Казнённая невеста Полночного Царя

Царство Восхода взбудоражено. На главной площади столицы собралась разномастная толпа народа. Аристократы и аристократки, нищие и просто пьяницы сгрудились вокруг лобного места, хотя никого даже не думают казнить. Просто Царю было нужно, чтобы все видели, как меня высекут. Вот и дура, сказал он, что сбежала, хорошая же партия для тебя. Плетка гуляет по обнаженной спине, и, кажется, мой палач получает наслаждение, избивая принцессу. Я усмехаюсь сквозь наворачивающиеся на глаза слезы. Еще бы ему не радоваться, или он, простолюдин, каждый день избивает представителя правящей династии? Не думаю. Думая про неяркое будущее, я почти не чувствую боли. Гораздо, гораздо сложнее терпеть трех выпивших мужиков, размахивающих бутылками из-под водки у меня под носом - Видимо, дружки того, что сейчас орудует плетью. Они корчат рожи, кричат мне что-то нечленораздельное. Вот один наклоняется потрепать меня по голове. Это уже выше моих сил; я кусаю его за палец, не так и сильно, но ощутимо - только чтобы он опомнился. Шумящая толпа затихает, и я чувствую, что рука с инструментом, доставляющим мне дикую боль, замерла в воздухе. Плеть обрушивается мне на спину с еще большей силой, и я могу поклясться, что искры летят у меня из глаз, а удары все учащаются. Я слышу грубый голос, шепчущий проклятия и ругательства за моей спиной, и чувствую, как кто-то с силой ударяет меня в бок. Я перекатываясь на спину, стараясь прикрыть его, и тут же кто-то ударяет меня еще раз, а плетке все равно, спина или живот, она все так же яро бьет меня, оставляя на коже - теперь я могу их видеть - ровные кровоточащие рубцы. Я знала, что будет больно, подозревала, что побег равносилен смерти. Что же толкнуло меня на него? Могла бы я после стольких часов раздумий принять другое решение, выйти за того, кто мне годится и в деды? Я сжимаю зубы, смаргиваю слезы и понимаю, что нет. Все, что я могу сейчас - умереть молча, и я намерена сделать это, чего бы мне это не стоило. Краем глаза, измученная и израненная, я вижу в первом ряду курящего мужчину, со вселенской скукой наблюдающим за мною. Он бросает окурок, не глядя, и уходит, протиснувшись через сборище зевак. Доски, сухие, загораются тут же, и мои мучители, побросав бутылки и оставив плетку, быстро смешиваются с толпой. Мне тепло. Сейчас я сгорю, понимаю я; ну и пусть. Что мне смерть? Я освобожусь от этого брака, от этого бремени! Я рада, я чувствую, как кошки, скребущие у меня на душе, постепенно становятся пустотой. Я улыбаюсь, словно умалишенная но я действительно на седьмом небу от счастья. Всем пока, тебе, папочка, в особенности. Накрылся ваш союз, идиоты! Накрылся медным тазом.