17 moments of love

— Почему ты меня не любишь? Простой вопрос рассыпался на осколки в стенах их маленькой комнаты. Вону смотрел на Сунёна так преданно. С немой надеждой в глазах. Заблудший. Какой-то не по-весеннему одинокий. Хотел услышать «выброси глупости из головы», но в ответ получал лишь холод. «Ты дурак, Чон Вону, я люблю тебя очень-очень». Нет, Чон Вону был далеко не дурак. Чон Вону мёрз до синих рук и немеющих пальцев, когда на улице было невыносимо жарко. Чон Вону ломался. Его избивали словами, а он добивал себя мыслями. Не мог. Терялся. Бежал куда-то бесцельно, чтобы вернуться в родные четыре затхлые стены и увидеть его. «У нас же всё хорошо». Да только Вону был не уверен, что «мы» у них осталось. Да и «хорошо» сменилось антидепрессантами, кучей алкоголя и желанием отдать себя кому-нибудь просто так. Просто возьмите. И любите. Пожалуйста. Иногда Сунён становился прежним. Цеплялся за Чона руками и ногами, утыкался носом в плечо и шептал бессвязные глупости. Но чем дальше, тем реже это происходило. Квон, казалось, сжёг все мосты, оставив на память их декорации. Больно. Вону боялся сделать лишнее движение, чтобы их не разрушило случайным дуновением ветра. Он был собакой. Его избивали, отталкивали, а он продолжал возвращаться к хозяину. Преданный. Одному человеку, который когда-то вихрем ворвался в его жизнь и сделал её настоящей. Вону уже и не смел надеяться на счастливый конец. Его система стабильно выдавала ошибку 404. Не найден был не только рай, но и он сам. Потерянный. Брошенный на произвол холодного моря одиночества. И их общий дом стал просто небольшой квартирой на окраине. Там больше не было уюта, там под потолком витали немые вопросы и невысказанные мысли. И воздух становился тяжелее день ото дня. Как зыбучие пески. Оба уходили на дно и не могли найти силы, чтобы вернуться на поверхность. И Вону бы рад, но Сунён смотрит косо. Не подходи. Добьёт. Окончательно переломает все кости. — Я люблю тебя, Вону, слышишь. Не оставляй меня сейчас. Очередное «сейчас». Всё наладится. Когда-то. В настолько необозримом будущем, что Вону хочется рвать на себе волосы. Почему всё происходит именно так? Почему Сунён прячется от него, заставляя раз за разом проходить всё это. Когда болит где-то глубоко под рёбрами. И сердце бешено стучит. Рвётся наружу. И хочется помочь, но не получается. Не позволяют. И это всё так же больно. И Вону глупо, наверное, держаться за всё это, но уйти не может. Знает, что без его молчаливого присутствия Квон на части разлетится. Как карточный домик. Да и любит он его. Любит каждую деталь, каждый момент, проведённый вместе. Любит смешные глаза на 10:10, неугомонное желание свернуть горы. Любит «давай, вставай, мы летим в Африку», любит пешие прогулки где-то в районе заката, так, чтобы уходящий день мягко освещал точёный профиль Квона, красиво оттеняя цвет глаз. Любит одну вишнёвую сигарету на двоих, которая медленно тлеет, пока они целуются в парке. Да плевать, что увидят. Плевать уже давно на всё. Сунён стал в его библиотеке книгой под названием «Непредсказуемость». Там же была непосредственность. Нежелание следовать правилам. Неспособность сидеть на месте. В Сунёне было много «не», но почему-то все положительные. С ним всё было наоборот. И это так хорошо. Так по-настоящему. — Пожалуйста, не уходи. Ты заставляешь меня держаться, — обнимает крепко, утыкается носом в плечо, шепчет бессвязные глупости. — Я не уйду. Обещаю.