Adora

      Андреас стоял на автобусной остановке, сунув руки в карманы длинного чёрного пальто, изредка поправляя его и переминаясь с ноги на ногу. Моросил мелкий дождь, потемневший асфальт влажно блестел под колесами автомобилей. Свой автобус полублондин упустил: стоило парню открыть дверь книжного магазина, как нужный транспорт тронулся с места, на секунду пропал за цветочным киоском и настырно вильнул полированным бампером на прощание. И, как назло, ничего попутного! Стой себе, глазей по сторонам, мёрзни. Можешь даже повспоминать, как день на работе прошёл. Например, мужчину, надушившегося чуть ли ни всеми духами в магазине и никак не верящего, что Анди — парень, или блондинку с таким загаром, что невольно подумываешь, сколько недель нужно лежать в солярии. Тяжела и неказиста... Работа консультанта. Худек попытался утешить себя тем, что приобрёл несколько книг, которые давно хотел прочесть, а автобус скоро, наверное, приедет.       Еще несколько минут мучительного ожидания, и вот он — поезд, который отвезёт его в Страну Чудес... Ой, простите, автобус, который отвезёт его домой. А ещё — кожаная куртка, джинсы, волосы, торчащие из-под шапки, и чёрно-красная арафатка. Сердце ёкнуло; сомнения насчет того, кем мог бы быть этот человек, пропали.       „Двадцать девятое,— пронзила мысль Андреаса.— Де Бюр."       Медлить с выбором парень не стал — рванул с места, позабыв об автобусе, нагнал брюнета и сорвал с него шапку. Вороные пряди рассыпались, и среди них языками пламени — алые. Ханнес обернулся, а на его лице отразилось сначала недоумение, а потом — улыбка. Полублондин, удостоенный взгляда сверху вниз, замер, прижав шапку к груди.       — Привет.— спокойно и, как показалось Андреасу, буднично начал разговор мужчина.       — Давай сходим в кафе.— как можно твёрже произнёс Худек, сжимая шапку пальцами.— Я помню, какой сегодня день. С... С днём рождения.       Де Бюр порывисто заключил друга в объятия и похлопал по плечу.       — Спасибо. Но я бы предпочёл заказать домой пиццу и не заморачиваться никакими кафе. Впрочем… Идём. Раз такой случай.       — Если хочешь, можно и дома.— торопливо прибавил Андреас. Ханнес только усмехнулся.— Я не против. Напрашиваться неудобно.       — Это зря. В любом случае, мокнуть долго под дождём не стоит.       — Я уже почти полчаса...       Брюнет нахлобучил на голову Анди свою шапку и спрятал под неё мокрую чёлку парня, который к тому моменту совсем растерялся.       — Спрячь руки в карманы. Отсюда недалеко.       Уже в коридоре Анди опустил пакет с книгами на пол и снял сапоги.       — Всё же похоже, что ты кого-то ждал. У меня обычно кавардак, если я не жду гостей, а тут чисто, всё на местах.       — Я живу один, так что отправлять носки поодиночке в поддиванные или коридорные ссылки некому. Проходи на кухню, я сейчас "Маргариту" закажу.       — Женщины? — недовольно поинтересовался Страйфи.       — Пицца.— отозвался хозяин из недр холодильника, не прекращая поиски съестного.— Хотя это была бы тоже неплохая идея.       Андреас фыркнул, опустился на стул и пробурчал:       — Будто одной недостаточно...       — Закрыли тему. Я давно уже всё простил.       Де Бюр захлопнул дверцу холодильника и вышел из кухни. Хотя здесь было уместнее "выбежал". Из коридора были слышны отдельные фразы короткого телефонного разговора, иногда — шаги, которые вскоре стихли так же, как и голос виновника уютного домашнего „торжества".       — Ханнес. О, да ты выглядишь так, будто килограмм лимонов съел.       — Всё в порядке. Присаживайся.— мужчина положил ладонь рядом с собой, на обивку дивана.       — Нет уж, это ты вставай! — Страйфи схватился за эту самую руку и потянул Ханнеса на себя.       — Куда ты меня тащишь? — жалобно протянул де Бюр, выпрямившись.       — Музыку хочу включить. Надеюсь, ты не против.       — Зачем это?       — Слишком много вопросов.— Анди уже плюхнулся на место Ханнеса с ноутбуком, и теперь увлечённо что-то искал. Брюнет закатил глаза и шумно выдохнул. Спустя несколько минут заиграла до боли знакомая „Bad medicine". Отложив одно из благ цивилизации, Андреас поинтересовался:       — Ты даже не пригласишь Адору на танец?       Мужчина взял полублондина за тонкое запястье.       — Прекрати так себя называть. Забыли.       — Тебе не нравится об этом говорить... — парень усмехнулся, поднимаясь.— Обними меня за талию, не стесняйся.       — Мне кажется, не самая подходящая музыка, и...       — Мало ли, что тебе кажется.— беззаботно прервал его Анди.— Кто видит? Расслабься.       Сутарайфимоно-тян поволок партнёра в середину комнаты, удерживая его ладонь на талии. Сомневаться, кто вёл, не приходилось. Ханнес, не то смутившись, не то испугавшись такого напора со стороны блондина, попыток к „бегству" не предпринимал. Анди, пользуясь этим, обнял того за шею, прижался к де Бюру...       — Хань, чего это у тебя дверь откры... Та.       — Это... Это не то, о чём ты мог подумать.       Ю застыл, по-прежнему держа в объятиях Худека и ошарашенно смотря в сторону дверного проёма. Человек, пришедший так невовремя, тоже был, вероятно, удивлён. Андреас высунулся из-за плеча Ханнеса, чтобы получше разглядеть гостя. Полноватый мужчина с щетиной и чёрными волосами по плечи не понравился ему сразу.       — Ромео.— начал Ю.— Это мой друг детства, и мы...       — Лобызались тут в день твоего рождения.— закончил пришедший, потерев нос.— Чувак, что это за пидор? Чем тебя бабы-то не устроили?       — Он не пидор.— терпеливо отозвался Ю, поворачиваясь к Ромео спиной.— Иди, если что-то не нравится.       — Я считал тебя мужиком.       Ханнес дрогнул, услышав, как хлопнула входная дверь, и опустил голову. Полублондин приподнял пальцами его подбородок.       — Что за друзья, неспособные принять тебя таким, какой ты есть...       Де Бюр убрал руку от своего лица. Худек, не растерявшись, решил подбодрить друга иным способом — с помощью поцелуя. К сожалению, брюнет этого не оценил. Отпихнул Анди на диван и отошёл, краснея от возмущения.       — Ты нормальный, или как?       — Смотря что подразумевается под словом „нормальный".— парень старался сохранять хладнокровный вид.— Помягче говори. Я не настроен ссориться.       — Сначала „Адора", потом... Это! Что с тобой такое?       — Потише. Ты же не хочешь, чтобы соседи приняли сторону этого "Джульетта-мэна".       — Мне уже плевать. Я потерял друга...       — Кстати, кто это был хоть? Даже не представился.       — Ромео, парень, с которым мы познакомились на работе.— обречённо вздохнув, де Бюр присел на валик.— Он клавишник.       Страйфи присел поудобнее и прижал колени к груди.       — Он очень невежлив.       — Всегда говорит, что думает.       — Сомневаюсь. Хотя за "пидора" ему отдельное спасибо. С шестнадцати лет осознаю, что я бисексуал, а тут превратился в гея.       — Хочешь сказать...       — Ну да. Правда, до того, как ты это узнал, я был гораздо лучше? — Андреас спрятал лицо в ладонях.       — Нет.— Ю внимательно посмотрел на друга и, подумав немного, обнял его одной рукой.       — Я всё испортил.— произнёс Анди тихо. Ханнес уже перебирал варианты ответа в голове, но звонок в дверь вынудил его подняться. Полублондин направился следом. На пороге ожидал заказчика разносчик пиццы.       — Распишитесь, получите... Это у Вас день рождения?       — Да, у него.— ответил за брюнета Худек. Тот выудил из кармана потрёпанную купюру и в ожидании уставился на паренька, роющегося в сумке. Наконец, терпение именинника было вознаграждено внушительной бутылкой Колы.       — От нашей службы, так сказать. С праздником.— разносчик смущённо заулыбался, взял купюру и повесил на плечо сумку. Через пару мгновений его и след простыл. Ханнес посмотрел на бутылку, потом туда, где не так давно стоял курьер.       — Они за мной следят, что ли?       — Видишь ли... — начал полублондин, закрывая дверь.— Я пришёл без подарка и решил, что подарок сам должен будет прийти к тебе. Нет, не думай, конечно, что на бутылке газировки всё закончится.       — Это не так важ...       — Важно всё.— прервал Страйфи его резко.— Мы уже убедились в силе мелочей сегодня.       Ю не понял, о чём именно говорил его гость, но переспрашивать не стал. Понадеялся, что „само всплывёт". Но вскоре он осознал, насколько заблуждался. Андреас под предлогом того, что уже поздно, ушёл, предупредив лишь о том, что следует ждать небольшого сюрприза. Лишь его куртка мелькнула на лестничной площадке.       Два долгих часа провёл Ханнес на кухне за поглощением оставшейся пиццы и размышлениями. На столе, помимо понемногу пустеющей коробки, сиротливо стояла бутылка так и не открытого шампанского. Выпивать одному де Бюру совершенно не хотелось, потому он даже не смотрел в её сторону. Из-под салфетки выглядывала деревянная рукоять ножа, которая, словно нос корабля, утыкалась в складку клетчатой скатерти. Длинную тень отбрасывал пустой стакан, и эта тёмная полоса ломалась на очередной складке скатерти.       Ханнес подумал, что уже поздно. Он поднялся из-за стола и, вглядываясь в серую полутьму, залившую помещения, прошёл в спальню, уже надеясь на то, что ляжет спать и его не будут беспокоить странные, абсурдные сны... Кто-то посреди ночи соизволил позвонить в дверь. Де Бюр направился к двери, безмолвно бесясь, и посмотрел в глазок.       — Служба доставки.       Мужчина, немного подумав, открыл дверь и выглянул, сразу сощурившись и пытаясь привыкнуть к свету.       — Извиняюсь, что так поздно... Сами понимаете, пробки. Это Вы будете Ханнес де Бюр?       Ю кивнул и перестал щуриться.       — Вам подарок от Андреаса Худека.       Хозяин квартиры ожидал получить небольшую посылку, и даже протянул руку, чтобы сразу поставить подпись... Курьер подвинул громадную коробку, в которую, наверное, вместился бы велосипед, к двери, и протянул бумагу получателю.       — Распишитесь, пожалуйста.       Ханнес чиркнул на бумаге и уставился на ничем с виду не примечательную картонную коробку, а потом, опомнившись, пихнул деньги отнекивающемуся курьеру и закрыл за ним дверь. Со странным чувством он открыл посылку.       — Это, должно быть, ошибка... — вырвалось у него.— Откуда ты знал...       В ту же ночь он, облачившись в потрёпанную кожаную косуху и видавшие лучшие времена джинсы, отправился в город на мотоцикле. Как сильно грезил он о „железном друге", можно только представлять. Водительские права пылились обыкновенно на полке, ожидая весны — времени, когда де Бюр ехал к своим родителям и там становился водителем старенькой машинки. А теперь... Быстро он нёсся по сырым улицам, а ветер тормошил его куртку, забирался под футболку, трепал пряди, выбившиеся из-под шлема. Машин уже почти не было, и Ханнес, окружённый огнями, которые перемигивались в предстоящей скоро новогодней сумятице, ощутил некоторое успокоение.       Он остановился на очередном светофоре, поставил ногу на землю и достал мобильный. Новоиспеченный „гонщик" потерял счет времени, а теперь, сделав большой круг по городу, возвращался домой. Парень уставился на экран в задумчивости, открыл телефонную книгу, взглянул на знакомое до боли имя... Сунул мобильный в карман джинс и дал по газам.       „Не думаю, что он будет рад мне посреди ночи",— подумал он, решив отложить всяческие благодарности и прочие разговоры, по крайней мере, до утра.