Настоящее чувство

      - Прошу прощения, - мужчина, до того отбивающий дробь чечетки ботинком, резко поднялся. Бегающие глаза толпы нашли точку, за которую можно зацепиться. – Прошу прощения, - откашлявшись, более чинно и спокойно. – Предлагаю начать заседание, дамы и господа.       - Как можно без Гарри Поттера? – рядом сидящая женщина возмущенно пискнула, явно уповая по ночам на святость и неприкосновенность Национального Героя. Шепотки переросли в открытые дебаты; когда звук раздраженных в ожидании голосов превратился в стоящий однотонный гул, здание Министерства буквально содрогнулось: потолок над головами зашёлся в раскате грома, звук рокота спустился к полу мощным галопом вдоль стен, сотрясая те; воздух замер, покорно трепеща под приказом фобоса извне.       - Что это?! – заорал Министр, вскакивая на ноги, рыща по изящно отделанному залу бешено вращающимися глазами.       Оглушающий ор живой защитной магии Визенгамота и хлопок аппартации, разрушающий монолитный купол вокруг Министерства - всё в мгновение стихает: мановением силы остриём ножа звук словно отсекли по периметру здания; Северус даже решил, что его барабанные перепонки лопнули. Будто звук съела разинувшая рты толпа. У трибуны стоял Гарри. Мир захлебнулся шоком, а Снейп чувствами, утопая в разразившемся сумбурном гомоне внутри собственной головы. Юноша мрачно обводит восковые фигуры ледяным взглядом малахитовых глаз. Наличие жизни в статуях выдают бьющиеся на лбу венки и обильно выступающий пот.       Чуть отросшие волосы забраны назад, лишь тонкая прядь обрамляет скулу, разрезая изогнутую бровь. Тёмно-зеленый свитер с высоким горлом, облегающий фигуру, брюки потрясающего кроя, однотонные, чёрные, как страх в сердце Министра. Выше колена - боевое крепление, которое выдают аврорам, чтобы удобнее было носить палочку. От Поттера веяло прозрачной чистой мощью. Северус неосознанно подмечает любые мелочи, жадно вцепившись в юношу взглядом. Где тот неконтролирующий себя юнец, что сейчас статно, расправив плечи, замораживает души вокруг? Где бурление горячей крови, отражающееся на лице в подробнейшей мимике, что так любил рассматривать Северус? Что это за мраморный, бескровный лик, незнакомый мужчине? Истощенные руки сжались в кулаки.       - Как Вы… Мистер Поттер… - голос министра магии блеял в разряженном чужой магией воздухе.       - Я опаздывал, прошу прощения. Пришлось аппарировать, чтобы не задерживать заседание, - зеленые глаза обратились к подавшемуся назад магу.       - С-сюда? В Визенгамот? – чувствовалось, фанатизм леди набирает обороты: интонация благоухает преклонением, а взгляд выражает такое неприкрытое обожествление, что к горлу Северуса невольно подступает комок. – Но это же невозможно…       - Полагаю, все убедились, что это возможно, - раздраженно осадил юноша. Зельевару показалось на миг: в мимике лица он признал жест Люциуса, когда тот наблюдает ползущего навозного червя. И тут ледяной взгляд Гарри Поттера находит Снейпа, шокировано замершего внутри клетки. Он не узнавал мальчишку, того нежного, мягкого, пахнущего молоком. Прутья клетки обрели невольное наречение защиты, хотелось спрятаться от незнакомца, но мужчина лишь внимал ледяному течению взгляда, замерев под ним, не смея перечить воли человека, внутри которого умерла детская непосредственность. Сердце защемило в испуге потери, дрогнув от ледяного тона:       - Это что, - шипение зародило внутри магов ужас, словно запрет Магии нарушен и сама Мать корит за содеянное. Один лишь министр глух, слеп и неучтив к очевидному:       - Мистер Поттер, Мистер Снейп обвиняется в…, - маг невольно выдохнул, наткнувшись на загоревшийся огнём взгляд.       - Либо вы сами это снимите и выведете оттуда. Либо. Это сделаю я. Не дождавшись указаний Министра, молодой маг поспешно отпер клетку, освобождая профессора из цепей и буквально выталкивая. Стараясь не терять самообладания, Северус всё же обошёл Гарри со стороны, выдерживая прямой контакт взглядов. Внутри зелёных глаз нет ничего, кроме холода, температуры вечной мерзлоты. Мужчина сел на единственную свободную скамью, которую только что заметил.       Поттер резко развернулся лицом к залу, потеряв к Снейпу всякий интерес.       - Сейчас, Министр, вы подойдёте сюда и внимательно ознакомитесь с алиби профессора Снейпа, - голос шелестел, предвещая бури и грозы.

Это был Гарри.

      Северус всегда хотел видеть его именно таким, уверенным в себе, смелым, хладнокровным, как он сам, взрослым, но всё это оказалось обманом желания, сейчас мозг зельевара кипел, в сердце прибавилась ещё одна чёрная дыра: он должен был беречь человечность, чувственность наивности, защищать её, а не вытаптывать блеск радости жизни в ярких глазах холодным расчётом колкостей и насмешек. Сейчас Гарри Поттер олицетворяет могущество, разъяренного воина на тропе борьбы.       - Как вы себе это представляете? – поджав губы, осведомился мужчина.       - Лигиллименция. Я даю разрешение на проникновение в мой разум. Полагаю, будучи министром Магии, вы в состоянии произнести заклинание и найти требуемое доказательство во времени.       Разозлённый до нельзя Министр резво спускается на арену к трибуне, где находится Поттер. Северус решительно плохо соображал, лишь однажды взглянув в сторону Малфоев в поиске ответа, но взгляды тех были серьёзны и обращены к Гарри.       Что Поттер задумал? Мужчина изумлено наблюдал происходящее, яркое, чёткое, раскрашивающее красками настоящее мгновение.       - Лиггилименс! – вторжение в разум прошло как по маслу. Мужчина выхватил блестящую серебром ячейку, проникая в неё. Наглухо застегнутая в чёрные одежды фигура, сидящая у камина, Поттер рядом. Близко к крючковатому носу, его обладатель хмурится, чуть поворачивая голову, вздыхая, кладя локти на спинку дивана, юноша легко забирается сверху колен, ловко разбираясь с многочисленными пуговицами сюртука и рубашки. В зелёных глазах жажда, в чёрных - дикое желание, глаза в глаза и одежда летит на пол, два обнаженных тела, воспоминание обжигает страстью. Скрип кровати, лунный свет освещает изгибающиеся тела. Отточенное движение, мальчишка на спине, поджарое тело пристраивается между услужливо раздвинутых колен. Будоражащий душу стон, Министр сглатывает, не в силах оторвать взгляда и прервать развернувшуюся перед ним картину обоюдной страсти. Когда первые лучи солнца осветили смятые простыни и раскинувшиеся на них тела, маг в бешенстве покидает это грязное, порочное сознание.       Для Северуса Снейпа прошёл лишь миг ожидания, после чего красное, как помидор, лицо Министра обратилось к нему, гневное, разразившееся злобной тирадой:       - Казнить! Магия такого не потерпит! Законом запрещено! – слюна брызжет во все стороны, воздух сотрясается гневом и агрессией - всё фон; надменная улыбка Поттера завладевает полностью вниманием зельевара. Что там увидел Министр?       - Полагаю, - юноша грациозно повернулся вполоборота к замершему залу присяжных, - у профессора Снейпа теперь есть алиби и он может быть свободен. – Поттер даже успел сделать шаг в направлении ошарашенного происходящим мужчины на скамье.       - Стоять! – рявкнул Министр. – Он, - тычок в сторону всё ещё заключенного, - имеет неподобающую связь с Гарри Поттером!       Зал потрясённо ахнул. Неясно, кто больше пребывал в шоке – сам Снейп, озадаченно взирающий на кончик уткнувшегося в него пальца, или присяжные. Некоторые стоящие попадали на свои места.       - Что? Что это значит? – хором вторили голоса.       Снейп поражённо взирал на Гарри, боясь его гнева, мысль беспощадного визжала, воспаляя мозг. Откуда он узнал?       - То, что у профессора Снейпа есть алиби на момент применения его палочкой непростительного заклятия, - отрезал зеленоглазый.       - Мистер Поттер, пусть так, но теперь Северус Снейп приговаривается к поцелую дементора, - ядовито.       Выверенным шагом юноша направился к впившемуся в него взглядом мужчине. Подойдя совсем близко, воспитанная сторонней помощью маска треснула, являя Снейпу знакомые черты. Волшебник изменился в лице, не веря, что настоящий, его Гарри, всего лишь прятался под толщей каменной защиты, управляя цирковым представлением.       - Прости меня, что я делаю это здесь, - на грани слышимости, губы мазнули вдоль острой скулы. Растерянность и тёплая радость залегают в морщины и впадины уставшего юношеского лица. Гарри не злиться на него, он не желает ему смерти за содеянную жадность рук и губ, зачем же тогда демонстрация ложносозданных воспоминаний? Судя по цвету физиономии Министра, увиденное было горячим. Протянув руку, мужчина ласково провел подушечкой большого пальца вдоль нижней губы. – Я хочу сделать это иначе, - шепотом; дрожащая ладонь накрыла кадык, спустилась ниже, подцепляя тонкую цепочку. Снейп дёргается, в панике посмотрев в зеленые глаза напротив. Гарри взял его руку, крепко сжав; закусил губу, аккуратно потянув кольцо, цепочка растворилась серебряной пылью, Дар блеснул, не затмевая улыбки юноши, когда тот надел на безымянный палец Северуса кольцо, нежно поцеловав ладонь. Нехотя оторвавшись от ладони, теплый, лучистый взгляд приветливо встретил тьму внутри чёрных глаз. Тонкие губы в вопросе раскрылись, но рука, не выпускающая его ладони, потянула к вороту свитера, не веря собственным мыслям, маг скользнул пальцами под вязку, судорожно выдохнув, находя там тонкую, прохладную цепочку, вытянул кольцо из-под одежды. Изящный обруч поймал в себя весь окружающий свет, переливаясь между подушечек пальцев. Бережно взяв другую ладонь юноши, Снейп перевел взгляд с кольца, внутри которого красовалось его собственное полное имя, на лицо, которое светилось такой нежностью, что у Северуса щемило сердце. Улыбнувшись уголком губ, зельевар надел Дар на палец мальчишки, закрепляя вечное обещание на губах.       Вокруг стоял шум, гам, никто не понимал, что происходит, но никто не осмеливался предпринимать что-либо, кроме блеяния. Двое не слышали возни чёрных мантий, криков Министра, перешедших в вой сумасшедшей сирены. Маги прекратили мельтешить по залу и ругаться, уставившись на скамью подсудимых, где двое переворачивали устои магического мира. Прямо на глазах возник столб яркого света, заливающий всё вокруг, словно насосом он качал свет откуда-то из глубин земли, полнясь; столб начал вибрировать, выбрасывая круговыми волнами энергию, маги сбились в беспорядочные шеренги за высокими спинками скамеек. Раздавшись вширь, огромный поток света взорвался, угасая.       Хрупкий юноша имел такой вид, словно в руке его самое дорогое богатство мира и он смог овладеть им, добровольно заложив душу дьяволу. Малахитовые глаза хитро блеснули, крепче сжимая чужую ладонь. Черноволосый маг смотрел на возбужденного происходящим мальчишку, тот чуть подался вперед, готовый вгрызться в глотку любому, кто посмеет перешагнуть черту, нарисованную воображением Гарри. Снейп в неприличном спокойствии смотрел на ладонь, душившую его пальцы в объятиях, скользил взглядом по коленям, вверх, к лицу, залитому румянцем, к приоткрытым губам. У счастья очень крепкая хватка. Северус криво усмехнулся, наблюдая сплетения рук. Мужчине происходящее казалось ирреальным, невозможным, в замедленной съемке смазанные чувствами лица проносились по судебному залу. В мир начали возвращаться звуки. К этому моменту Министру удалось усадить общественность на места и повторить дважды какой-то гневный диалог, периодически тыкая в сторону Снейпа и Поттера трясущимся перстом.       - … Позвольте, Министр, - Люциус Малфой эффектно поднялся, приподняв подбородок. – В вашей речи определенно есть смысл, - министр высокомерно кивнул. – Но этот смысл противоречит самой Магии. Именно она вправе раздавать Дары. Вы знаете, - многозначительно, - о каких Дарах я говорю. Перед нами только что совершилось одно из них, - блондин повернулся к присяжным. – Я не возьму на себя ответственность за неповиновение Магии. Полагаю, дело закрыто. Мистер Снейп имеет алиби на момент отметки Министерством непростительного его палочкой. Более того, - волшебник позволил себе демонстративный кивок в сторону двоих, - требование Визенгамотом доказательств вынудили мистера Поттера исполнить веления Дара прямо в зале суда, - блондин передернул плечами, властно расправив их, - получить откат за вмешательство в решение Магии я не намерен, - зал выдерживает колючий взгляд, полный уверенности. – Драко, - юноша поднимается со скамьи, Малфои удаляются, и зал вновь наполняется гулом и шуршанием. Маги засеменили к выходу, явно поддерживая решение Малфоя старшего.

***

      Частички волшебства, заключённые в крови, пульсируют, подгоняемые смятением и страхом. Они глядят на нас сквозь пары глаз, а я убиваю острым взглядом всё стороннее недовольство. Его рука в моей. Резко опускаю голову, ища визуального подтверждения ощущению счастья в ладони.       - …Заседание… в таком случае, заседание… экхм закрыто, да. Северус Тобиас Снейп полностью оправдан и восстановлен в должности преподавателя зельеварения, - слоги заезжают на следующие, фраза выходит мазанной. Последним помещение покидает Министр, кидающий осторожные взгляды в нашу сторону.       Молча сидим на скамейке, сжимаю его руку, тянусь ко второй, обнимаю за шею, без предупреждения аппарирую прямо на площадь Гриммо в гостиную. Подобные фокусы требуют колоссальной энергии, которую я занял в долг у рода Малфой. Кружится голова, и силы нехотя стягиваются обратно в тело, под давлением обязывающего заклинания. Утыкаюсь носом в шею, жадно прижимаюсь к ней губами. Резким движением рука хватает за подбородок, приподнимая лицо, встречаюсь глазами с глубинной чернотой.       - Гарри…       Выдыхаю, чувствую, как к горлу подступает истерика, всё не пережитое, не выплеснутое, то, чему я не позволял появляться, пряча в чёрный ящик. Лицо напротив размывается, рыдаю, горько, пока ладони крепко держат меня, не успевая вытирать пальцами ручейки слёз. Сердце щемит, только сейчас позволяю себе прочувствовать, что мог бы потерять, не успев обрести.       - Как ты мог… Как ты мог? Как ты мог! - захлебываюсь в накатывающей волне паники из прошлого. Тепло чужого тела словно подогревает мои глубинные страхи. Меня трясет, я не могу и не хочу успокаиваться, меня раздирает боль, ужас, бесчисленные раны кровоточат. Его плечо худое, костлявое, узкое, тонкое, но объятие крепкое, словно титан поддерживает небесный свод. Желаю ещё раз взглянуть на него. Поднимаю голову с плеча, смотрю в лицо, глажу пальцами впалые скулы, нос, лоб, мои руки находят ответ в поцелуях, собираю их горстями, словно полевые цветы. Мой рот накрывают утешающие губы, ещё раз и ещё, руки забираются под свитер, крепко обнимая за талию. Задыхаясь от нехватки кислорода, вновь разрешаю себе дышать, прислоняясь лбом ко лбу. Северус касается губами моей щеки, буквально баюкая на руках, утыкаясь в мои волосы, шею.       Мужчина всё ещё не мог поверить в происходящее. И этот, этот щенок спас шкуру закалённого в девяти кругах ада волка? Внутри боролись несколько сильнейших чувств: ликование и нежность; та щемящая нежность, которая вызвана в высохшей эссенции души, превратившейся в древко, долго находившегося где-то на стенках желудка. Сейчас же кора дала ростки. Признаться, это не самое приятное чувство, тем не менее, вокруг этого невероятного чуда хотелось порхать бабочкой. Снейп видел, что Поттер не изменился вовсе, напускная бравада, уверенность, хладнокровие, воспитанное сторонним третьим лицом, схлынули, стоило рукам, увенчанным месяцем заключения, обнять юношу. Магия спиралью наворачивала вокруг двоих магов линию, потихоньку замедляя бег и опадая на пол светлыми искрами. В воздухе чувствовалась чужеродная примесь иного рода. Усмехнувшись, Северус мысленно отсалютовал некому третьему блондинистому лицу. Пока маг размышлял, Гарри успел впасть в дремоту, вызванную несколькими магическими ритуалами, проведенными подряд. В абсолютной нежности ласково погладив по щеке, целомудренно заключил на губах ещё один поцелуй.       Азкабан давал о себе знать: несмотря на мощный магический прилив и буквально мгновенное восстановление ресурсов, физически было весьма тяжело. Тяжело поднимать лёгкого Гарри, тяжело даже самостоятельное передвижение на двух ногах.       Остановившись у подножия лестницы, зельевар задумался, где именно находится ванная комната. Мысленно порадовавшись, что какой-никакой, но душ всё-таки был, в противном случае первое, что сделал бы маг – сбежал от Поттера в водные края Блэк-менора, несмотря ни на какие магические порывы и на собственные спавшие барьеры и буквально мигающую на лбу зеленоглазого вывеску: «Можно».             Домовик возникает на лестнице, поклонившись.       - Критчер проводит Хозяина.       Снейпу было искренне плевать на роскошное убранство ванной. Главное: пахло чистотой, свежестью и … Гарри. Отмокая в воде, от Северуса не ускользнуло, что весь дом, включая такую составляющую, как Критчер, приобрел абсолютно другой вид, будто гнилой корень выдернули и заменили на свежий. Раньше этот дом пугал, давил своей древней чёрной мощью, отмеченный всеми тёмными силами невидимых заклятий внутри стен. Пугал, именно так. Да, даже Снейпа, беря в расчёт, что он на «ты» с тёмной магией. Эти стены отлично подошли бы для житья-бытья Тёмного-Лорда в его лучшие годы. Малфой-мэнор резонировал своей аристократической чистотой, законами крови и семейной морали со свихнувшемся Темнейшиством, когда тот решил «погостить» у Люциуса. Волан-де-морт в своей болезни ума, тела и магии смотрелся неуместно и смехотворно среди контролируемой силы, покрытой саваном верности букве рода.       Гарри словно выбил из дома все сгнившие и замерзшие пласты дерьма, отравлявшие воздух внутри стен, как из ковров магглы выбивают пыль. Блэк-мэнор обрёл Истинного владельца, как и сам его хозяин. Снейп поднёс руку к глазам, рассматривая обруч кольца.

Это навсегда.

      Северус улыбнулся.

И Поттер знал об этом.

      Сложенная одежда лежала на столике, недалеко от ванны. Мягкая ткань как влитая села на брюнета. Зельевар спустился на кухню, слегка удивившись количеству приготовленной еды. Изогнув бровь, мужчина перевел вопросительный взгляд на домовика.       - Хозяева вернулись домой. Такая радость для старого Критчера.       Мясо, птица, рыба, выпечка, разносолы… Волшебник присел к столу, впервые за долгое время нормально поев. В том числе, впервые в этом доме: до этого Снейпу приходилось здесь есть, до сего момента казалось, что Критчер жаждал отравить всех и каждого, чья нога переступала порог дома.       Теперь зельевар явно входил в круг лиц, кого травить невкусной пищей ни в коем случае нельзя. Закончив, мужчина вернулся в гостиную, где мирно дремал Гарри. Ах, мальчишка. Как же ему удалось провернуть такое? Стоило сесть рядом и переложить голову юноши себе на колени, Поттер дёрнул ресницами, просыпаясь. Первое, что увидел Гарри – заинтересованное лицо Снейпа, столь близко; расцветя, гриффиндорец довольно воззрился на новоиспеченного супруга. Более-менее придя в себя после героического спасения, Герой Всея Магической Британии и личный герой хладнокровного Ужаса Подземелий (что определенно намного важнее первого) хитро глянул на профессора с его же колен, слегка вздёрнув подбородок. Мужчина усмехнулся, поймав двумя пальцами гордо выставленную часть лица. В один миг искры задора сменились серьезностью, Поттер сел, облокачиваясь на спинку дивана, повернувшись вполоборота к Снейпу.       - Как ты мог знать наверняка, что у меня есть кольцо? – выдержки старшему волшебнику было не занимать, но чересчур серьезная мина юноши и игра в гляделки довела до того, что пришлось раскрыть рот.       - Я не знал.       Северус ждал продолжения, ответов в одном монологе: Поттер - не Поттер, если бы ограничился только короткой интерпретацией «отвали».       - Кольцо появилось сразу, стоило тебе покинуть свои комнаты, я хотел догнать, хотел… - Гарри прикрыл глаза, закусив губу. – Потом резко себя убедил, что это был сон, - острый взгляд в глаза. – Я поверил, что это был сон, - выдох. – Ему подобных были сотни, - зеленоглазому хватило выраженной микромимики, чтобы открыто усмехнуться реакции на озвученное, чтобы под строгим взглядом вновь взять себя в руки, а потом потеряться. – Я так испугался, - одним движением юноша перебрался на колени к мужчине, ища защиты от страхов, находя её в едва слышном выдохе.       - Я жаждал её крови. Не смерти. Так легко это подобие на человека не отделалось бы, - с интонации Снейпа можно сцеживать яд. – Ты даже не представляешь, как испугался я. – Северус прижал к себе мальчишку, ничуть не сожаления о содеянном. Повторил бы это вновь. И вновь сел бы в Азкабан. Ведь мужчина защищал то, что дорого. Продолжение фразы улавливалось в воздухе, Гарри кусал губы. – Догадываюсь, что моему спасению посодействовал Люциус. Но какой ценой.       Зельевар вовсе не угрожал, но чувство собственничества взяло верх над здравым рассудком. Гарри кожей ощущал недовольство.       - Иначе было нельзя, - в отчаянии, попытке оправдаться. Пусть гриффиндорец и обещал Малфою Старшему ничего не рассказывать Снейпу, этого и не требовалось, он все чувствовал и понимал во всех смыслах этого слова. Прочитав в глазах мужа вопрос, юноша продолжил:       - Да, ты верно всё понял, он обучал меня оклюминации. У твоего друга, - мальчик старательно подбирал слова, - особые методы обучения. За что я ему благодарен. Не будь Люциус Малфой собой, мы бы не вытащили тебя. Без займа магии его рода не вытащили бы. Тебя не отпустили бы из Азкабана, не аппарируй я прямо в Визенгамот, - Гарри сжал ладони мужчины, вспоминая, что готов был пожертвовать чем угодно, чтобы только вызволить Северуса, готов был пойти на всё, особенно, на такие мелочи…       - Это было весьма эффектно.       - На это и был расчёт. Как видишь, слава Мальчика-Который-Выжил сыграла мне на руку. Никто даже не подумал, что аппарировать в здание Министерства невозможно. Но не для такой личности, как я, - Поттер хмыкнул.       - И что ты пообещал роду Малфой за такую серьезную помощь? – мальчишка идиот, и сейчас Северус готовился узнать насколько.       - Ну… - неожиданно юноша залился краской, отводя взгляд.       - Ну? О, Мерлин Всемогущий, Поттер, да ты…       - Нет, - осадил парень, поднимая смущенный взгляд. – Знаешь, когда-нибудь, - пальцы начали скатывать катышки на свитере Снейпа. – Совсем когда-нибудь у нас будут такие… знаешь, - рука нервно дернулась, чертя ладонью в воздухе над полом горизонтальную линию, - такие маленькие, даже п-поменьше, - рука активно начала размахивать еще ниже.       Волшебник изогнул бровь.       - Дети?       В подобных случаях магической связи, подаренной Магией, ребёнок однополой пары вынашивается в чреве женщины, в мире маглов подобная процедура носит название суррогатного материнства. Мир магии весьма далёк от прямого примитивного строения немагического: мать Магия самостоятельно рождает сосуды для вынашивания детей, чьих родителей она связала единой нитью. Подобные сосуды безмолвны, нежны кожей и телом, выстроены из костей, мяса и мышц, лишь основа этих кирпичиков имеет магическую основу пыли, стоит существу сослужить свою миссию, та безболезненно растворяется в воздухе защитной печатью-куполом над младенцем. Конечно, Северус читал труды учёных на эту тему, Гарри же вряд ли обладал подобной информацией и полагал, что вынашивать «дитятко» придётся его абсолютно не созданному для подобных изощрений телу. Это вызывало желание просветить и ещё немного потешиться над столь забавным выражением лица, обладатель которого пребывал в чистейшем неведение.       - Д-да, - Поттер настолько обескураживающе улыбнулся, заикаясь, что Северус почти забыл к чему вообще разговор.       - И при чём тут Малфой?       - А, точно, - видимо, Гарри тоже подзабыл, при чём тут вообще Малфой. – Мы подтвердили магическим обетом нерушимую клятву, что один из наших потомков породниться с родом Малфой.             Северус искренне поразился сообразительности мальчишки.       - Это была твоя идея?       - Не думаю, - пожимает плечами.       - Да, Люциус тот ещё манипулятор.       Снейп удовлетворился ответом, не веря, что отделался так легко. Теперь Поттера можно немного подразнить.       - Идея отличная, особенно, если учитывать тот факт, что у нас необязательно будут дети.       Гарри скосил взгляд на ладони мужчины, поглаживающие его бёдра.       - У нас ведь такой… особенный брак, - с губ слетали какие-то обрывки фраз, юноша полностью переключился на мерные движения рук.       Конечно же, Снейп знал, что брак, рожденный Даром самой Магии, будет иметь наследников, но играть с напрягшимся мальчишкой было невероятно сладко. Дыхание участилось, мальчишка опустил взгляд, через секунду подняв на новоиспеченного супруга. Северус поперхнулся желанием поиграть, проиграв зелёным глазам. Маг поражался, насколько легко заводится от близости с юнцом.       - Как давно у тебя кольцо? – шепот обжигает шею, губы касаются кадыка.       - Достаточно давно, - хрипло выдыхает Снейп.       Юноша плавно соскользнул с колен. Покачивая бедрами, двинулся к лестнице.       Зельевару хотелось разложить мальчишку прямо там, где он выразительно обернулся через плечо, посмотрев в чёрные глаза. Чтобы такого не допустить, пришлось остаться неподвижно сидеть на диване и наблюдать пытку восшествия вверх, чтобы потом весьма оперативным шагом нагнать Гарри у порога спальни, обвив руками со спины, толкнуть на кровать, высвобождая тело из плена свитера. Снейп оседлал бедра, прижимая руки юноши к кровати, заведя их над его головой. Иногда я размышлял, как отомщу Северусу за отобранный шанс, который мне удалось вернуть нам обоим с огромным трудом. Проигрывал в голове коварные сцены, где я играю с его выдержкой, дразню, довожу до бешенного рычания, елозя задницей на коленях.       Месть придётся перенести на седьмое никогдабря, например.       Рука заламывает мои над головой, выгибаюсь в пояснице, наблюдая за его лицом. Неспешно проходится задницей по моему члену, придавливая к кровати. Пальцы свободной руки накрывают губы, очерчивая, целую, кусаю подушечки пальцев. Сосёт под ложечкой. Во взгляде столько желания. Во мне столько ответа. Я исполнен своими фантазиями, бредом, воображением, настоящее прочертило огненную черту, где по ту сторону реальности сгорает всё придуманное, нереализованное. Остро ощущаю запах Северуса, обжигающее тепло тела на коже, тянусь, получаю глубокий властный поцелуй. Его абсолютное право владеть, моё – принадлежать. Вкусные, тонкие губы, юркий, горячий язык. Мерлин, как приятно. Я тону в ласке рук, теряюсь в ощущениях. Прижимаюсь животом к кровати, выгибая поясницу, затылка касаются поцелуями, в лопатках приятно саднит от отметин зубов. Одежда где-то и явно не на мне. Снова вижу его лицо, глаза, рывком переворачиваю на спину. Склоняюсь к шее, тяжело дыша. Да-а. Провожу языком вдоль шеи. Спускаюсь поцелуями вдоль груди ниже. Наконец-то. Меня буквально трясет от возбуждения. Глажу бёдра, вывожу узоры кончиком языка на коже. Обвожу пальцами головку члена, дублирую это же движение языком. Глухой, гортанный стон, неисполненный пошлости, только искреннего желания. От одного вкуса можно кончить, только из осознания, что я беру в рот по-настоящему, а не где-то на задворках безумия. Ни одна фантазия не сравниться с реальностью. Вновь поднимаюсь полупоцелуями– полу-укусами от низа живота к груди. Ещё одно движение ртом, и я не знаю, кто из нас кончил бы быстрее. Северус подминает меня под себя, подхватывая под бёдра. Естественной смазки так много, что дополнительной не требуется. О, Мерлин, когда длинные пальцы проникают в меня, мне настолько хорошо, что мужчине срывает крышу от моих стонов. Он во мне. Весь. Буквально. И это, безусловно, не пальцы. Первый толчок, морщусь, приятно и больно, чёрт, это чертовски больно, хватаюсь за плечи, царапая.       - Потерпи немного, - шепотом на ушко, поцелуем в висок.       Я не должен был этого говорить, но:             - Это чертовски… чертовски приятно, - кусаю в изгиб шеи, понимая, что моя задница явно не согласна с высказыванием, но само понимание, что Северус мной обладает, что он принадлежит мне, а я – ему, затыкает все болезненные фрикции, амплитуда которых нарастает с каждой секундой. Мне удается расслабиться из желания продлить откровенное любование этим выражением лица. Он смотрит прямо мне в глаза. Ладонь подхватывает под бедро, закидывая мою ногу на плечо, угол меняется, и против собственной воли издаю настолько пошлый стон, что хочу удивиться, но не успеваю, член внутри вновь и вновь задевает чувствительную точку, начинаю подмахивать бёдрами, обвив руками за шею. Сбивчато шепчу «ещё», выстанываю его имя, теряюсь в секундах, времени, ощущениях, в голове взрываются самолеты, атомные бомбы, уничтожая абсолютно всё живое, кроме нас двоих. Я кончаю первый, изливаюсь на собственный живот; мышцы внутри сжимают агрегат, Северус со стоном долго и бурно кончает внутрь меня. Горячо. Если бы он начал выходить, я бы не позволил, так хотелось продлить это мгновение. Ещё некоторое время назад не подумал бы, что с членом в заднице может быть столь хорошо. Все мышцы продолжают сокращаться, тяжело дышу. Мы замерли в одном положении. Мужчина наклоняется, проводя губами вдоль моей щеки, осторожно укладывается рядом, придерживая меня за бёдра, закидываю ногу на него, продолжая удерживать орган внутри себя. Слегка двигает тазом, стону, слишком остро воспринимая движение после оргазма. Ещё один толчок. Смотрю в глаза. Мучительно хорошо. Накрываю его рот поцелуем, аккуратно выходит, кусаю за нижнюю губу, тяну на себя.       Судьба никогда не ошибается, раздавая Дары. Можно воспринимать это как кару небесную, всячески пытаясь её избежать, как это делал Гарри; или закрыться внутри себя на тысячи замков и печатей, посадить в клетку очевидное «хочу», очевидное «люблю», назвав чистые, искренние эмоции неуместными и неподобающими, как это сделал Северус. Можно вечно бояться и опасаться завернуть за угол. Но Судьба, особенно в мире магии, может обидеться и построить очень извилистую дорожку к счастью, если двое упорно не хотят идти по прямой ровной дороге. Через камни сомнения, обрывы разниц в возрасте, статусов, положений, выбоин отчаяния достичь наконец самого начала пути.

***

      Снейпу искренне неприятно осознавать внутри себя ниточку оценки, на которой, словно клоун, нехотя и печально держит стойку Люциус. Блондин выдерживает дистанцию, принимает виски, усаживаясь в кресло у камина. Брюнет мрачно поджимает губы, опускаясь напротив. Пальцы отбивают выдержанный такт, нарушая замёрзшую тишину. Северус знал, что Малфой мандражировал за его освобождение, знал, что змей напротив – друг, равный ему; сталь в глазах тому подтверждение. Зельевара вовсе не волновало обещание, данное роду Малфой от их с Гарри лица, куда больше волновало, насколько Люциус себе позволил…       - Довольно лезть в мою голову, Северус, - передергивает плечом, словно сбрасывая настойчивую ладонь. – Неужели изменения в мистере Поттере столь заметны для тебя? – Люциус посмотрел на мужчину сквозь стекло бокала, на дне которого плескался алкоголь. Непривыкший отчитываться и считающий время, проведенное с мальчишкой своим личным, неделимым, объяснять с судьбоносным супругом зеленоглазого щенка не хотелось. Но приходилось, ведь Малфой знал, скольким рискует, примыкая к плану юноши и близкому с ним содействию. Во-первых, он рисковал потерять единственного друга, во-вторых, аналогично: в первом случае тот бесславно погиб бы, высосанный дементором, в последнем – вот так, сидя друг напротив друга, потягивая виски, словно яд, отбивая летящие молнии взглядом, отвечая на любой выпад едва заметной жестикуляцией сменой сидячего положения.       - Всё решено, мой друг, - тень улыбки.       - И, тем не менее, наперекор решенному ты позволил себе увлечься им.       - Не в том плане, что ты успел разложить, - играть словами не стоило, подняв взгляд на лицо брюнета, вуаль ухмылки сползла с аристократических губ, те искривились, будто от удара. – Наша близость с мистером Поттером не имела сексуального подтекста, даже намёка на него, - холодно отчеканил голос, объясняться и распыляться насчёт своих отеческих чувств по отношению к юноше не хотелось, ситуация вкупе с гордостью не позволяла. Это было столь личным, сокровенным и постыдным… ведь Драко не вызывал желания его воспитывать, сын был точной копией отца и никогда не доводил Люциуса до ощущения чувства. Гарри же делал это постоянно. Отчасти казалось, что блондин обрёл ещё одного друга в ровеснике родного сына. Не позволительная тайна, хуже физического желания объекта чужой любви.       Снейп допил виски, ничего не отвечая, ему казалось, что он упускает ответы на свои вопросы из виду, нить ускользала, никак не удавалось ухватить её за хвост.       - Он боялся, что мы с тобой спали. Настолько сильно, что даже в мыслях не ставил себя мне вровень.       Северус моргнул, выбираясь из капкана мыслей, удивленно изогнул бровь, воззаряясь на Малфоя. Тот удовлетворенно расслабил плечи, наконец завладев вниманием визави.       - Ему без тебя было очень паршиво, Снейп. В жизни бы не подумал, что в этом мире найдётся человек способный скучать по такому как ты, - Люциус белозубо хмыкнул, пытаясь вернуть лодку дружбы в спокойное русло.       Снейп вздохнул, выдыхая из себя подозрения и страхи. Гарри принадлежит только ему, и никто, ничто в этом мире не сможет этого изменить. Люциусу страшно, Северус видел это - спрятанный ураган в железной коробке.       Оба остались напиваться отменным алкоголем, в хорошей компании, как считал каждый из двоих. Обсуждались последние новости в мире зельеварения, политики, а также неожиданного поворота судьбы и как теперь жить с мыслью, что болезненная мечта, рожденная в страдании и страхе раскрытия, стала явью, новым началом. О последнем Снейп разговаривал мысленно уже сам с собой, после того, как Люциус отчалил в мэнор через камин.       Маг всё ещё пытался найти подвох в сложившейся ситуации, переваривая внутри себя произошедшее, камнем оказалось его собственное сомнение. Посмотрев на руку, уставился на кольцо, играющее бликами света каминного огня. Это должно было быть не так, мальчишка не знает его толком, одни лишь фантазии, ожидания которых Снейп может не оправдать. Гарри безумствовал в одиночество ещё до заключения мага в Азкабан, боролся с собой, желая, отчаянно, быть рядом. У них не было положенной прелюдии и возможности банального знакомства, оно началось с магической свадьбы в зале суда. Мужчину одолевали сомнения, расползающиеся по венам вместе с алкоголем. Что если через неделю они друг другу наскучат? Пройдёт запал, фитиль страсти догорит и взорвётся бомба неприятия, ведь им вместе сосуществовать до конца их дней. Задавался вопросом, чего же он сам желает от Поттера: его самого или удовлетворения от получения желаемого, как дорогого приза на аукционе? Дорвался до собственной страсти, получив всё и сразу, где же чувство абсолютно счастья? Почему внутри лишь голодный страх, что Гарри может наиграться, а потом всю жизнь ненавидеть Снейпа из-за невозможности уйти? Он молод, красив, невинен, юн разумом, что ему делать с законсервированном в собственном соку и обменных клятвенных обязательств взрослым мужчиной, который никогда не искал отношений, длительность которых превышала бы ночь.

Но с Гарри всегда всё было иначе даже в мыслях, в фантазиях, в желаниях.

      Маг и не заметил, как в тени за сменой цвета лица и выражения наблюдал Гарри, понимающий и буквально ощущающий на себе сомнение Северуса, его невеселые думы и нарастающий дискомфорт. Этот шаг был нужен, чтобы не только спасти Снейпа, но и для шанса на знакомство. У них теперь вся жизнь впереди, чтобы понять стоило оно того или нет.

***

      Внутри тела обида зажигала спички, гася о внутренности. Как может Снейп усомниться во мне? Как может делать такое лицо, когда центром моего существования стал он? Как может, после того, каким взглядом терзал мою душу, выпивая её; срывая с меня поцелуи, одежду, заменяя физические тряпки одеялом надежды и глубины чёрных глаз? Как смеет сомневаться в себе, так крепко держа мою руку, в страхе боясь отпустить, ревнуя и метаясь по кухне перед приходом Люциуса? Теперь же сметь даже мысль допускать о том, что происходящее можно рассматривать через призму игры?       Выступаю из тени, загораживая собой свет. Поднимает на меня взгляд и желание высказывать претензии пропадает, растворяется в страхе на дне глаз. Забираюсь на колени, ласково прохожусь пальцами по острой скуле, обнимаю крепко за шею, настолько, насколько способен, желая передать уверенность в собственных чувствах, в своём решении.       - Я готов был на всё, чтобы вернуть тебя. Тебя. Такого, какой ты есть. Понимаешь? – мягко отстраняюсь, поднимая голову с плеча, смотрю в глаза, пытаясь достучаться до его истинных чувств шёпотом. – Мне тоже страшно, но я хочу, очень… - внутри начинается цунами, грозящее пересечь границу нижнего века, не договариваю, пряча лицо в изгибе шеи, часто дышу, судорожно затягивая в себя тёплый, живой, любимый запах.

Хочу попробовать, Северус. Хочу узнать тебя, и то в тебе, что позволишь, замечать твоё настроение и право иметь поднять твоё всегда серьезное лицо с печатью задумчивости и морщинкой между бровей, заглянуть в глаза и смотреть, пока всё время, отведённое на существование мира, не кончиться. Сделать возможным, чтобы тебе было комфортно со мной. Только со мной. И ни с кем больше. Чтобы если радость или печаль – есть я, ко мне можно приходить и в счастье, и в горе, прекратить переживать в одиночестве события всех цветов радуги. Я бы заштопал твои душевные раны поцелуями, не боясь пораниться о колючки. Больше я не вправе бояться выражать свои чувства, посмотри им в лицо, узнай в них Доверие, Желание, Надежду и Любовь. Посмотри же на меня наконец. Посмотри.

      Северус слегка развернулся, беря моё лицо в ладони.       - Знаете, мистер Поттер, а Вы умеете убеждать, - мужчина искренне, тепло улыбнулся, запечатав поцелуй на губах, которые целовал на протяжении нескольких веков, ни разу не пожалев о том, что когда-то один зеленоглазый юнец надел на его палец обручальное кольцо прямо в зале суда.