Настоящее чувство

      Гриффиндорцы шумно провожают огромной компанией уходящий год, руки тянутся ко мне, ловко уворачиваюсь от тел, улыбок, взглядов.       - Гарри, - Рон хватает за руку, следом подходит Гермиона, лицо которой явно выражает крайнее беспокойство.       - Снейп что-то наговорил тебе? – девушка поджимает губы, сочувствующе окидывая меня взглядом.       Качаю головой, поднимаюсь наверх.             Друзья заходят следом.       - Ты уверен, что не хочешь поехать с нами в Нору?       - Я хотел бы остаться здесь, - мне нужно разобраться со своими толпами тараканов в одиночестве, если я буду с ними, среди людей и живого тепла, мои тени попрячутся и кризис может наступить, когда вновь придётся учиться после каникул, когда вернётся мой персональный даритель тьмы с этими ненавистными руками.       Герми и Рон переглянулись, видимо решив дать мне отдохнуть, спустились обратно к ребятам и празднику.       Зарывшись в одеяло, пытаюсь закрыться в коконе, и неожиданно приходит чёткое понимание: от себя не спрятаться.

***

      - Гарри! Гарри! С Рождеством! – моргаю, снимая с полки очки, наблюдая счастливого раскрасневшегося Рона на моей кровати с подарками. – Вот, дружище, это тебе от маман, - в бумажном свёртке лежит изумрудный свитер крупной вязки.        – Передай ей огромное спасибо, - тепло улыбаюсь, гладя ладонью шерсть.       - А это от меня, - на колени ложится аккуратная тонкая книга размером с мою ладонь, Гермиона садится на кровать, кивая на свёрток, дабы я прекратил удивлённо таращиться и открыл подарок. Развернув бумагу, беру в ладони кожаный дневник, листая, понимаю, что это вроде ежедневника. – Гарри, это очень интересная вещь, - гордо заявляет девушка, откинув кудрявые волосы за плечо. Переглядываемся с Роном, готовясь к какой-нибудь невероятно заумной лекции. – Я купила его в лавке Гюксара. Изначально этот предмет может записывать за тобой твои мысли и желания. Настоящие. Понимаешь? Если носить с собой его долгое время, однажды там может появиться запись о том, что нужно тебе по-настоящему.       - Герм, тебе не кажется, что Гарри существо разумное и он в курсе своих желаний? – старательно игнорируя возбуждённый вид подруги, осторожно интересуется Рон. Девушка кидает на рыжего уничтожающий взгляд, открывает рот, собираясь прочесть нотацию.       - Герми…, - прерываю я начавшееся непонимание, привлекая к себе внимание. – Я не знаю, как ты догадалась, но это, - аккуратно прохожусь пальцем вдоль кожаного переплёта, - определённо то, что мне сейчас нужно.       - Правда? – с надеждой. Киваю, тепло улыбаясь друзьям.       - Но, если честно, есть один минус: иногда там ничего не появляется, а если и появляется, то у каждого хозяина этой вещи временные сроки разнятся, - смущённо, пальчик ловко подцепляет прядь волос, накручивая его.       - Ничего страшно, - мягко, кладу ладонь на её голову, ласково потрепав. – Спасибо огромное за подарок. А это тебе, - достаю из-под кровати упакованную книгу. Миона хлопнула в ладоши, в предвкушении потянув ручки к увесистому тому. – Это из личной библиотеки Блэков, я попросил гоблинов оформить эту книгу на тебя. Она в единственном экземпляре, таких больше на свете нет. Я помню, ты как-то говорила, что искала практическое применение магических обрядов и способы создания собственных заклинаний, и вот, собственно, - отдаю книгу девушке, - недавно наткнулся на эту красавицу в библиотеке. Радостно взвизгнув, меня стиснули в наикрепчайшие объятия.       - Спасибо огромное, Гарри! – Миона ушла в себя и подарок. Рон страдальчески закатил глаза.       - Эй, друг, - кивнув Рону, достал небольшой конверт. – Это тебе, - рыжий удивлённо изогнул бровь, спеша распечатать конверт. Там оказалось обычное магловское фото. – Это фотография из обычного мира. Сзади я попросил каждого из «Пушки Педл» подписать её для тебя с поздравлением и пожеланиями на Рождество, - видеть отвалившуюся челюсть Рона доставляет массу удовольствия, на такое зрелище отвлеклась даже Герми, прыснув, мы покатились со смеху. Иногда слава, даже наделённая смыслом с моей позиции неприязни, может приносить радость. Даже мне: пусть и косвенно, но видя лицо Рона, счастливую, широкую улыбку, искреннее восхищение, понимаю, написать несколько писем игрокам от своего имени, попросив об услуге – маленькая плата за счастье близкого человека. Позавтракав и полюбовавшись большой Рождественской ёлкой, мы втроём медленно пошли к выходу из замка.       - Гарри, ты точно…       - Точно, Герм, - киваю, щёлкнув подругу по носу. Что за удручённое выражение лица. – Если что, я сразу приеду. Обещаю.       - Знаешь, не то, что бы меня беспокоило твоё желание уединиться. Всё-таки ты заслужил подобный отдых, после всего, что произошло, - девушка обеспокоенно покосилась в мою сторону, - но это странно.       - Я странный, - пожимаю плечами. – Тебе не стоит беспокоиться. Проведи весело каникулы с Роном, - лукаво подмигиваю, наблюдая смущение в виде румянца. Рон уже давно ушёл вперёд; кивнув, Герм помчалась его догонять.       - Повеселитесь от души, ребят. С Рождеством! - пожимаю другу руку, хлопаю по плечу, мягко обнимаю за плечи Миону, наблюдая, как двое уходят в сторону ворот, обменявшись ответными пожеланиями и махнув на прощание рукой.       Подняв к небу взгляд, подставляю лицо снежинкам. Тонкие кружевные линии мгновенно превращаются в воду, оседая на коже. Довольно улыбаюсь, поднимая ладонь вверх, вожу ею из стороны в сторону, собираю как можно больше снежинок. Постояв ещё немного на улице, возвращаюсь в главный зал, чтобы получше рассмотреть ёлку. Она действительно великолепна. Мягко провожу пальцами по зелёным иголочкам, наслаждаясь огромным количеством исходящего света жизни дерева.       День прошёл в брождении по замку и исследовании бесчисленных коридоров гриффиндорской стороны.       - Поттер, - знакомый пренебрежительный, скользкий тон. – Что ты делаешь в нашем коридоре? – Малфой догоняет, смерив меня фирменным высокомерным взглядом.       - Видимо, я задумался и не заметил, как пришёл сюда, - спокойно, внимательно наблюдаю за нахмурившимся, в эмоции вопроса, бровями блондина. – Почему ты ещё в замке? Я думал, что ты давно уехал к себе.       - Отец должен сюда приехать по делам. Мы отбудем через пару дней, - передёрнув плечами, фыркает. – Что за дружелюбный тон, Потти? Подлость какую удумал?       - Это слизеринская прерогатива – придумывать подлости, - беззлобно усмехаюсь, - а гриффиндорская – глупости, - смесь эмоций на лице Драко настолько забавно выглядит, что я огибаю его, дабы он не принял мою улыбку в счёт издевательства над своей аристократической персоной. Малфой замолчал, переваривая моё нетипичное отношение, зашагал рядом, направляясь в башню слизерина. – Я могу пройти в вашу гостиную?       За всё время лишь однажды удалось там побывать и то, вопреки сказанному Драко – это была подлость, а не глупость. Сейчас мне бы хотелось посмотреть, как ведут себя слизеринцы в своём омуте, без давления статусности и близстоящего родителя, где нет сидящих через проход гриффиндорцев в общей трапезной. Посмотреть на обстановку, поиграть с Драко в шахматы, если, конечно, его голова не взорвётся от привычки анализировать происходящее.       - Это ещё зачем? – ощетинился, остановившись, вынуждая остановиться и меня.       - Я никогда не был в вашей части замка. Если захочешь, в ответ могу сводить тебя в нашу башню.       - Чего? Поттер, тебя что зельем каким отравили? Драко Малфой собственной персоной в вашем гадюшнике, - фыркает, сорвавшись на быстрый шаг.       - Смешно, учитывая, что гадюки – змеи, - приходится шагать в ногу с парнем. Драко сопит, ничего не отвечая, показывает, что разговор закончен. До зелёной гостиной идём в тишине: напряжённой для Драко и неуютной для меня.       После долго наблюдения за Малфоем, я наконец понял, что мы во втором ряду пешек на шахматной доске. Пусть и по разные стороны. Вряд ли он хоть раз решал что-то самостоятельно: все стереотипы впитаны с молоком матери. Аристократия… безусловно, внешне он выглядит весьма эффектно: изучай я этикет, никогда не смог бы так плавно и грациозно двигаться, на автомате выбирать столовые предметы из десятка выложенных в ряд по обе стороны тарелки, настолько легко и непринуждённо поддерживать любую светскую беседу, быть учтивым со старшими, всегда оставлять о себе впечатление, как о личности.       Авторитет отца давит, душит. Я знаю, что он боится Малфоя старшего и совсем не хочет всё это делать, но делает, ибо воспитан. Подчиняться родительскому слову и решению – есть ни что иное как истинное уважение и черта аристократии личности. Но отец, вероятно, слишком давит, а мать не в состоянии ослабить эту силу привычной для любой женщины добротой. Мир для Драко, в последнее время, вообще перестал быть чёрным, белым или серым. Всё превратилось в темнее чёрного из-за нового диктата власти рядом в качестве Тёмного Лорда. Лишь однажды Драко однозначно сделал то, что хотел – предложил мне дружбу. Оперируя невыгодностью отношений с семьёй Уизли, он говорит то, что, как ему казалось, принято, важно и стоит внимания, чтобы это произнести. Но я был слишком далёк от воспитанных высокомерием детей, чтобы уловить в его словах искренность.       Мы ничем не можем друг другу помочь. Я связан собственной беспомощностью, Драко - обязательствами по статусу, крови, магии перед семьёй и Тёмным Лордом.       - Вот наша гостиная, Поттер. Любуйся, - раздражённо кидает через плечо, спеша удалиться.       - Ты не хочешь сыграть со мной в шахматы?       Юноша будто споткнулся об кого-то невидимого, который отвесил ему пощёчину, развернув голову на 60 градусов.       - Тебе точно нужно в медпункт, Поттер, - ядовито.       - Когда ещё тебе выпадет шанс сыграть с гриффиндорцем? – подначиваю, ловя на слабо. В гостиной никого нет, кичиться не перед кем, так что, мельком оглянувшись по сторонам, блондин важно кивает, показывая рукой на пару кожаных кресел у камина.       - Я схожу за шахматами, можешь пока осмотреться, - заложив руки за спину, уходит в противоположный угол помещения к большому резному шкафу.       Большое помещение в основном в тёмно-коричневой гамме с превалирующим изумрудным. Замша, кожа, шерсть – везде этот цвет смотрится по-разному, но одинаково дорого, качественно, без малейшего намёка на вычурность. Признаться, этот цвет мне по душе больше, нежели красный или жёлтый. Несколько больших каминов, стеклянных столиков, огромных шкафов. Все оттенки гармонируют между собой, кроме того в помещении выдержана невероятная чистота и строгость: нигде нет и пылинки, все предметы досуга и книги убраны на свои места. Ничто не говорит о присутствии здесь людей когда-либо, словно молчаливый музей, в котором можно только ходить и любопытно рассматривать с толикой восхищения или зависти.       - У вас тут словно… храм, - задумчиво изрекаю, когда Драко возвращается.       Тот хмыкает, садясь в кресло. Опускаюсь напротив. Волей случая играю чёрными.       - Давай так, Поттер. Выиграю я – ты честно расскажешь, что тебе от меня нужно. Ведь нужно – я вижу, - улыбаюсь уголком губ, признавая его проницательность. – Ты выиграешь, хм… а что ты хочешь?       - Рассказать тебе, что мне от тебя нужно, - смеюсь, повторяя его слова.       - Ох, какой ты скучный, Потти, - наигранно закатывает глаза парень, цокая.       - Если я скажу - извиниться за ту Сектумсемпру, ты дашь мне по морде, - грустно усмехаюсь, замечаю, как его рука замирает над доской, через секундную заминку фигура с характерным звуком встаёт на клетку.       - Ты за этим пришёл? – холодно.       - Нет, мой вопрос менее масштабен. Подчеркну, что я пришёл с вопросом, касательно Сектумсемпры – это скорее просьба. Если бы я выиграл, а ты меня простил – всё было бы абсолютно нереально, лживо и просто. Лживо от того, что просто.       Игра шла своим чередом, на мою тираду слизеринец ничего не ответил, спокойно следя за моими ходами.       - Моя победа, - констатирует Драко, когда мой Король кидает корону к ногам грозной фигуры противника. После чего блондин переплетает пальцы рук, ставя локти на подлокотники, в деловой манере закидывает ногу на ногу.       - Итак, чем обязан?       Как неприветливо. Он мог бы меня повесить на тоне своего голоса.       Достаю из кармана сложенную бумагу, подвигаю к нему. Блондин цепляет пальцами, раскрывая, задумчиво вглядывается в лист.       - Ты не знаешь, чтобы это могло быть?       Юноша удивлённо приподнимает бровь, воззарясь на меня с неподдельным удивлением.       - Это кольцо, Поттер. Ты что идиот?       - Я в курсе, - сухо. – Зная, что ты вырос в семье аристократов и в меру твоей увлечённостью артефактами, может быть когда-нибудь ты видел что-то подобное? Прости за подобный набросок. Кольцо было абсолютно обычным, плоским, вероятно серебряным, внутри было что-то написано. Оно висело на тонкой цепочке, на шее. Может быть у кого-то из высокопоставленных чинов ты видел подобное?       Драко переводит взгляд на лист, слегка склонив голову.       - Я абсолютно уверен, что это кольцо – обручальное, - констатирует после паузы, вновь замолкая. – Почему бы тебе не спросить об этом у своей всезнающей подружки, - пренебрежительно добавляет, сверкнув глазами, и возвращает рисунок.       - Гермиона действительно очень умная девушка, но мне кажется, что это волшебный предмет, вероятно, наследственное кольцо или что-то в этом духе, а она выросла среди маглов, не думаю, что она в курсе чего-то подобного. К тому же, мне не хочется никого посвящать в это.       - А меня ты решил посвятить – какая честь, - резко выдаёт, отвешивая шутливый поклон. – Не хочешь, чтобы подружка рассказала этой малявке Уизли, что ты хочешь на ней жениться?       - Успокойся, - устало.       Затыкается, сверлит меня ненавидящим, непонимающим взглядом. Вздыхаю.       - Эту вещь я увидел на одном парне, он был то ли моим ровесником, то ли чуть старше. Мне показалось сперва, что кольцо висит в воздухе, а потом я увидел тонкую цепочку. Удивился, что оно не на руке и задался вопросом, почему на шее.       Драко поумерил свой пыл, задумавшись.       - Мне нужно поискать информацию. Если будет что-то, я сообщу.       Киваю. Молчим.       - Ты странно ведёшь себя в последнее время. Чрезмерно странно даже для гриффиндорца, - первым нарушает молчание блондин. – Что происходит? Трелони предрекла тебе скорую кончину? – криво усмехается.       - Всё началось после того случая в прошлом году, - когда я чуть не убил тебя неизвестным заклинанием, открыв на тебя охоту, из-за выдумок, что ты слуга Тёмного Лорда. Как впоследствии оказалось, в эти ряды можно вступить только с 19 лет. Какой-то суперкодекс для Пожирателей. С ума сойти, даже у таких есть какие-то абсолютно дурацкие правила. Они действительно глупые на фоне того, что маглов младше 19 и не подчинившихся волшебников убивали и пытали без зазрений.       - Ты опять об этом, - лицо перекашивает гримаса злости, но слизеринец мгновенно берёт себя в руки. – Знаю, я же тогда всё слышал. Я знаю, почему ты это сделал и как потом убивался на этот счёт. Ведь убивался ты рядом со мной, пока я был без сознания. Ну, почти без сознания, - хитро улыбается, наблюдая за мной.       Действительно, когда я увидел, что метки нет, понял, что ошибся, и Драко не собирался никого убивать, но было слишком поздно: порезы не заживали, мир из четырёх стен кафельной плитки был залит кровью. Спокойный, как сам дьявол, Снейп с ним на руках. Поппи. Кровать. Запах зелий. Ширма. Декан Слизерина, выходящий из-за ширмы. Он так никогда со мной не говорил. Ни до, ни после. Я просидел с блондином всю ночь и, по-моему, выболтал всё, что было на душе, выплакал, оторвал и бросил. Когда потоки воды и причитаний закончились, он пришёл в себя и заставил взять клятву с него о неразглашении. Понял, какую Малфой оказал мне тогда услугу, нескоро. Тогда я был словно выжатая тряпка и не задумался, зачем ему это, просто сделал так, как он хотел.       - Драко…       - Заткнись, Поттер. Ты меня бесишь. И то, как ты смотришь на меня. Жалеешь. Тебя бы кто пожалел, - выплёвывает, нахмурившись.       - Ты…       - Больше не хочу разговаривать на эту тему. Я злопамятен и не умею прощать. Тебе мстить или тыкать в это носом не собираюсь – ты и без меня с этим прекрасно справляешься, - надменно. – А тебе целый год понадобился, чтобы подойти ко мне.       - Ждал, пока ты остынешь и пока остыну сам.       После того случая Драко никогда не вступал со мной в сражения сарказмом. Гермиону и Рона он предпочитал не видеть в упор. До сих пор мы друг другу и слова не сказали.       - Отец подойдёт с минуты на минуту. Тебе следует уйти, - поднимается с кресла.       - Неделей больше, неделей меньше. Он всё равно узнает, что мы общаемся, - встаю следом.       - Общаемся? – высокомерно.       - Считаешь, нам и далее следует не замечать существования друг друга?       Ответить Драко не успевает, в проёме возникает Малфой Старший, оценив взглядом ситуацию, лишь слегка приподнимает бровь в удивлении, после чего возвращает лицу прежнее высокомерное выражение. Кладёт руку на плечо сына, слегка сжимая.       - Мистер Поттер, - оценивающий кивок.       - Мистер Малфой, - киваю.       - Что вы делаете в гостиной факультета слизерин?       - Мы с Драко играли в шахматы.       - Вот как, - задумчиво изрекает мужчина. – Что же, в таком случае, надеюсь, вы с моим сыном успели закончить партию, ибо нас ждут дела.       - Успели. Не буду отвлекать. До свиданья, мистер Малфой, - перевожу взгляд на юношу, - Драко.       - До свиданья, мистер Поттер, - получаю в ответ два кивка и спокойно удаляюсь из помещения.       Вероятно, Малфой старший будет рад подвернувшийся возможности переманить меня на сторону своего Лорда. А Драко будет просто рад.       В коридоре мне навстречу мерно шествуют декан слизерина, меряя меня взглядом.             …Как бы ему сказать.       - Мистер Поттер.       - Доброе утро, сэр, - хочу улыбнуться, не выходит. Лимит улыбок израсходован на сероглазого.       - Что Вы здесь делаете, позвольте узнать? – в голосе скользит настоящее удивление.       - Мы с Драко играли в шахматы.       Повисает пауза. В его глазах вопрос и ответ:       - Вы, верно, шутите, - чрезмерно прохладно. Я знаю, он мне этого никогда не простит.       - Простите, я спешу, - не хочу пережить тот кошмар ещё раз. Всего лишь одна фраза, сказанная год назад за дверьми мед.кабинета; прокрутив её у себя в голове тем самым тоном, воздуха катастрофически начинает не хватать.       Я так и не поздравил его с Рождеством.

***

      Первые пару дней проходят в тишине и покое, с малолюдными ужинами и обедами, прекрасной атмосферой праздника, тёплым какао, большим количеством снега и бесчисленным количеством подарков, приходящих по почте. С каждым годом всё больше и больше. Фанатов не убавляется. Весьма печальный факт: о, нет, подарки получать приятно, столько мне ещё никогда не дарили, но люди это делают для Мальчика-Который-Выжил, а не для Гарри Поттера. Зачем я всегда открываю подарки и каждому отвечаю на поздравления аналогичным?       - Поттер, ты что как маленький? - недовольно возмущается за спиной Драко, подходя ближе.       - Тоже хочешь? – подвигаю присланную коробку конфет.       - Ты в курсе, что всё полученное от невесть кого, нужно проверять на всевозможные яды и заклинания? – выудив откуда-то пузырёк с тёмно-фиолетовым содержимым, капает на пару конфет в коробке. – Вот видишь, - кивает. Смотрю на конфеты, которые из цвета молочного шоколада окрасились в чёрный цвет.       - Отравлено? – вопросительно изрекаю.       - Чёрный цвет – сильнейший любовный приворот. Если бы ты сейчас это съел, а того хуже я – мы бы с тобой передрались за право быть мужем, - взяв конверт, прикреплённый к коробке, открывает, бегая глазами по строчкам, - мисс Кристиан Дуарт, - фыркает, удаляясь за стол своего факультета.       Сокрушённо смотрю слизеринцу в спину. Может, стоит почитать зельеваренье для собственного и всеобщего блага?       Снейп из-за стола профессоров задумчиво наблюдал за открывшейся картиной. Не понятно кто из них и что задумал. Вряд ли Драко стал бы без нужды заговаривать с Поттером. Слишком расслабленные лица для заклятых врагов. Вероятно, враги умерли год назад и остались эти двое. Поттер вообще ведёт себя крайне неестественно последние полгода: его словно пичкают транквилизаторами каждое утро. Не то, чтобы профессора хоть на йоту волновало состояние психики Гарри Поттера, нет, конечно, это лишь вызывало лёгкий интерес и желание делать ставки с самим собой, когда же мальчишка окончательно поедет с катушек и Снейпу не придётся следить за сохранностью жизни этого индивида из-за некогда данной клятвы.       Жизнь Северуса Снейпа состоит из клятв, последствия которых превращаются в привычки. Одной из таких привычек является спасение жизни Поттеру, вытаскивание его тщедушного тела и пустой головы из всевозможных и невозможных передряг. Именно от этой привычки мужчина желает избавиться больше всего на свете, конечно, после служения Лорду. Хотя, если задуматься, что хуже: следовать тенью Спасителя и Оберега за юнцом, к которому так и липнут смертельно опасные неприятности, поджидающие из-за каждого поворота; с учётом характера мальчишки и его родственных связей с Джеймсом Поттером – личного желания, быть щитом и принимать на себя все удары судьбы, не возникает. Или всего лишь дважды в неделю получать круциатус от Тёмного Лорда и всё. Ответ очевиден. Ещё у Северуса Снейпа была привычка убеждать себя. Убеждение состоит из логических умозаключений, не включающих в себя учащённое сердцебиение и дрожащие кончики пальцев, если в поле зрения попадает этот мальчишка весь в крови и на грани смерти.

***

      Подхватив снаряжение для рыбалки, отправляюсь к Запретному лесу. На улице лёгкий приятный мороз, щиплющий кожу. По мере приближения к озеру, температура ощутимо снижается. Это поистине волшебное место – Лес легко меня впускает за свои границы, дозволяет пользоваться дарами в собственное удовольствие. Вокруг пруда раскинулись снежные барханы, близстоящие деревья спускаются длинными ветвями к земле, утопая в белоснежных снежинках; летом вода удивительно прозрачная, я и плавать в ней не смею, настолько она чиста и невинна, зимой же гладь образует толстую поверхность льда удивительно холодного оттенка серебряного в помеси с голубым. Моя душа, которую я обычно воспринимаю как маленький комочек под рёбрами около сердца, расцветает, распускается и я весь наполнен ею; внутри ничто не трепещет, не боится, не думает, настолько единым являюсь в это времяпровождение с волшебством этого места, что каждая секунда излечивает мои застойные раны, шрамы тела и кошмары души.       Вырезав лунку во льду, сажусь на принесённый раскладной стул, закинув удочку. Рыба здесь клюёт часто, поняв, что я не собираюсь её есть и, поймав, всегда отпускаю – на бесплатную кормёжку червячками выстраивается очередь.       Где одного восхищает, другого - оставляет равнодушным, третий - воспринимает как должное.       В это же время профессор зельеваренья, проверив свои запасы сушёных трав в кладовой, пришёл к выводу, что ждать ещё неделю бессмысленно и в домик для трав по ту границу Запретного леса стоит отправиться сейчас. Зная, что с каждой прошедшей минутой шага, он вступает на землю царицы Зимы, которая ближе к сердцу своих земель мороз делает лютым, Северус предусмотрительно надевает тёплую мантию на меху с капюшоном и высокие сапоги из драконьей кожи и отправляется в путь. Ветер разгулялся даже на территории возле замка, наверняка в Запретном лесу Нифльхейм*. Благоразумно решив срезать тридцатиминутный пеший поход до двадцатиминутного, посильнее закутавшись в мантию, мужчина двинулся прямиком через озеро. Заметив со склона переливающийся круг, профессор очень удивился, ещё больше он удивился по мере приближения - блестящий круг оказался дыркой во льду, кажется, это называется «лункой» в терминологии магловских «рыбаков». Вода отражала дневные блики, поэтому даже вблизи светится. Обернувшись по сторонам, Снейп не нашёл взглядом «рыбака». Может, уже ушёл? Но удочка осталась брошенной. Заступив на лёд, профессор подошёл ближе к лунке, опустился около неё, не заметив ничего интересно, поднялся, собираясь уходить, но его внимание привлёк разломленный лёд, словно складка на шёлковой ткани. Нахмурившись, он последовал к странному явлению.       Здесь треснул лёд, что очень странно, учитывая столь низкую температуру.       Потрогав мыском сапога выступившую воду на края льдины, рука мужчины дрогнула, выпустив концы капюшона, чем незамедлительно воспользовалась вьюга, сорвав его с головы. В лицо ударил ветер и тысячи маленьких колючих снежинок. В разлом кто-то провалился. И не выплыл. Сняв с себя тяжёлую мантию и достав палочку, зельевар направил её на себя:       - Респекто Максимума! – тело мгновенно покрылось слоем чёрной слизи, которая мгновенно начала испаряться, стоило нырнуть в ледяную воду. Даже сквозь защиту из сжатого пламени огня, чувствовалось давление холода. Вода разгладила слой материи мантии, что распростёрлась, словно скат, у кромки льда недалеко от разлома. Мужчина, преодолевая ощутимые колебания из-за борьбы пламени и льда на собственном теле, оперативно добрался до бездвижного человека. В ворохах мантии различалась тонкая бледная рука. Поняв, чья она, внутренние барьеры логики пали вместе с клетками, внутри которых сидели обессиленные, озлобленные заточённые чувства. Первобытные по своей природе, ведь человек, что построил им оковы, никогда к ним не обращался после смерти одной женщины.       Вытащив тело из воды, без тени сомненья зельевар взглянул в лицо смерти. Оно накрыло пеленой молодое лицо, забальзамировав его в мертвенно-бледный. Пульса не было. Мальчик был словно кукла, внутренности которой заменили водой. Аккуратно проведя кончиком указательного пальца вдоль холодной как мрамор спинки носа, мужчина слушал, но не вслушивался в сумбурность криков внутри собственной головы.             Нужно попытаться.       Руки на сердце. Больше воздуха в лёгкие. Минуты в беспрерывном массаже сердца и искусственном дыхании. Ничего.       - Дыши, Поттер! – отчаявшись, Северус отвесил мальчику пощёчину. – Поттер, - он наклонился, прислонившись своим лбом к ледяному. – Ты не можешь... Секунды текли в молчании, профессор верил, что это сон и такого не могло произойти. Что же, вероятно Снейп поспешил, искренне желая избавиться от привычки спасать мистера Поттера. Теперь Мистер Поттер мёртв. Спасать больше некого. Но зельевар предпочитал не думать об этом; в нём бесились чувства, неконтролируемые, словно дикие звери, так долго просидевшие взаперти и наконец получившие свободу. Множество чувств. Они слишком сильны в своей сущности: сущность перемешалась с гневом, и ни одно чувство не может взять верх над телом и сознанием мужчины.       - Не смей умирать! – резко выпрямившись, в отчаянье, которое победило и львиной силе, что возобладала над телом, мужчина со всего маха ударил тело Поттера, попав прямо в грудь. Чем спровоцировал запуск сердца. Пару раз ударившись о сломанные рёбра, нервно заметавшись, сердце удивлённо и панически забилось, пытаясь пробудить от сна смерти мозг.       Закашлявшись и согнувшись в судорогах, из тела юноши начала выходить вода, в огромном количестве, таком, что можно нацедить на ещё одно небольшое озеро.       Цепко следя за ожившим Гарри Поттером, Снейп не рассчитывая силы хлопал того по спине. Откашлявшись, мальчик завалился на спину, смотря в никуда.       - Гарри, Гарри, - склонившись, дрожащие ладони взяли худое бледное тенью смерти лицо. – Посмотри на меня, - шёпотом. В ответ расфокусированный взгляд, сквозь глаза мужчины, как будто бы между небом и Поттером не было ничего, кроме воздуха. – Посмотри на меня. Посмотри, - привычный к контролю над своим тембром и интонацией, зельевару казалось, что говорит кто-то другой, кто-то напуганный до смерти, кто-то умирающий, кто-то за гранью боли. Этот тихий, глухой шёпот пробирал до костей своего обладателя. Но дикие свободные чувства-демоны мешали вернуться логике и разуму. Они смотрели на Гарри через глаза Северуса, дозволив капелькам разума просочиться в русло логики.       - Софла-сссиэт-шшша… - губы юноши дрогнули, произнося непонятные звуки. Профессор взволнованно выдохнул в немом «что».       - Гарри, мне нужно снять мокрую одежду с тебя. Тебя нужно согреть. Я не могу так нести тебя в замок – ты окоченеешь за столько времени. Ты же знаешь, мы не можем аппарировать на этой территории. Я послал патронуса, но в замке никого нет, - судорожно, тихо, нож из сапога для трав.       Поттер проследил за лезвием ножа, замершем у своей шеи, перевёл взгляд на лицо мужчины.       - Точно. Зачем нож, - он достал палочку, растворил одежду в воздухе, мгновенно накинув на мальчика согревающее заклятие. Того ощутимо трясло, кадык спазмировало в судорогах. Сев на колени, Северус наклонился, перехватив ледяное тело поперёк груди, перетянул на себя, заставив вертикально держаться на своих коленях, одним движением палочки на плечи мальчика легла тяжёлая мантия и скрыла замёрзшее тело и сознание под слоем меха.       Рассудив, что тепло тела в любом случае эффективнее, нежели наколдованный свитер и ворох тряпок, профессор принял единственное верное решение – греть собой. Тащить до замка, пусть такое худое тело, долго, учитывая, что спокойным шагом до сюда - двадцать минут.       - Софла-сссиэт-шшша… - вновь произнёс юноша, уткнувшись лицом в сгиб шеи.       - Почему ты вдруг заговорил на парселтанге? – сомнений в обозначении языка не было. Это же Поттер.       - Сссоок-ши-с-е… - ласково выдал мальчишка и потерял сознание.       Наколдовав одежду, мужчина быстро облачил в неё мальчика, наложил все известные согревающие заклинания разом, те из них, что между собой совместимы, и максимально оперативно двинулся в сторону замка. Он старался ни о чём не думать, от чего-то любая мысль причиняла ощутимую физическую боль и беговой марафон до замка с грузом терял темп.       Навстречу на метле летела колдомедик.       - О Всемогущий Мерлин! – Поппи спрыгивает с метлы, подбегая к профессору зельеварения. – Что случилось?       Покачав головой, Снейп обхватил древко предложенной метлы ногами, усадив перед собой Поттера, крепко держа того одной рукой, второй задавая курс метле, быстро добрался до замка. Следом приземлилась Поппи.       - Северус…, - женщина нагнала отрешённого зельевара на пути в его покои.       - Кроветворное, успокоительное и побольше, - захлопнув дверь перед носом колдомедика, он прошагал в спальню, аккуратно положив на кровать так и не пришедшего в себя гриффиндорца.       Убрав палочкой всю одежду с тела, не дождавшись колдомедика, начал осматривать повреждения. Сходив за всевозможными зельями и мазями, под завязку напичкал мальчика всем, что могло бы пригодиться. Быстро примчавшаяся Поппи поняла, что мужчина не собирается отвечать на её вопросы, начала молча разбираться с пострадавшими. Судя по безмятежному выражению лица дрыхнущего Гарри Поттера и убитого Северуса Снейпа – первую помощь нужно оказать тому, кто в сознании, но явно не в себе. Зельевар безапелляционно выпил несколько пузырьков успокоительного, но ничего не поменялось.       Поттер просто феерический идиот.             Пойти на рыбалку и умудриться умереть.