17 moments of love

Ты — это тот след, который остаётся после тебя в жизни других. Люди приходят и уходят, каждый раз забирая частичку души с собой. Ты даришь им счастливые моменты. Воспоминания. Прикосновения. Даже, возможно, целую вселенную, которую нельзя уместить внутри. Одно счастье на двоих. Одну любовь. И, кажется, что всё хорошо. Только душа иногда разлетается на части под тяжестью чужих следов. Они втаптывают её в грязь. Оставляют пустоту и немой крик о помощи. Заберите меня. Заставьте расцвести снова. Не то чтобы Джонхан не знал всего этого. Он был человеком настолько тонкой душевной организации, что вот-вот и сломается. Не подпускал к себе. Оставлял тепло внутри, снаружи демонстрируя холод. Скалился на каждую улыбку. Пил слишком крепкий кофе, чтобы почувствовать биение собственного сердца. Иногда даже ему казалось, что оно остановилось. Оно так часто пропускало удары, словно за ненадобностью. Оно больше не могло бороться с вечной мерзлотой. А потом на горизонте его жизни возник Сынчоль. Уютный, мягкий, такой, что хотелось цепляться руками. С улыбкой, способной согреть пару планет. И такой чертовски влюблённый в него. В Юн Джонхана, которого даже друзья считали чем-то вроде пережитка ледникового периода. Холодный. Слишком. — Джонхан-щи, о чём ты всё время думаешь? — добрый взгляд больших глаз куда-то внутривенно. — О тебе. Наверное, — максимально честный ответ, который делает его удивительно живым. И лёд, кажется, треснул. Юну странно было, что в его жизни появился человек, о котором можно думать. Которому можно готовить чай по утрам, потому что «Хани-я, я ненавижу кофе, тебе пора поселить дома чай». И он поселил. Огромную коробку зелёного чая с лесными ягодами. Сынчоль их очень любил. Стоило им пойти вместе за продуктами, как тот не мог удержаться и подворовывал клубнику с прилавка. И на все увещевания Джонхана о том, что «да её же помыть надо, она грязная» отвечал хитрой улыбкой. Ему было плевать. Ему казалось, что любовь от всего спасёт. И он был готов на всё, лишь бы видеть робкие трещинки на стекле любимых глаз. Держать за руку. Обнимать. Отдавать все любимые вещи, чтобы слышать в ответ робкое «спасибо». Ведь любовь от всего спасёт, верно? Только Юн был с ним не совсем согласен. Джонхан потерялся. Он не мог до конца разрушить крепость, которую возводил годами вокруг своей души. Но и Сынчоля отпустить не мог. Потому что любил. Возможно, неправильно. Возможно, колко. Но любил так, как никого раньше. Каждую ночь он засыпал с мыслью, что это всё так не правильно. Он не должен давать ложных надежд, не должен привязывать человека к себе сильнее. И ему казалось, что он прекрасный актёр, прекрасно скрывает свои эмоции. Но Чхвэ всё понимал. Он знал, на что идёт. Знал, какую цену платит за собственное счастье. — Джонхан-щи, послушай меня, — неожиданная серьёзность в голосе и пристальный взгляд. — Я знаю, что ты не любишь меня так, как я люблю тебя. Но я хочу быть рядом. Просто позволь мне это. — Но это же… — Неправильно, да? — вымученная улыбка. — Я знаю. Но мне всё равно. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Я хочу, чтобы ты отпустил себя. Наслаждался моментом, — долгая затяжка и взгляд куда-то в пустоту. — Последствия были, есть и будут. Давай жить моментом. Любить наше «здесь и сейчас» на двоих. Ментоловый дым, наполняющий лёгкие. Необычное ощущение где-то глубоко внутри. Счастье? Едва ли. Покой? В это верится с трудом. Это был след. След, который Сынчоль так или иначе уже сумел оставить в жизни Юна. След, который может стать первым шагом по дороге к новому началу.