Настоящее чувство

Мой лорд, это не свет короны, Это глаза - бездонны, ярче камня на щите твоём. Мой лорд, за обагрённой птицей, Больше не пряча лица... Идём! (Дженерлен – Нолдор)

      Знакомые, родные стены, по кирпичику скрепленные сильнейшей магией, возвышаются башнями в ночное небо. Мне нравится находиться у Хагрида по вечерам, с Герми и Роном, наблюдать, как энергия переполняет лица моих друзей, течёт по их чертам, превращаясь в улыбки, а через миг, раздаваясь смехом, наполняет маленькую хижину человеческим счастьем. Мне нравится ловить в глазах Рона искры, ярче цвета собственных волос, когда он наблюдает за Гермионой, так же, как и я сейчас за всем миром.       Замок кажется мне именно «знакомым», бесспорно родным, но не тем, чем являлся для меня в начале учебного года. Всё потихоньку начало меняться после моей случайной встречи со старинным знакомым – Еиналеж. Сейчас понимание первопричины вынуждает поднять голову и застрять в траве, наблюдая за поляной звёзд.       Двое неспешно бредут вперёд, тихо переговариваясь, боясь спугнуть волшебство вечера.

***

      Ночные прогулки до добра не доведут. Прекрасно понимаю и осознаю, но забытое сочинение по зельеварению в библиотеке не послужит завтра оправданием. «Даже смерть не является оправданием». Усмехаюсь, внутренне передразнивая Снейпа: «Не так ли, мистер Поттер?»       Учиться в Хогвартсе не первый год и суметь заблудиться – легко совмещаю действительное с практически невозможным (персонально для меня, ведь я являюсь обладателем одной занятной вещицы – карты Мародёров, которая где, Гарри? Правильно – под подушкой). Шпион из меня так себе: замираю в тени – кости вываливаются на свет, прячусь за шторами от миссис Норис – герцоги и прочие именитые личности с пренебрежением пялятся на мои выступающие из-под нижнего края тяжёлой шторины мыски ботинок.       В раздумьях о том, куда же я попал, чётко замираю посередине коридора, ища глазами какие-нибудь ходы, кроме как вперёд и назад. В, казалось бы, бесконечном коридоре далеко, где тьма сходится в самое чёрное пятно, появляется бледный оттенок желтого, который набирает гамму и яркость в такт приближающихся шагов.       Филч!       Шарахаюсь к стене, пытаясь в панике слиться с нею. Нет смысла бежать назад, слишком долго шёл по прямой коридора, стоит свету настигнуть мои улепётывающие пятки – погоня с криками обеспечена.       Шаги чёткие, в то же время лёгкие, ровные, словно марш.       Снейп!       Озаряет меня, и я кидаюсь к противоположной стене, готовый реально продолбить себе путь в куда-нибудь-подальше. Обливаюсь холодным потом, свет достигает пика и сейчас появится…       Дверь!       Влетаю в приоткрытую дверь бесшумной стрелой, коря себя за невнимательность. Как можно было не заметить дверь? Сползаю по стеночке, с силой гоняя руками воздух на лицо. Паника и страх близкой смерти прошёл, поправляю очки, поднимаюсь с пола. Взору предстаёт древний кабинет с…       Позади учительского стола спокойно стоит Еиналеж, плотно завешанный тканями, являясь воплощением границы между воображаемым и реальным. Делаю несколько шагов навстречу, резко останавливаюсь, вскидываю осмысленный взгляд на молчаливое создание, собеседника, друга, на первый настоящий подарок для души, сердца и глаз.       Что я там не видел? Усмехаюсь, кривя уголком губ и душой, опираюсь на край парты, поворачиваясь боком к старому знакомому.       Но это было давно. Что же там сейчас? Аврорат? Свадьба? Семья?       В два прыжка оказываюсь у зеркала, хватаю тяжёлую ткань рукой, резко дёргаю на себя. Поднимается огромный слой вековой пылищи, превращаясь в туманный столб, чуть погодя начинает постепенно рассеиваться.       Вижу… ничего: в заколдованной древней магией поверхности отражаюсь только я и место позади меня. Паутина в углу у окна, подсвеченная луной, там же играет паук с мухой. Оборачиваюсь. Действительно. Недоумённо вглядываюсь в Еиналеж. Может, его перезаколдовали и теперь нужны какие-то специальные заклинания?       Осматриваю раму, всё то же самое, что и в прошлый раз. Зеркало выглядит так же и точно так же ощущается мной. Поднимаю ладонь, касаясь кончиками пальцев глади зеркала, в них слегка бьёт магический «привет» - словно глажу рукой морские волны.       - Разве я хотел бы стоять здесь, потерявшись в абсолютном одиночестве и в пыли? – грустно усмехаюсь вслух, смотря в глаза отражению. Вдруг оно убирает ладонь, смотря на меня по ту сторону, склоняет голову, скользнув взглядом между моих ключиц в район солнечного сплетения. Повторяю движение, ничего необычного не увидев, вопросительно поднимаю взгляд. Гарри-в-зазеркалье не меняет ни спокойного выражения лица, ни расслабленной позы. Догадываюсь отразить его взгляд: на шее висит аккуратная серебряная цепочка, настолько тонкая, что, если бы Луна не светила за окном, мне в жизни бы не рассмотреть эту нить паутины. На цепочке висит аккуратное кольцо, поражающее своей притягательностью, несмотря на простецкий дизайн.       Сужаю глаза, вплотную приблизившись к зеркалу, на внутренней стороне что-то… Неожиданно поза моего визави меняется, отражение слегка наклоняется, заставляя посмотреть себе в глаза, выпрямляется, подцепляя кольцо пальцем и легко надевает его на безымянный палец. Только сейчас замечаю, что на мне-в-зазеркалье нет очков. С губ почти срывается вопрос, но отражение растворяется, превратившись в тысячу мигающих звёзд, опавших и растаявших словно первый снег.       До спальни добираюсь в вакууме из ваты, понимая, что ТАМ у меня было очень счастливое лицо. ТАМ я выглядел куда более реальным, чем здесь: плотным, сотканным из искренности и спокойствия, жажды, исполненности. Его-моё лицо не покидает меня ни в полубреду, ни в полусне, где-то на границах этих понятий я нахожу множество отличий, понимая наконец, насколько я разнюсь с тем, что показал Еиналеж. Меня посещает какая-то шутка про неугомонное желание девчонок выскочить замуж, и наступает утро.

***

      Герми шипит за завтраком, чтобы я скорее бежал и забирал своё сочинение из библиотеки.       - Да, Гарри, давай. Мы тебя прикроем, - сонно бубнит Рон, отправляя в рот очередной кусок бекона.       Вздыхаю, хватаю со стола рогалик с абрикосами и оперативно двигаюсь за своим домашним заданием.       Даже почти не опаздываю. По ходу успеваю просмотреть, что же я вчера накатал, ужасаюсь и молюсь Мерлину, чтобы Снейп мне это не скормил. Сегодня ведь последнее занятие перед Рождественскими каникулами, может быть он сжалится?       Судя по выражению лица – нет.       - О, мистер Поттер, какая неожиданность. Я полагаю, у Вас особое расписание, где Вы вправе опаздывать на мои занятия, - привычно приветствует меня профессор, кивнув в сторону котла.       - Простите, сэр, - встаю напротив пустого котла, переведя взгляд на доску с заданием.       - Так как вы опоздали..., - продолжается многословное приветствие. Устало возвращаю взгляд на Снейпа. Я уже давным-давно Вас не ненавижу, и вы меня, по ходу, тоже. Голос, интонация, даже сарказм – будничные, я бы даже сказал привычные, трижды в неделю аналогично настоящему моменту начинается мой день: с круасанов и холодного, чрезмерно ровного голоса, шелестящего какие-то высокомерные колкости.       Если не вслушиваться, тон кажется приятным – я уже принял эту истину, когда однажды отвлёкся от своей ненависти, смотря в окно, где ветер играючи гонял осенние кроны, а помещение наполнялось ровной интонацией и низким тембром. Разумеется, тогда это было для меня шоком: как для ребёнка лицо ужаса ночных кошмаров может обладать «приемлемым» голосом? Позже он стал «приятным» и я свыкся: мир не треснул и не перевернулся.       Выпадаю из своих мыслей, фокусируя взгляд на руках. Раздраженно одергиваю себя. Как же я не люблю смотреть на эти руки.       - … Сегодня в шесть на отработку, - удивлённо моргаю. Ого, и минуты не прошло, а уже отработка – иду на рекорд.       Зелье дурацкое и не получается. Мне удалось состроить настолько расстроенное выражение физиономии, что, видимо, Снейп меня пожалел и, вместо привычных пяти-десяти баллов, снял только три. Мерлин Всемогущий, какой щедрый подарок на Рождество! Совсем забыл, нужно поддерживать видимость непреодолимой ненависти и чувства отвращения. Вскидываю голову, сжимая плотно зубы, гневно смотрю прямо в глаза Ужасу Подземелий, максимально напрягаю мышцы лица, раздуваю ноздри. Снейп в ответ кидает молнии взглядом, презрительно приподняв бровь. Резко разворачиваюсь, покидая кабинет, расслабляю лицо. Да, Гарри, магловский театр по тебе плачет.       Без пятнадцати шесть вечера, мнусь в подземельях. Гипнотизирую взглядом дверь, привычная к этому змея на ручке скалится в ухмылке. Обычно мне требуется около пятнадцати минут перед такими решительными действиями как постучать.       - Впусти, - киваю маленькой, но вредной змейке.       - Ссс-час, расссмечталссся, юнец, - злорадно отзывается, плотнее сворачиваясь ободком вокруг ручки. – А ты поссстучи, - притворно-ласково предлагает мне нахалка, зная, как я до дрожи в коленях боюсь этих шагов за дверью и секунд замирания за порогом. Выдыхаю весь воздух из лёгких, нервно кусаю губу. – Ладно, проххходиссс. Но это в поссследний рассс, - дверь открывается, я с огромным облегчением самостоятельно прохожу внутрь, минуя отвратительные минуты вынужденного боя взглядами. Терпеть не могу, когда он смотрит так, словно я пришёл, когда меня не звали.       Удивленно приподнимаю брови, не находя в кресле за столом профессора.       - Сэр? – подаю голос, оглядывая комнату. – Вы здесь? Я… я пришёл.       В ответ тишина. Недоумевая, что мне делать и куда вдруг с бесплатного представления «Поттер и разделка червей» или «Поттер-отмой-этот-неотмываемый-котёл-руками-без-палочки» делся Снейп. Может, его подождать здесь? Может, он забыл? Ха-а, нет, он не мог забыть про мою отработку. Может, лучше уйти? Кусая губы, опускаюсь на стул около книжных полок, облокачиваюсь локтем на спинку, чуть поворачиваю голову. О, рубашка. Удивленно окидываю взглядом предмет. Что тут делает рубашка Снейпа? Он бы никогда не оставил в таком виде вещь на стуле просто так валяться. Поднимаюсь, пальцами поддеваю ткань. Рука замирает в движении, когда под рубашкой на полу замечаю капли крови.       - Профе…, - затыкается само собой, когда ладонь нащупывается полу-засохшие крупные бордовые пятна в самом низу рубашки. Какие-то отголоски рассудка кричат мне, что необходимо кого-то позвать и что-то сделать, но я не в силах побороть воображение и родившиеся там картины.       - Поттер?       Дёргаюсь, поднимая взгляд. В дверях настороженно замирает Снейп. Живой. Видимо, моё выражение лица не успевает превратиться в маску ненависти и отражает что-то настолько страшное, что всё негодование от абсурдности ситуации замирает на полуоткрытых губах мужчины. Пытаюсь что-то сказать, но это больше похоже на звуки, если бы я задыхался.       - Кто Вам позволил находиться в моих покоях без моего на то разрешения? – первым берёт себя в руки Снейп, подходя ко мне и одним выверенным движением забирая причину заминки.       - Я думал…, - не узнаю собственный голос.

Это что от страха?

      - Ах, вы думали? – встречаюсь с ледяным взглядом чёрных глаз. Тёмная фигура в тёмных одеждах с прямой спиной и заложенными за спину руками, чётко скрепленными ладонью в ладонь. Глаза блестят неподдельным раздражением, а я отчаянно борюсь с внутренним чувством обиды и страха. Когда он ненавидит меня по-настоящему, вижу себя червяком на его разделочной доске; в руке нож, а в глазах именно это выражение: так смотрят на тех, чью жизнь считаешь неважной по причине отсутствия то ли мозгов, то ли души, то ли и того, и другого одновременно.       И я действительно ощущаю себя безмозглым, но явно не бездушным – маленький комочек, словно точка боли, толкается в рёбра, пытаясь сбежать, понимая, что сейчас эти руки её освежуют. Тешиться мыслью, что его ненависть ко мне – привычка, лишь по той причине, что она постоянна и, по сути, не имеет ко мне прямого отношения – верхняя граница дозволенного в воображении, ведь в такие моменты, я понимаю, что ненавидит он именно меня. Ни моего отца и фамилию «Поттер», а именно меня: с кончиков волос до пят. Видимо, я устал не понимать и задаваться вопросом «за что?», поэтому придумал игру, где мы якобы понарошку ненавидим друг друга. Мой воображаемый мир рушится одним реальным ледяным взглядом, старательно замораживая выстроенные стены для защиты, разбивает тонким лезвием клинка, заточенным ядом истинной ненависти.       - Я думал, с Вами что-то случилось, - давление в комнате мешает произносить слова. Вышло совсем не то, что хотелось. Не думаю, что вообще хотел говорить хоть что-то.       - Да какое Вам дело до этого? - тяжёлый резкий тон нарезает атмосферу на тонкие ломтики, оставляя прорехи без кислорода и возможности дышать. – Я повторяю вопрос: как Вы сюда попали? Как Вы взломали мою защиту, учитывая, что я не ощущаю никаких изменений?       Смысл доходит тягуче, медленно - хмурюсь, пытаюсь заставить мозг работать, а лёгкие вдыхать воздух.       - Я просто попросил змею меня пустить, - не смею и головы поднять, надо мной словно плаха: одно неверное движение, и моя пустая бошка пойдёт на ингредиенты.       - Вы что, простите? Просто попросили змею Вас впустить? – шипит мужчина, выцеживая каждое словно почти по слогам. Киваю. – Какую змею?       - На ручке двери… Сэр, Вы в порядке? С Вами всё в порядке? – мы разминулись во времени: я всё ещё стою с окровавленной рубашкой на руках и в моей голове Тёмный Лорд весьма жестоко убивает Снейпа, а он - раздражается нежелательному объекту в своих комнатах.       - Со мной всё в порядке, Поттер. Если это всё, можете приниматься за котлы, - взмахнув полами мантии, профессор удаляется, оставляя меня со своим воображением наедине. Эти картины убивают во мне по клетке здравого рассудка. Больше всего их гибнет, когда мне снится, как убивают Снейпа. Ещё больше, когда, проснувшись, верю, что это правда.       Очнувшись, вижу перед собой мужчину, шарахаюсь, больно ударяясь о стул, спотыкаюсь, падаю. Рука хватает меня за ворот футболки, удерживая в равновесии. Смотрю на тонкие пальцы, отворачиваюсь. Не люблю смотреть на эти руки. Ладонь резко исчезает, сверху раздаётся усмешка.       - Если Вы в состоянии морщиться, значит, всё ещё в себе, я уже думал Вам колдомедика вызывать, - ядовито. Мне в ладонь ложится зелье. – Пейте, Поттер, это просто успокоительное. Видимо, вы плохо переносите вид крови.       Поднимаю взгляд на его лицо, уставшее и безэмоциональное сейчас, с глубокими морщинами и кругами под глазами. Как же у людей хорошо работает воображение. Когда они не хотят замечать очевидных вещей, логика помогает найти те ответы на вопросы, которые вписывались бы в их представление о мире. Пью. Молча и с закрытыми глазами. Я ещё ни разу не спросил – что это, но он всегда объяснял. Никогда не смотрел на содержимое из того бесчисленного множества зелий его авторства, которыми меня поили. Твёрдая уверенность в том, что этот человек не причинит мне вреда с одновременным страхом перед способностью его приятного голоса превращаться в орудие пыток – не шутка ли?       - Вы всё ещё здесь? Котлы, Поттер, сами себя не помоют, - Снейп отрывается от книги, видимо, ощутив спиной пристальный взгляд, оборачивается через плечо, недовольно кривя губы.       Замечательное времяпровождение последнего учебного вечера перед каникулами. Просто восхитительное.