всё равно, я не боялся рыжего и все инстинкты самосохранения молчали, наверняка сгорев от высокой температуры. Нужно дышать чаще и глубже, чтобы снова не отключиться. Руки слабо сжали теплую ткань на груди пирсингованного, а лоб уперся в его пресс, отчего горло перестали удерживать, накрывая мой огненный затылок ладонью. Что дальше? Что я снова сделал не так? — Посмотри на стол. — Перед глазами мутная пелена и всё плывёт, но даже сквозь этот туман я увидел залитый водой ноутбук и документы. Не могу пошевелиться, в отличие от Антонио, переминающегося с ноги на ногу. Время останавливается в ожидании, даже сердце замирает, а в голове вакуум. Это ведь не я? Надо сказать, что это не я, но у меня нет стопроцентной уверенности, только смятение. Мне было плохо, и я точно брал бутылку, чтобы попить, но я закрутил крышку и поставил её назад. Вроде. Продолжая смотреть на стол, я снова прислонил голову к рыжему, слушая как ровно бьется его сердце. Неужели здесь нет камер? Чёрт! А что если камеры есть, и он как раз поэтому обвиняет меня, ведь времени посмотреть чем я занимался было более чем предостаточно. Кулаки разжались лишь для того, чтобы обнять торс Пэйна, и его сердечный ритм сделал дополнительный удар, мгновенно выравниваясь, пытаясь сделать вид, что я не смог его удивить. Галлюцинации? — Повтори ещё раз, Антонио, было ли всё это, когда ты только открыл дверь? — Мальчишка стал белей снега, а я даже позлорадствовать не успел, потому что рыжий отступил назад ловко перехватив меня за шкирку. Потеряв опору, я полетел вниз, но благодаря пирсингованному приземление было мягким, хотя пол, по ощущениям, казался не надежней кресла. — Я всё могу объяснить. — И заикающийся голос снова перешёл на латынь, от которой у меня зубы заскрежетали. Может в меня вселился дьявол? А что, это бы многое объяснило. Пэйн сел в нагретое мной кресло, а я, собрав всю волю в кулак, поднялся на ноги, не желая сидеть ручной собачкой у его ног. — Дейдара, твой «отпуск» заканчивается в понедельник. — Не знаю, кто из нас впал в ступор больше, я или Антонио? Рыжий прервал его на полуслове, словно отмахнувшись от надоедливой мухи, и обратился ко мне. — Сейчас тебя проводят в лазарет, где ты пробудешь до указанного срока. Получи от этого максимум пользы. — Ненавижу медиков. Почему нельзя просто выпить таблетку и поваляться в кровати, пусть даже и в такой дрянной? — Антонио, проводишь Дейдару, а после мы продолжим разговор. Наедине. — Всё. Пиздец тебе, парень. — Как прикажете, господин. — Ага, ещё скажи «слушаю и повинуюсь». Бесит. Парень поклонился и, не отрывая взгляда от пола, направился к двери, забавно пятясь, как рак. Значит, это всё же не я залил документы? Или я, но Антонио мог предотвратить это? Появилось острое желание произнести хоть что-то, но распухший язык служил напоминанием того, как нужно вести себя в этом месте. На всякий случай я кивнул, мало ли, вдруг я всё-таки попадал в поле зрения рыжего, и только после этого, пьяной походкой, направился к свету в конце туннеля, точней открытой в коридор двери. За всю дорогу никто не произнес ни слова, а в лазарете для меня была уже приготовлена мягкая кровать, отделенная от других простой ширмой. Капельница, сон, и на меня даже не напялили больничную рубашку, позволив остаться в своём белье. Я не болел, просто слишком много травм, событий и усталости. До понедельника я отдыхаю, но всё окончательно запуталось, ведь я не знаю какой сейчас день недели, вдруг уже воскресенье? Это будет очень забавно, я тогда Чику высмею и скажу, что у Пэйна всё же есть чувство юмора, и он точно испытывает эмоции. Эмоции. Как бы я хотел ничего не испытывать, это было бы просто идеально, я бы смог перестать ненавидеть себя. Заснул я ещё до того, как капельница опустела наполовину. Как выяснилось на следующий день, среда — это не воскресенье, и в запасе на восстановление у меня было ещё немного времени. Не знаю, насколько это продуктивно — есть и всё время спать, но на большее у меня не было ни желания, ни сил. Еду приносила полная женщина под пятьдесят, она же меняла системы, брала анализы и выдавала прозрачные колпачки с таблетками. Ещё через день наведывались несколько лысеющих мужчин в длинных светлых рясах, чтобы получить какие-то маленькие ампулы и одноразовые шприцы. Любопытство постепенно просыпалось, и я наконец смог не только всё время лежать, но и сидеть в кровати, грея лицо под теплыми лучами солнца, проникшего в помещение через распахнутое настежь окно. Сегодня мне снова перевязали стопы, руку и обработали шов наложенный бабкой кошатницей в Канаде. Иногда складывалось впечатление, что это было чуть ли не в прошлом году, а по факту прошло не больше недели. В пятницу голова стала болеть от вечного причитания этой курицы-наседки. Я ни слова не понимал, но от одних её интонаций меня передергивало. Она явно сокрушалась по поводу моего состояния, всё время норовила подсунуть дольку яблока или несколько виноградин, которые оказались на редкость сочными и сладкими. Почему-то сегодня она решила перевязать мне голову и нанести на лицо дурно пахнущую мазь, может поэтому она подмазывалась в самом начале? Клайд нашёл меня, но в палату его не пустили, и он злился за окном, периодически стуча крепким клювом в стекло, но женщина была непреклонна, однако и согнать его не пыталась, лишь грозя пальцем. Тут всегда так тепло и спокойно, что я даже забыл о том, почему вообще нахожусь здесь. А может я действительно хочу всё это забыть? Воскресенье наступило непозволительно быстро, и я честно лентяйничал, потому что тело восстановилось, а вот делать что-то всё равно не хотелось. Мне выдали корзинку с фруктами и несколькими контейнерами с едой, а также мази и таблетки, напоследок крепко обняв. Женщины в любом возрасте остаются женщинами, с этой их манией заботы, сопереживания и жаждой телесного контакта. Бесит! Хочу назад в лазарет. Это была моя первая мысль, когда я вернулся в свою «камеру». Клайд загадил её настолько, что её проще было подорвать, чем привести в божеский вид. Оказывается, перед тем как отправиться к Пэйну, я оставил недоеденное «нечто», и судя по образовавшемуся количеству мха и плесени, маленькие грибки организовали свою колонию и уже эволюционируют. Захотелось проблеваться. Наглый вороний клюв с каким-то злорадством дождался, когда я перестелю свежее белье на кровати и испражнился прямо на подушку, тут же получив ей же. Эта маленькая паскуда выросла слишком мстительной, и что его, спрашивается, так задело? К полуночи я рухнул без сил, умудрившись съесть всё содержимое корзинки, конечно же поделившись с обнаглевшим пернатым. Мы всё ещё не разговаривали, но уже не пытались усложнить жизнь друг другу. Я даже не помню в какой именно период нахождения меня в Ватикане, я умудрился загнать Тоби в черный список, но проверяя мобильный, я был рад своей смекалке. Интересно, днём меня отправят на задание с ним? Заведя будильник и проворочавшись ещё немного, рассуждая на тему, как быстро я подстрою смерть этого клоуна в маске, я всё же уснул. — Ненавижу утро, да. — Не разбить телефон о стену помогло только чудо, иначе это объяснить у меня не вышло. Оглядев конструкцию из унитаза и душа — «два в одном», я едва не заскулил, вспоминая прекрасную душевую комнату в лазарете. — Нахрена делать вообще такие помещения, м? — Это явно не гостевая комната, но и не камера, так для чего? И одежда бесила, и крылатый раздражал, а уж взошедшее солнце, слепящее глаза, так вообще было главным дьяволом сегодняшнего дня. Смутно помня маршрут, я направился к кабинету пирсингованного, который за всё это время даже не попался мне на глаза, а хотя с чего он должен был это делать? Язык уже давно прошёл, но привычка его зажевывать ещё осталась, что со стороны наверняка выглядело достаточно комично. — Входи. — После моего стука сразу же последовало разрешение вторгнуться в личное пространство главы Акацуки, но… динамит мне в рот! Какого чёрта мне ответила Конан?! Я, как идиот, стал вертеть головой пытаясь понять, в нужном ли я месте, и по всем моим обрывочным воспоминаниям я был именно около кабинета Пэйна. — Утро, да. — Толкнув дверь и оказываясь внутри, произнес я. Помещение то самое, интерьер тот же, но вместо рыжего за столом сидела синеволосая. Ноутбука у неё не было, зато планшет отлично заменял его. — Ты летишь в Германию и устраиваешь теракт во французском посольстве. Оставишь это у порога местной полиции и возвращаешься с полным отчетом сюда. — Она положила на стол небольшую коробочку, перетянутую обычной бечевкой, мгновенно переходя на деловой тон. Сверху лежал паспорт и билет на самолет, а я продолжал находиться в полном ступоре. — Я лечу один, м? — Меня расчленили взглядом. Быстро и расчетливо, без садизма и мучений. — Для такой простой вылазки тебе нужен ещё кто-то? — Молчи, Дейдара, она всего лишь провоцирует. Может у неё вообще ПМС? — Или может ты снова хотел устроить из своего задания тайное рандеву? — Снова? Когда это я вообще таким занимался? От негодования лицо исказила гримаса непонимания, и я не выдержал. — Я вообще-то говорил о Тоби, да. И я скорей свою же глину сожру, чем буду думать о подобной хуйне, находясь рядом с ним, да. — Вот же стерва! Озабоченная мегера! — То есть ты хочешь сказать, что ты не в курсе, чем сейчас занят твой напарник? -Ты посмотри на неё! Всё перевернула, и я теперь снова в чем-то виноват. Хрен тебе. Хотя ты только о нём наверно и думаешь. — Я ему не нянька, да. — Где вообще сказано, что мы должны делать что-то вместе без указаний? Я могу понять, когда задание выдается на команду, и то, даже при таком раскладе, никто не обяжет нас быть вместе. Можем условиться встретиться где-нибудь на середине, выполнить поручение и разойтись дальше по своим делам. Личные задания можно выполнять лично, в конце концов! И помощь этого человека мне точно не нужна! — Так и я тебе не нянька. — А? Это тут вообще причем? — Твой вылет через три часа. — На секунду мне показалось, что на меня ведро с дерьмом вылили, и я стою тут, обтекаю. Синеволосая уткнулась в планшет, а я хлопал глазами кусая язык, чтобы не съязвить что-нибудь лишнее. Это у них семейное? Или она от Пэйна так нахваталась? И вообще они вместе только номинально, чего она так на меня взъелась-то? Антонио вообще отсасывал рыжему, не стесняясь, и до сих пор жив, кстати, а ведь я его не видел больше. Сдох что ли? Пожелав ей зачем-то хорошего дня, я забрал то, что мне причиталось и отправился в свою «комнату» объяснять Клайду, что снова исчезну на некоторое время. Везти с собой пернатого будет слишком накладно, у меня нет на него документов и связей, чтобы провернуть всё быстро. Однако первая проблема заключалась в том, что мне не выдали оружие, а мои сумки с глиной пусты! Как мне достать свои припасы в столь сжатый срок, если регистрация на рейс начнется уже через час, а мне до аэропорта добираться минут сорок? Дьявол! Переодевшись в обычную одежду и нацепив пустые сумки, я перепроверил билеты и телефон, тут же вспоминая, что нужно взять на всякий случай и зарядку. Вылет в Германию сегодня, а возвращение завтра вечером, ночью придется снять комнату в отеле и от этого голова пошла кругом. Я вообще не помню Германию с земли, пролетал её на вертолете, что-то взрывал, но я не знаю эту страну, да и с немецким у меня большие проблемы. Почему нельзя было предупредить заранее? Уже у двери я вспомнил про свёрток, который чуть было не забыл и это было дерьмовым началом. Я слишком нервничаю. — Надеюсь, это будет хоть чуточку весело, хм. — Под громкое и недовольное карканье я закрыл за собой дверь, пытаясь решить дилемму — звонить своему «напарнику» или нет, ведь у него могли быть связи в Германии. — Может попробовать настоящего немецкого пива, м? — Пытаясь успокоить сам себя, я всё-таки достал мобильный, чтобы вытянуть маску из черного списка.