Этюд в победных тонах

Для второй половины воскресенья перед входом в отель собралось на удивление много журналистов. - Что тут происходит? – удивился Джон, когда они объехали гостиницу вокруг и остановились у заднего входа. - Тебе следует чаще проверять свой мобильный телефон, - усмехнулся Шерлок, набирая сообщение на своем. Джон вытащил мобильник из кармана и уставился на него с удивлением. Оказалось, что у него было восемь пропущенных вызовов и одиннадцать текстовых сообщений. Просмотреть их не удалось, потому что машина остановилась, и Шерлок тут же из нее выскочил и скрылся из виду. – Поднимайтесь в номер, - проинструктировал Джона Лестрейд, облокотившись на переднее сидение. – Если начнут спрашивать, ничего не говорите. Мы принесем ваши вещи позже. Договорились? Джон кивнул, решив не задавать лишних вопросов. Он вышел из машины. Шерлок уже исчез, что было неудивительно. Захватив одну свою сумку, Джон пошел в отель. Слава богу, внутри было не слишком людно. Репортеров видно не было, но он отметил несколько странных взглядов, которые бросили на него люди, мимо которых он прошел. - Как рука? – спросил кто-то, пока он ждал лифт. - Э-э, в порядке, - ответил Джон. - Рад слышать, - улыбнулся незнакомец. – Не хотелось бы, чтобы что-то помешало вашей завтрашней игре. Кстати, удачи вам! - Спасибо. Он добрался до своего номера, который в принципе выглядел таким же, каким он его покинул - маленький, довольно обычный, но немного опрятнее, и не было видно кое-каких личных вещей, из тех, что все еще были внизу в машине. Телефон в номере мигал красным, сигнализируя о входящих сообщениях. Заинтересовавшись, он нажал на кнопку прослушивания. - У вас двадцать восемь новых сообщений. - Мистер Популярность, - пробормотал он, направляясь к небольшому холодильнику за пивом. - Мистер Уотсон, Даниэль Харрис, «Daily Mail», прокомментируете вашу потасовку? Бииип. - Эмили Ловетт, «The Sun», наши поздравления с тем, что продержались до второй недели. Можете прокомментировать, почему вы ударили Джима Мориарти? Это что, соперничество? Бииип. - «News of the World» . Вы спите с Шерлоком Холмсом? Бииип. - Снова Харрис, «Daily Mail». Мы хотели бы предложить вам эксклюзивное интервью. Свою версию истории – «Страсти Уимблдона». Перезвоните нам. Бииип. - «News of the World» [1]. А что по поводу Джеймса Мориарти? Вы с ним спите? Бииип. - Джон, это Клара. О чем ты вообще думаешь? И где тебя черти носят? Бииип. - Мистер Уотсон, это Джордж Д’Силва из «The Observer». Мы в высшей степени заинтересованы в вашем интервью. Как вы полагаете, сможете ли вы обыграть Виктора Тревора? Бииип. - «Daily Express», мы хотим вашу историю. Деньги не проблема. Бииип. - Джон, это Гарри. Возьми этот чертов телефон до того, как я поеду к журналистам и выдам им несколько интересных историй о тебе. Бииип. - Джон, что у тебя с Шерлоком Холмсом? Есть ли что-то, о чем мне следует знать? Послушай, я делаю все возможное, чтобы замять это дело, но люди Мориарти недовольны. Позвони мне. Это Клара, кстати. Бииип. - «Daily Mail» еще раз… Он удалил остальные сообщения, глядя на свой телефон почти в испуге. Немудрено, что большинство пропущенных звонков и сообщений были от Гарри и Клары, хотя был один и от Майка. Джон вздохнул и плюхнулся на кровать. Отлично, как раз то, что ему сейчас нужно. Джон со странным весельем подумал, кому лучше позвонить сначала, и остановился на Майке. Его добрый доктор был в своем обычном жизнерадостном расположении духа, не задавал лишних вопросов и быстро согласился на предматчевый осмотр следующим утром. С Гарри оказалось все не так просто – он позвонил ей сразу после того, как поговорил с Майком. Понятное дело, что она была на него зла – он не отвечал на ее звонки, ударил другого игрока без ее разрешения. Он прошел в четвертый раунд, а она до сих пор не получила билетов на его матчи. Ему удалось избежать упоминаний о Кларе – вряд ли бы он смог дослушать окончание разговора, если бы не смог удержаться. По большей части он слушал Гарри вполуха, издавал нужные звуки в нужные моменты и просто не мешал ей говорить. Как правило, так было проще. Наконец, в дверь постучали и это послужило отличным предлогом, чтобы после пары слов завершить разговор. Джон ожидал, что это принесли его сумки, но ошибся. - Теперь мы можем поговорить? – приподнятые брови на лице Клары четко свидетельствовали о том, что отказа она не примет. Ему пришлось ее впустить, потому что ни при каких обстоятельствах он не собирался разговаривать сейчас с ней в общественном месте. - Надеюсь, этот уик-энд ты провел хорошо, - она прошла в комнату и присела на единственный стул в номере. - Да, - ответил он, прикрывая за ней дверь и возвращаясь в комнату, чтобы усесться на кровать. – Все было хорошо, да. - Ну и как Шерлок Холмс? Джон постарался придать лицу невозмутимое выражение. - Шерлок Холмс? – переспросил он. Она поджала губы, тем самым давая понять, что не повелась на его невинное выражение лица. - Если бы я знала, что произойдет, когда знакомила вас друг с другом, я бы дважды подумала перед этим. Он ничего не ответил. Клара посмотрела на него, прищурившись. - Джон Х. Уотсон, – прошипела она, - вы тогда встретились не впервые, так ведь? – Она наклонилась вперед, вдруг очень заинтересовавшись тем, что услышит в ответ. – Давай, расскажи правду, как давно вы знакомы? Он выдержал ее взгляд и собрался возразить, но тут же передумал, потому что осознал, что так просто выкрутиться ему не удастся. - В воскресенье, - наконец признался он. – В минувшее воскресенье. Я знаю его неделю. В общем, всего одну неделю. - Неделю? – она подняла бровь. – И насколько хорошо ты его знаешь? - Клара. - Что? – возмутилась она. – Я знаю о тебе все, Три-Континента-Уотсон. Он красив, загадочен, опасен, а в тебя вдруг что-то вселилось на этой неделе. Ты не играл с такой уверенностью и страстью уже… ну очень долгое время. Это он? Он так на тебя повлиял? О боже, скажи, что ты с ним не трахаешься. Или, если трахался, скажи, прошу, скажи, что это продолжится. - Клара. - Если бы я знала, что он в твоем вкусе, я бы познакомила вас еще годы назад. - Клара! Она наконец-то замолчала. - Между мной и Холмсом ничего нет. Понятно? Впервые за очень долгое время моя игра складывается удачно. Ты правда думаешь, что я стану рисковать, встречаясь с высокомерным, самовлюбленным французом, особенно с моим-то послужным списком? - Да. Ее прямолинейность застала Джона врасплох. Опустив голову, он помассировал висок и вздохнул. - Послушай, Клара, скажи, что тебе нужно? У меня завтра ответственный матч, который может стать самым важным, или, по крайней мере, последним в моей карьере. Я бы хотел выйти на него подготовленным и с головой на нужном месте. Клара взглянула на него с практически нечитаемым выражением лица. Она немного помолчала, но стало заметно, что она слегка смягчилась. - Джон, - сказала она, - все, что я хочу, так это дать нам с тобой возможность заграбастать немного деньжат в наши карманы, а если говорить о тебе – чтобы ты продолжил играть, как черт, и чтобы любым способом смог удержать этот огонь внутри себя. Но больше всего - я не могу поверить, что говорю это - я хочу, чтобы ты был счастлив. Понимаешь? Он собрался было сказать что-нибудь, но внезапно обнаружил, что у него просто нет слов, поэтому ограничился кивком. - Хорошо, - сказала она, - и если мы сможем совместить все эти вещи, то это будет еще лучше. Он выдохнул от удивления, покачав головой. - До свидания, Клара. - Ладно, ладно, - она подняла руки, вставая. – Уже ухожу. А если серьезно, то когда в следующий раз захочешь ударить кого-нибудь, а потом сбежать в ночь с Шерлоком Холмсом, сначала предупреди меня. Несколько хороших фотографий, и мы смогли бы продать их за кругленькую сумму всяким таблоидам. - Вон! Она выскочила за дверь. Через двадцать минут доставили его сумки с довеском в виде DVD-дисков, которые явно ему не принадлежали. К дискам прилагалась записка. «Я подумал что они доставят тебе больше удовольствия, чем мне. И помни, что я сказал тебе о ВТ. Увидимся завтра, чтобы отпраздновать выход в четвертьфинал. ШХ.» Покачав головой, он усмехнулся про себя, заказал ужин в номер и устроился на диване поудобнее, чтобы устроить себе приятный вечер в компании Шона Коннери в роли Джеймса Бонда.

***

- Добрый день и добро пожаловать на Волшебный Понедельник [2], самый важный день наших соревнований. Сегодня будут разыграны все одиночные матчи четвертого раунда; тридцать два игрока, шестнадцать матчей, и только восемь мужчин и восемь женщин выйдут в заветный четвертьфинал. Незабываемые столкновения, великие битвы, кровавые расправы - все это повторяется здесь из года в год. Фавориты оступаются, аутсайдеры одерживают победу, происходят новые открытия турнира. Прошлые заслуги, опыт, ранг сегодня не имеют значения, все, что засчитывается – результаты в сегодняшних играх.

***

Джон покинул отель пораньше, отчасти стараясь избежать прессы и отчасти потому, уже не мог дольше находиться в номере. На чтении сосредоточиться не получалось, а бесконечно переключаться с канала на канал было уже невыносимо.

***

Ему предоставили автомобиль с водителем, но он так до конца и не понял, чья это была заслуга – организаторов Уимблдона или Майкрофта, хотя, следовало признать, что одно не исключало другого. Конечно же, его таки засняли репортеры, но он успел сесть в машину без происшествий.

***

- Если мы взглянем на мужское первенство, то увидим кое-что интересное. - Да, это точно. Прошли все четверо самых высокорейтинговых игроков, на самом деле даже шестеро, и без серьезных повреждений. - Как думаешь, кто до сих пор демонстрировал самую впечатляющую игру? - Надаль в прекрасной форме. Неудивительно для первой ракетки мира. На мой взгляд, именно он - фаворит. Он - сильный, прекрасный универсальный игрок, уверенный в себе, и выглядит неудержимым. - Его может хоть кто-нибудь остановить? Кто мог бы победить его? Мориарти? Холмс? Маррей? - Холмс, определенно. Он - единственный, кому Надаль проиграл в этом году. - В полуфинале French Open. - Точно. Это была одна из самых запоминающихся и, можно сказать, легендарных игр из тех, что я видел в последнее время. Одна из лучших в истории тенниса. - И все же тогда Холмс проиграл в финале Мориарти. Что это было? Усталость? Нервы? Напряжение? Возможно, оно было чрезмерным, особенно перед своими болельщиками? - Кто знает. Кто знает, что творилось тогда в его голове. Может быть, это была мысль о том, что это может стать его первой победой в турнире Большого шлема. А может, это было напряжение. Теннис настолько же психологическая игра, насколько и физическая. В итоге все сводится к тебе самому, к ракетке, мячу и сетке. И больше ничего не имеет значения.

***

На Уимблдоне, пожалуй, сейчас было самое тихое время. Болельщики стояли в очереди за билетами, распорядители еще не приступили к работе и по сравнению с дневной суетой было совсем тихо. Джону удалось незаметно просочиться внутрь и пройти в раздевалку – там он сложил тренировочные ракетки, одежду и другое снаряжение, а потом направился в спортзал. Он медленно разогревался, разгоняя кровь по телу, растягивая мышцы и обращая внимание на те места, которые отдавались болью, где ощущалась скованность и насколько сильно. В целом он чувствовал себя неплохо, хотя явно не идеально. Но по крайней мере, воскресные упражнения ему никак не навредили. Ну ладно, Уотсон, сказал он себе, пройди через это и можешь праздновать, ведь ты знаешь, что это значит.

***

- Холмс встретится сегодня лицом к лицу с Джефферсоном Хоупом. Они еще никогда не играли друг против друга. У тебя есть какие-то прогнозы? - Холмс победит, без сомнений. Хотя нельзя сказать, что он не встретит препятствий на пути. Хорошие игроки и раньше недооценивали Хоупа. Вот в один момент он разбит и уничтожен, еле-еле способен играть, а через мгновение он разбивает удивленного победителя и выигрывает матч. - Он может проделать это здесь? Есть возможность неожиданного исхода матча? - Возможность есть, да, хотя, пожалуй, я так не думаю. У Холмса есть способность побеждать вас вашей собственной игрой. Ставлю на него, с победой во всех сетах подряд.

***

- Какие-то проблемы? Напряжение? Скованность? Джон покачал головой, поглядывая на Майка через плечо, когда тот закончил. - А рука, оправилась от плюхи по Мориарти? - Все нормально, - ответил Джон, натягивая рубашку. - Давненько ты не показывал свой нрав, - усмехнулся Майк. – Он что-то не то сказал? - Что-то вроде того, - признался Джон. - Ох-ох, не хочешь рассказывать. Да ладно, я не в обиде. Давай, ты должен выйти туда и победить.

***

- Конечно, сегодня позже днем будет матч Энди Маррея, но перед этим на корт выйдет еще один британец. Джон Уотсон, некогда британский номер один, выступающий здесь по уайльд-кард, встретится с двенадцатым сеяным - австралийцем Виктором Тревором на Корте Номер Три, бывшем Корте Номер Два, известном как Кладбище Чемпионов [3]. Тим, может ли нас ждать сюрприз? - Я не знаю. Я бы очень хотел сказать «да», но мы должны быть реалистами. Тревор – отличный игрок, до сего момента он показывал свой класс. Я боюсь, он может оказаться слишком хорош, чтобы Уотсон смог его одолеть. - Прогресс Джона Уотсона оказался несколько неожиданным. Ты играл с ним в прошлом; как ты думаешь, откуда внезапно взялась эта хорошая форма? - Трудно сказать. Джон был выдающимся игроком в свое время, а затем случилась та самая авария. После такого очень тяжело восстанавливаться. - Тогда многие думали, что он уйдет из спорта. - Не сомневаюсь, что это тоже приходило ему в голову. Однако, здесь он что-то эдакое для себя нашел. Это его последний турнир. Возможно, дело в этом. Тот самый последний рывок. - Он, конечно же, будет прорываться, но сможет ли он прорваться сквозь Виктора Тревора? Или двенадцатый сеяный для него - это уже слишком? Мы будем сообщать вам все новости по мере их поступления. А сейчас вернемся на Центральный корт.

***

В животе у него все дрожало. После приятного и расслабленного уик-энда, сейчас он чувствовал себя отнюдь не расслабленным. Мышцы, разогретые массажем, напряглись в ожидании, и на него снизошло осознание всей ситуации. Шерлок считал, что он может обыграть Тревора, но было ясно, что больше никто так не думал. Даже сам Джон не слишком верил в то, что Шерлок прав. Закрыв глаза, он опустил голову и постарался глубоко вдохнуть. Это просто был еще один теннисный матч, который он мог бы выиграть. Который он бы выиграл. Он выиграл бы его. Выиграл бы.

***

- И мы сейчас на Корте Номер Три, где в ближайшее время начнется матч. Как выглядят игроки? - Тревор выглядит спокойным и расслабленным, он как раз репетирует сейчас свою подачу слева от меня. Уотсон же напротив, кажется напряженным и постоянно дергает плечами, словно пытается их расслабить. Он выглядит не особо радостным. - И каков же твой прогноз на матч? - Такой же, как и у всех, я бы сказал. Тревор выиграет, во всех сетах. - Значит, никаких шансов на неожиданный исход? - Не с тем видом, какой у Уотсона сейчас. До сих пор он показывал блестящую игру на Уимблдоне, но это первый сеяный, с которым ему здесь предстоит столкнуться. Скорее всего, это будет последнее выступление Уотсона в профессиональном теннисе.

***

Давай, Уотсон. Помни, что говорил Шерлок. Ты можешь сделать это. Тревор просто еще один игрок, а это - всего лишь еще один матч. Никакой спешки, разыгрывай длительные обмены ударами, заставь его играть возле сетки и удерживай подачу. - Время. Взяв ракетку, он глубоко вздохнул и поднялся на ноги.

***

- Давайте снова вернемся на Корт Номер Три. Ричард, что там происходит? Есть какие-нибудь хорошие новости? - Только не для британских болельщиков, Энн. Тревор только что выиграл первый сет шесть геймов к трем. Уотсон сломался на второй подаче гейма и выглядит так, будто уже не восстановится. Как игрок Тревор явно сильнее, хотя не доминирует настолько явно, как некоторые предсказывали. Плечи Уотсона снова поникли. Я сомневаюсь, что он сам верит в свою победу. Это может решить исход матча. Он никогда не выигрывал у Тревора, и это, безусловно, крутится у него в голове.

***

Партнеры, сказал Шерлок. Он и Тревор были партнерами во всех смыслах этого слова. Прижимая к губам бутылку с водой, чтобы сделать глоток, он бросил взгляд в сторону, где сидел Тревор. Он был таким же, каким Джон его помнил – высокий, хорошо сложенный, симпатичный, загорелый. Черт побери, они с Шерлоком, должно быть, хорошо смотрелись вместе, довольно красивая была пара. О, бога ради, перестань об этом думать. Совсем не он сейчас спит с Шерлоком. Да, но если Джон сегодня не выиграет, то и он тоже никогда больше Шерлока не трахнет. Черт. Он поджал губы. Он, может, и проиграл сет впервые за этот турнир, но это еще не повод поднять белый флаг. Шерлок даже слушать его не станет, если он сейчас дрогнет и поддастся. Конечно, при условии, что он когда-нибудь увидит француза снова. Черт. Черт. Пошло все к черту. Он может выиграть это матч. Он может!

***

- И снова Корт номер Три, Ричард, у тебя есть что-нибудь для нас? - Тай-брейк во втором сете, Энн. По восемь очков у каждого и Уотсон имеет небольшое преимущество, поскольку в этом гейме его подача. Он сейчас подает при равном счете… и это хорошая подача, Тревор отбивает ударом справа, удар справа от Уотсона, Тревор ударом слева по линии, Уотсон принимает, Тревор… Уотсон тут как тут… Тревор. Ох, он попадает в сетку. Уотсон выигрывает очко, 9-8. Тревор подает, у Уотсона сетбол [4]. - Уотсон демонстрирует нечто, похожее на сопротивление? - Безусловно. Похоже, он вышел и усилил натиск после этого первого сета. Кажется, он сделал себе хороший выговор, оправился, встряхнулся и вышел уже более решительным. Минутку… блестящая подача Тревора, но как-то Уотсону удается дотянуться. Тревор ожидает возле сетки… и ох, он ударяет длинным. Половина корта в его распоряжении, но он не попадает, и это значит, что Уотсон сумел выиграть этот сет, 7-6, 10-8 на тай-брейке. Можете в это поверить? Счет один-один по сетам. Играем до четырех сетов [5].

***

Да! Пробежавшись трусцой обратно на свое место, он схватил свое полотенце и вытерся как можно тщательнее. Это был долгий трудный сет, но он того стоил. Один-один по сетам, и это был небольшой поворот в его сторону. Тревор будет пинать себя за тот последний удар, но иногда все, что требуется – это немного удачи и очень много упорства.

***

- Мориарти только что выиграл второй сет, он ведет здесь, на Центральном корте, два-ноль по сетам, 6-2, 6-3, тогда как у вас на Корте Номер Три у вас есть вероятность проигрыша фаворита, зарождающаяся прямо на ваших глазах, Ричард. - Так оно и есть. Возможно, вам слышно трибуны. Один-один по сетам, девять геймов в третьем сете, и Джон Уотсон просто разбил Виктора Тревора, сначала проигрывая в тридцать-ноль, а потом взяв гейм на тай-брейке прямо под носом у Тревора. В настоящее время он ведет в сете, пять геймов к четырем, и сейчас его очередь подавать. - И он подает… и получает очко, потому что Тревор принимает подачу и отбивает ее в сетку и мяч отскакивает назад. Пятнадцать-ноль. - Много чего произошло, Ричард? - Особенно в последнее время. Удача, похоже, на стороне Уотсона, как и зрители. Они сейчас захвачены матчем. Уотсон снова подает, Тревор на этот раз возвращает, но мощный удар слева Уотсона, по диагонали, Тревор принимает, удар справа Уотсона, он подбегает к сетке и на лету принимает мяч Тревора, и у Тревора нет ни единого шанса принять этот удар. Тридцать-ноль. - У вас есть время, чтобы остаться с нами, Энн? - Да, есть, Ричард. - Великолепно, потому что это превращается в довольно неожиданную борьбу. Уотсон снова подает, но мимо. Кто бы мог подумать, что мы окажемся в таком положении час назад? Он делает вторую попытку и… вторая подача медленнее, у Тревора есть время, чтобы выбрать правильное место, и он великолепно принимает подачу. Тридцать-пятнадцать. - Как вы думаете, Уотсон может выиграть теперь? - Если он сейчас не потеряет самообладание, то все возможно, Энн. Я думаю, это самый показательный момент. Тревор выглядит так, будто начинает сбиваться, но ему удавалось выбираться и из худшей ситуации, чем эта. Я бы не стал пока сбрасывать его со счетов. - Уотсон подает, Тревор возвращает удар справа Уотсона, посылает мяч на заднюю линию, Тревор по линии, но Уотсон уже там, возвращает Тревору, еще один аккуратный удар от Уотсона, удар по диагонали Тревора, удар справа Уотсона, удар справа Тревора, и мяч оказывается за линией. Поверишь ты мне или нет, но может Тревор и мог взять тот удар, но не сейчас, и у нас счет сорок-пятнадцать, Уотсон на подаче, и у него двойной сетбол. - Он забирает мячи у мальчика на корте, проверяет их. Один мяч сунул себе в карман, третий выбросил. Он не торопится, стараясь взять себя в руки. Он отбивает мяч от корта, высоко подбрасывает его… и это эйс. Уотсон выигрывает третий сет 6-4, и он ведет два сета к одному. Просто послушайте, что творится на трибунах! - Ну что, первый неожиданный поворот на сегодня, Ричард? - Все может быть. Все может быть.

***

Тревор был зол, это было ясно по его жестикуляции и мимике. Это было хорошо. Его злость была Джону на руку. Гнев означает потерю контроля, потеря контроля означает глупые ошибки, глупые ошибки означают легкие очки. Он выигрывал, он на самом деле выигрывал. Шерлок, чертов гениальный засранец, действительно был прав. Хотя в целом, победа была далеко не предрешена, но все же она была теперь гораздо ближе, чем час назад. Сосредоточься, сохраняй спокойствие. Ради бога, не думай о всех тех разах, когда ты добирался так далеко и терпел неудачу. Да, и еще помни, что каждое очко, которое ты забираешь у Тревора, конвертируется в один поцелуй от некоего француза.

***

- Забудьте про Центральный корт, забудьте про Корт Номер Один, Энн, настоящий матч здесь, на Корте Номер Три, где мы более трех часов наблюдаем за великолепным, щекочущим нервы теннисом, и когда вы думаете, что лучше уже просто не может быть, происходит что-то новое. - Так что же случилось? - Все, что можно! Уотсон начал на своей подаче, но Тревор разбил его в третьем гейме. А потом – хотите верьте, хотите нет – Уотсон снова обратил его в бегство, сделав счет два-два. Затем он удержал свою следующую подачу и справился со своими нервами, выиграв пятый, чтобы уже повести три гейма к двум. Тревор следом уравнял счет до три-три, он явно потрясен, но все еще умудряется держаться в игре. Затем Уотсон повел четыре-три, и как невероятно это бы не прозвучало, но он снова сломил Тревора, и теперь мы переходим к девятому гейму в четвертом сете, Уотсон впереди со счетом 5-3 и он подает. Он буквально в четырех очках от места в четвертьфинале.

***

Давай, Уотсон, ты можешь сделать это. Четыре очка – это все, что тебе нужно. Четыре очка и у тебя будет секс. Интересно, смотрит ли Шерлок, как ты побеждаешь его бывшего? Он подбросил мяч в воздух.

***

- Тревор ждет подачи и возвращает ее ударом слева, Уотсон по линии, прием мяча ударом слева Тревором, удар справа Уотсоном, Тревор справа, и победный завершающий от Уотсона по линии, посланный с превосходной точностью и в правильном темпе. - У Тревора на самом деле не было ни единого шанса. - Замечательная игра Уотсона, и вам, наверное, слышно, как бушует толпа. Они понимают, что здесь происходит нечто экстраординарное. Тридцать-пятнадцать, и первая подача Уотсона только что ушла в сетку. Он снова медленно подбрасывает свой второй мяч. Интересно, что сейчас крутится у него в голове. И он попадает, Тревор возвращает, Уотсон разыгрывает укороченный, вынуждая Тревора приблизиться к сетке, Уотсон посылает назад, удар Тревора слета справа приземляется за линией. Да, это аут [6]. Тревор протестует, но здесь нет хок-ай [7], и судья на линии, и судья на вышке подтвердили аут. Мяч за пределами корта, и счет сорок-пятнадцать. У Уотсона два матч-пойнта. - Он выглядит довольно спокойным в этой ситуации, просто игнорируя протесты Тревора. Он подбрасывает мяч вверх… и подает, подача возвращается ударом справа, удар справа Уотсона, еще один удар справа, удар слева от Уотсона, Тревор у сетки, удар с лета Уотсон, удар с лета Тревор, удар по линии Уотсон, и Уотсон… вот и все. Вот он это и сделал. Он выиграл этот матч у Виктора Тревора, и в результате победил его после довольно сомнительного старта. 3-6, 7-6, 6-4, 6-3. Джон Уотсон, игрок с уайлд-кард, проходит в четвертьфинал. Кто мог поверить в такое?

***

Если он думал, что был популярен прежде, то это было ничто по сравнению с тем, что происходило после этого матча. Пресса набросилась на него в тот самый момент, как он вышел с корта, или даже еще раньше. Камеры засверкали вспышками, стоило только ему остановиться для раздачи автографов. Слышались выкрики прессы с просьбами посмотреть в их сторону, поулыбаться, помахать. Пока он шел назад в раздевалку, они толпились, выкрикивали вопросы, что-то о матче, что-то о его планах на будущее, о Мориарти и о той оплеухе. Он улыбнулся и покачал головой, отказываясь говорить с ними до официальной пресс-конференции. - Уотсон. Добравшись до раздевалки относительно благополучно, он обернулся на звук своего имени и с удивлением столкнулся лицом к лицу с очень серьезным Виктором Тревором. Джон улыбнулся и кивнул, хорошо отозвавшись об их матче и пожелав удачи в будущем, но оказалось, Тревор появился тут поговорить совсем не об игре. - Послушай, приятель, - начал Тревор с характерным австралийским акцентом, - будь осторожен. Джон вопросительно наклонил голову. - Я знаю, что он за человек. Он обладает способностью обманывать тебя до тех пор, пока ты думаешь… ну, просто будь осторожен. Не позволяй ему сломать себя. И удачи в следующем раунде. Джон укрылся в парной, позволяя жару вытянуть послематчевую боль и погружаясь в мечты о том, чем он и Шерлок могут заняться этой ночью. Четвертьфинал. Он взаправду в четвертьфинале Большого Шлема. Уже долгие годы он не забирался так далеко. Финальная восьмерка! Вдоволь погревшись и приняв душ, он постарался взять себя в руки перед грядущей пресс-конференцией. Проверив свой мобильный, он обнаружил уведомление о трех пропущенных вызовах – Клара, Гарри, Сара – и восемь смс-сообщений – два от Гарри, два от Клары, Сара, Майк, Диммок и с неопределяемого номера, и оно было не от Шерлока. Джон, - гласило сообщение, - поздравляю вас с вашей заслуженной победой. Когда вас спросят, ответьте, что ваше столкновение с Мориарти было небольшим недоразумением, которое разрешилось. У вас были тихие выходные, и если они захотят узнать что-нибудь про Шерлока, то им следует спросить его самого. С уважением, Майкрофт. Он вдохнул поглубже и направился выступать перед прессой. - Как вы относитесь к вашей победе? - Хорошо, - ответил он, ослепительно улыбаясь журналистам, - чертовски здорово, скажу я вам. - Как ваше плечо? - Все еще на месте. - Вы играете с большей страстью и уверенностью, каких мы не видели у вас на протяжении многих лет. Не поделитесь с нами, в чем дело? - Дело, я полагаю, в успехе - ответил он. – Трудно чувствовать себя уверенным, когда вас выгоняют с корта дети на десять лет моложе вас. Это мой последний Уимблдон, и я просто отказался идти ко дну без борьбы. Но если бы я знал истинную причину череды моих побед, я бы разлил ее по бутылкам и продавал. Смог бы как минимум заработать кучу денег. Они рассмеялись, хотя он подозревал, что по меньшей мере половина этих смешков были просто данью вежливости, а не искренним признанием его шутки забавной. - Вас видели вместе с Шерлоком Холмсом. Может ли он иметь отношение к этому? Он сделал усилие, чтобы сохранить на лице легкую улыбку и не отреагировать на вопрос. - Шерлок Холмс – великий игрок, - ответил он. – Мне посчастливилось многому научиться у него за последние несколько дней, - и многое узнать о нем, добавил он мысленно. – Сложно провести с ним хоть какое-то значительное время и уйти, не чувствуя себя либо ужасающе неполноценным, либо чрезвычайно вдохновленным. К счастью, в моем случае это был последний вариант. - Он известен своей разборчивостью в тех, с кем он работает и тренируется. Как вы считаете, почему он выбрал вас? Он заставил себя улыбнуться. - Понятия не имею. Вам лучше спросить об этом у него самого. - Почему вы ударили Мориарти? Ага, он ждал этого вопроса. Положа руку на сердце, он был удивлен, что они так долго добирались до него. - Недоразумение, - он провел рукой по бедру, вспоминая текст сообщения. – Не то, чем я горжусь или собираюсь повторять. - После этого вы были замечены покидающим вечеринку вместе с Шерлоком Холмсом. Куда вы ушли? - Я посчитал, что тихий уик-энд мне не помешает, - ответил он. – Друзья предложили мне возможность остановиться у них, и я принял их предложение. - Холмс поехал с вами? - Я уверен, у Холмса есть занятия поинтереснее, чем таскаться за мной. Журналисты снова рассмеялись. - В следующем раунде у вас Энди Маррей. Ваш матч уже окрестили Битвой за Британию [8]. Как вы думаете, вы можете выиграть? Маррей следующий? Черт. Шансов на то, что это может закончиться для него хорошо, нет. Либо он вылетит, и это будет последний раз, когда он видел Шерлока Холмса, либо как-то, каким-то чудом, он победит британского номер один, и тогда ему предоставится отличная возможность оказаться в ситуации, когда вся широкая общественность Британии возненавидит его за то, что он лишил британцев единственной надежды на своего чемпиона Уимблдона. Гребаное, гадское, полное дерьмо. - Ну, - начал он, - в такой игре, как теннис, если вы не думаете, что можете стать победителем, то вы точно им не станете. Поверьте мне, я знаю об этом все. Его вскоре отпустили, и он очень постарался снова стать незаметным, скрывшись с глаз, чтобы сделать долгий массаж в отчаянной попытке облегчить напряженность в области плеча и в спине, отчасти вызванных матчем, а отчасти пресс-конференцией. К тому времени, как он вышел, пресса уже переключилась на других, и он решил поискать что-нибудь перекусить и посмотреть результаты других матчей. Он уже был в курсе, что Маррей обыграл Куэрри на Центральном корте, спасибо британским СМИ. На Корте Номер Один Мориарти победил Феррера, и после того, как закончится женский матч, там должны играть Федерер и Мельцер. На Корте Номер Два Джокович обыграл Хьюитта, а позже там должен был играть Роддик. Так же как и Федерер и Мельцер, Холмс и Хоуп, еще не начали. Его телефон пикнул. Джон, возвращайтесь в отель. Он присоединится к вам позже. Майкрофт. Он уставился на экран - номер снова был неопределим. Конечно, Майкрофт был прав. Никакого смысла ждать здесь не было. Вряд ли у него есть шанс встретиться с Шерлоком, да и он совсем не был уверен, что француз будет рад встрече… и все же уходить не хотелось. Просто отель был так далеко от места событий. Сунув телефон в карман, Джон закончил с трапезой и решил, что вполне мог бы и выпить пива, раз уж было настроение. Равная по силам игра в женском четвертом раунде Сирены Уильямс против Марии Шараповой как раз заканчивалась, а значит, Шерлок будет играть следующим. - Джон Уотсон, иногда с вами просто невозможно связаться, и это невыносимо. Он поднял глаза, когда Клара уселась рядом с ним, как обычно, отлично одетая и очень привлекательная. - Но на этот раз, - продолжила она, - я, черт побери, прощаю тебя, потому что каким-то образом ты умудряешься приводить свою милую маленькую задницу в движение и выигрывать некоторые матчи. Хотя и есть довольно высокая вероятность, что все может закончиться в следующем раунде, все же лучше извлечь из текущей ситуации максимальную выгоду, прежде чем станет известно, что английский парень обыграл всех этих других ребят только для того, чтобы в четвертьфинале продуть шотландцу. Шерлок прямо сейчас выходил на Центральный корт, как обычно, с высоко поднятой головой, и, игнорируя все вокруг, прошел к своему месту. Рядом с элегантным Шерлоком фигура Джефферсона Хоупа, более щуплого и возрастного, выглядела как-то неопрятно. - …конечно, если бы ты изредка утруждался отвечать на мои звонки, то знал бы, что я близка к к тому, чтобы заключить для тебя контракт с «Robinsons». Да, и Radio 5 Live хочет твое интервью. Игроки разминались, отрабатывая свои подачи. Шерлок выглядел невозмутимым, когда подбросил свой мяч, а затем распрямился, как пружина, и послал его через сетку. - …«Question of Sport» практически гарантирована, «Hole in the Wall» [9], к сожалению, отменились, но там есть некоторые вещи, которые… Джон! - Мммм? - Ты вообще слушаешь меня, или… ааа. Оторвав глаза от экрана, он увидел, что Клара смотрит на него, и ее губы были плотно сжаты. - Ты, э-э, говорила? – уточнил он, немного поерзав на стуле. - Зачем ты здесь, Джон? – спросила она спустя мгновение. Он нахмурился. - Что? А, ну чтобы играть в теннис? Она покачала головой. - Нет, я имею в виду здесь, сейчас, после того, как ты прошел в четвертьфинал Уимблдона, и завтра у тебя день отдыха. Ты мог бы сидеть в отеле, или где-нибудь в пабе с друзьями, или в парилке, или найти кого-нибудь, чтобы потрахаться. Так почему ты здесь, в клубе, всецело заинтересованный только одним конкретным французом? Он поерзал, одновременно уговаривая себя не дергаться. - Клара, - предостерегающе начал он, готовый выложить ей обычную белиберду, заговорить ей зубы, все что угодно, лишь бы отвлечь от правды. - Ты хоть знаешь? – ее тон был скорее любопытным, чем обвиняющим. Он снова посмотрел на экран, где полным ходом шла игра. Ракетка Шерлока летала, когда он с силой отбивал мячи и отправлял их по ту сторону сетки. Все его тело было собрано, нацелено на результат - ни сомнений, ни колебаний, только он, ракетка и мяч. - Клара, я… - Смотри матч, Джон. Смотри, что этот человек делает, как он играет. Смотри и старайся осознать, почему ты смотришь. Она похлопала его по руке и ушла. Остаток игры он досмотрел в одиночестве. Матч был долгим и невероятно напряженным. Было ясно, что технически как теннисист Шерлок гораздо лучше, но Хоуп был несгибаем. Потребовалось несколько блестящих приемов от Холмса, чтобы в итоге сломить Хоупа в первом сете. На лице француза застыло мрачное выражение, когда он уселся в перерыве, взяв сет 6-4. Ему пришлось побегать по корту, чтобы добиться этого. Второй сет был еще более напряженным, где, несмотря на то, что Шерлок выиграл значительно больше очков, Хоуп взял несколько ключевых очков, доведя ситуацию до тай-брейка. Они демонстрировали равную по силе игру. Хоуп не собирался уступать ни дюйма, а Шерлок держался на своих позициях, спокойно выдерживая натиск соперника, в то время как Хоупу удавалось отбивать те мячи, которые он раньше пропускал. Это был долгий и тяжелый поединок, в течение которого Джон иногда морщился, пока наконец-то – НАКОНЕЦ-ТО – Шерлок своей блестящей, но как ни странно, не очень сложной игрой, совершил прорыв и выиграл сет 7-6, 16-14 на тай-брейке. Джон выдохнул, когда игроки уселись в свои кресла. Они играли уже больше двух часов, но сейчас Шерлок выигрывал. Это была проверка, понял Джон. Хоуп имел привычку, проиграв первый сет, затем выигрывать последующие три, но Шерлок твердо отказался играть по его правилам и нацелился на скорейшее завершение шоу. Третий сет был гораздо короче. В первый двух геймах стало ясно, что силы Хоупа истощились. Его удары стали чуть медленнее и хуже, чем в начале матча. Шерлок сломил его в шестом гейме и еще раз – в восьмом, и в результате выиграл матч со счетом 6-7, 7-6, 6-2. Джону пришлось приложить невероятные усилия, чтобы не зааплодировать на весь клуб. Вместо этого он рухнул в свое кресло, с облегчением рассмеявшись, прижимая руки ко лбу и улыбаясь слишком широко. Он сделал это. Они оба сделали это. Они оба прошли в четвертьфинал. Шерлок на экране остановился, чтобы подписать несколько автографов, ему всучили толстую ручку с французским триколором, затем его остановили для интервью с ВВС. Он выглядел вспотевшим, бледным и будто испытывающим некоторое облегчение. Джон посмотрел еще несколько минут, пока камеры не переключились на Корт Номер Один. Потом он поднялся на ноги. Пора было ехать обратно в «Дорчестер». Шерлок будет занят еще как минимум час или два, так что не было смысла здесь его дожидаться. Не сейчас, в любом случае. Они оба прошли. Еще один день, еще один раунд… еще один вечер они проведут вместе. Это было… это было здорово.

***

Джон взял Шерлока за руку и втащил в номер в тот же момент, как понял, что француз стоит за дверью. Он не стал тратить слова на приветствия и поздравления, просто прижал его к стене и впился в его губы поцелуем. Несмотря на внезапность, Шерлок с готовностью ответил, поднял руки, обхватывая Джона за талию, и ответил на поцелуй. - Господи, - прорычал Джон, отрываясь от Шерлока, чтобы сделать глоток воздуха и вытащить рубашку из-за пояса джинсов Шерлока. – Ты… ты… ты что-то совсем исключительное. Прошло уже три часа, как закончился матч Шерлока, два с половиной со времени возвращения Джона в «Дорчестер» и пятьдесят минут с момента, как он с маниакальным упорством начал поглядывать на часы. Он послал смску, понимая, что Шерлок очень редко на них отвечает. Потом надумал отправить еще одну или даже позвонить, и уже стал набирать номер, но остановил себя. Шерлок сказал, что сам присоединится к нему. Майкрофт говорил то же самое, поэтому незачем надоедать ему сообщениями и выглядеть приставучим или ждущим подачки. - Ты выпил, - заметил Шерлок, облизнув губы после того, как они смогли оторваться друг от друга, а их руки начали действия по избавлению от лишней одежды. Шерлок пах гелем для душа, дезодорантом и очень сильно самим собой - даже запах одеколона или чего-то постороннего не могли заглушить его аромат. Это было так замечательно, что Джон не мог не провести носом по его груди и шее, глубоко вдыхая, пока его руки обводили тонкий и изящный торс. - Это был очень драматичный матч, - признался он. – Напряжение было почти… невыносимо. Он прижался вплотную, толкаясь в его бедра, чтобы показать насколько именно драматичным он ему представился. Шерлок откинул голову назад, не сопротивляясь, когда его прижали к стене, руки его беспорядочно двигались по спине Джона. - Ты его смотрел? – услышал Джон. Он фыркнул, касаясь поцелуем ключицы Шерлока. - Конечно, - ответил он, расстегивая молнию на джинсах француза. – У меня был законный интерес после… Он замолчал, поскольку его мозг наконец отреагировал на сообщения, посылаемые ему пальцами, и отстранившись, он нахмурился. Несмотря на очевидный интерес, Шерлок, судя по всему, не был… как бы это сказать… заинтересован. Член под его пальцами дернулся в слабой эрекции, но определенно не был своем обычном напряженном состоянии. Вот черт. Он отступил на шаг, его мозг, наконец, окончательно включившись, совместил и оценил все факты. Это он - тот, кто полез целоваться, прижал Шерлока к стене и начал снимать с него одежду. Шерлок же просто позволил ему это сделать. Что если он на самом деле этого не хотел? Что, если он просто пришел сюда, потому что пообещал? Что, если… - Шерлок… - спросил он, не совсем уверенный, что хочет сказать. – Ты… э-э, то есть, мы не… - Я в порядке, - отрезал француз. – Я здесь, так ведь? Просто… дай мне минутку. Джон быстро отвел руки, сделав еще один шаг назад. - Послушай, нет никакой необходимости что-то делать, если ты не хочешь. Если ты не… - Я же сказал, все нормально, - а потом эти длинные ловкие пальцы поймали его за талию и притянули обратно. Губы Шерлока на этот раз были более настойчивы, как будто хотели бы убедить Джона, после того, когда словам и телу француза это не удалось. Он ответил на поцелуй с полной отдачей, одной рукой пригибая голову француза немного ниже, но другая часть его сознания не могла не думать, что, возможно, есть какая-то причина, что он что-то упустил. Может быть, это была просто усталость, предположил он. Это был сложный матч и самый долгий для Шерлока на этом турнире. Было бы понятно, если бы на него так повлияла просто физическая усталость. И все же, он не был в этом уверен до конца. - Трахни меня, - пробормотал Шерлок, когда их губы снова разошлись. – Мне это нужно… мне так нужно, чтобы ты… пожалуйста. Это «пожалуйста» все и решило. Что бы ни происходило - а он был почти уверен, что что-то наверняка происходило - этого «пожалуйста» было достаточно, чтобы убедить его в искренности Шерлока. К тому времени, как он избавил их от одежды и толкнул француза спиной на кровать, Шерлок уже выглядел так, как будто желал этого, его член был возбужден и истекал смазкой, грудь раскраснелась и вздымалась, губы порозовели от поцелуев. - Так, - выдавил Джон, оторвав взгляд от открывавшегося перед ним вида. – Презерватив? Лубрикант? - Карман пиджака, - ответил Шерлок. Джон подцепил брошенный пиджак и подтянул на кровать. Мобильник, сложенный листок бумаги, карточка-ключ от номера, и вот его пальцы уже нашарили тюбик со смазкой, но он нахмурился и продолжил поиски маленького синего пакетика в другом кармане. - Презерватив? – переспросил он. Шерлок мотнул головой. - Хочу чувствовать тебя, - признался он. О господи. Шерлок пришел сюда, зная, чего он хочет, что планирует, нарочно не взяв с собой презервативы. - Ты… - Конечно, я уверен, - резко оборвал его Шерлок. – Я хочу, чтобы ты отымел меня, Джон Уотсон, скользя этим твердым, великолепным членом во мне без преград, чтобы я мог чувствовать каждый его дюйм, каждую складку каждым сантиметром. Я хочу ощущать тебя, всего тебя, на мне, во мне, сверху, пока я не почувствую… до тех пор, пока я не смогу думать ни о чем другом. Он неотрывно смотрел за тем, как Шерлок раздвинул ноги, и это было самым сексуальным, самым эротичным, самым возбуждающим, что он когда-либо видел и слышал. - Да, - простонал он, укладываясь между этих ног и горячо прижавшись к этому рту, произносящему грязные словечки. – Безусловно, да. Как обычно, Шерлоку требовалось совсем немного времени на подготовку, и это было очень кстати, потому что Джон не был настроен на что-либо более основательное, чем быстрая проверка готовности. Быстро размазав лубрикант по члену, он начал медленно погружаться в тело, задыхаясь от нарастающего жара, от тесноты, вжавшись лбом в грудь Шерлока и наконец-то погрузив полностью весь член. Он почувствовал, как рука провела по его спине, вниз, к ягодицам, сжимая их, как будто побуждая двигаться дальше. - Двигайся… Джон, - шепотом скомандовал Шерлок ему в волосы. Он двинулся, и это было восхитительно. Шерлок плотно сжал коленями его талию, усиливая угол проникновения. - О дааа, - прошипел Джон, растягивая последний слог. Шерлок, в свою очередь, оставался на удивление тихим, вздыхая и что-то бормоча время от времени, поднимая свои бедра навстречу каждому толчку, но не более того. Замедлившись, Джон приподнялся на руках и просунул свою руку между их телами, чтобы обхватить член Шерлока. - Не останавливайся, - пробормотал француз, дергая бедрами в попытке восстановить ритм. – Хочу, чтобы ты… хочу, чтобы ты кончил. Дай мне почувствовать это. - О, боже, - пробормотал в ответ Джон, судорожно хватая ртом воздух, которого вдруг стало не хватать, - Ш…Шерлок. Ты уже близко? Он был близко. Тепло, ритмичные движения подгоняли его все ближе и ближе к краю. Осознание, что он собирается кончить, не чувствуя преграды в виде латекса, вносило полный хаос в его самоконтроль. Он так хотел этого. Как сильно ему было нужно кончить. И все же. Он отодвинулся, убирая руку от члена Шерлока. - Хочу чувствовать тебя, - раздался голос Шерлока, такой глубокий и совсем близко к его уху. – Хочу, чтобы ты кончил. В меня. Глубоко в меня. Пометь меня. Погрузись в меня. Заставь меня почувствовать это. Как невероятно хорошо чувствовать тебя в себе. О да, putain, так. Глубже. Хочу тебя. Жестче. Жестче, Жан. Это было чистое порно. Слова потоком затекали ему в ухо, через его мозг, вниз через его тело в член, в то время, когда длинные стройные ноги обхватывали его еще выше, заставляя погрузиться глубже, в теплую узкую плоть, захватившую его. Слишком хорошо. Невозможно продержаться дольше. - Шерл… я вот-вот… - охнул он между вздохами, между толчками, - я сейчас… Так близко. Очень близко. - Да, - услышал он, как Шерлок выдохнул. – Да, вот оно. Давай, Джон. Давай. Да! Он кончил с громким выдохом, запрокинув голову, открытым ртом пытаясь заглотнуть побольше кислорода в легкие. Оргазм накрыл его, и он почувствовал, как из него извергается влажный жар. Черт возьми. Его трясло. Его реально трясло, и он изо всех сил старался не рухнуть в изнеможении, когда откатывался на другую сторону кровати, выскользнув из тела Шерлока. О боже, что это было… он сглотнул. Ощущения волной затопили мозг. Тесно. Жарко. Офигенно ярко. Он улыбнулся, посмотрев на распластавшегося с закрытыми глазами Шерлока, его грудь поднималась и опадала… и его член все еще прижимался к животу. Черт. Он пошел на поводу у собственных желаний, забыв о Шерлоке и его потребностях, и эта потребность, такая твердая и темная, требовала его внимания. Приспустившись вниз, он сжал член Шерлока рукой, его бедра дернулись, и он сразу же открыл глаза. - Джон, ты не… - Шшшш, - прошептал он, наклоняясь для поцелуя. – Позволь мне. В этот момент их взгляды встретились и задержались, они пристально посмотрели друг на друга, а потом глаза Шерлока снова закрылись, он расслабился и кивнул. Это было приглашение, которое и было нужно Джону. Поддерживая ровное, сильное давление на эрекцию, он сначала прижался губами к покрасневшей коже на груди, прижимаясь к ней то губами, то языком, опускаясь вниз, до тех пор, пока не лег между ног и нежно подул на свою цель. Шерлок быстро открыл глаза и застонал, увидев происходящее. - Джон, ты не… - Я хочу, - перебил его Джон и опустил голову. Прошло несколько лет с тех пор, как он доставлял мужчине оральное удовольствие, но это было как езда на велосипеде - не то чтобы вы особо интересовались этим, до тех пор, пока вам внезапно не попадется аппарат, на котором очень захочется покататься. Ему хотелось сделать это все последние дни - сомкнуть губы вокруг члена Шерлока, и сосать, пока это тело будет изгибаться, разрываясь между желанием придвинуться или отдалиться. - Жан. Шерлок погрузил руку Джону в волосы, но не давил и не тянул, а просто оставил ее неподвижной и расслабленной. Это было хорошо, он чувствовал длинные тонкие пальцы, перебиравшие его волосы, и в награду за это он с силой втянул в себя член. Джон не пытался взять слишком глубоко, он никогда не справлялся с глубоким заглатыванием, он просто одной рукой обхватил основание члена и слегка массировал и двигал рукой вверх и вниз, водя языком по шелковистой коже, облизывая наиболее чувствительнее места. - Жан. Он поднял глаза, слегка улыбаясь Шерлоку, который наконец-то сдался, раскинулся на кровати, закрыл глаза и приоткрыл рот. Подвинувшись, свободной рукой Джон сжал бедро, неуклюже поднимая его, пока не пристроил его ногу на свое здоровое плечо, и, освободив руку, приласкал тяжелые яйца, а затем скользнул рукой дальше, к скользкому и растянутому отверстию. Шерлок застонал, когда Джон протолкнул внутрь два пальца и согнул их, пока не нашел чувствительный бугорок и не потер его, и Шерлок непроизвольно дернул бедрами. Подняв голову, Джон выпустил из губ влажный от слюны член, продолжая размеренно поглаживать одной рукой и медленно, но безжалостно дразнить другой. - Шшшш, ну хватит, - пробормотал он. – Ты почти готов. Заставлю тебя кончить, просто вот так. Господи, ты бы себя видел. Такой сексуальный. Потрясающе сексуальный. Я чувствую свою сперму в тебе, ты знаешь, ты такой теплый и гладкий. Я не могу поверить, что ты позволил мне это сделать. Я буду ласкать тебя, пока ты не кончишь мне в рот, если хочешь. Ты хочешь этого, Шерлок? Ты хочешь кончить мне в рот? Голубые глаза медленно приоткрылись и уставились на него, мутные и расфокусированные, закатывающиеся назад, когда Джон снова прикасался к его простате. - Это так чертовски сексуально. - Жан, - услышал он шепот Шерлока, и ладонь в его волосах на мгновение сжалась. Это все, что ему было нужно услышать. Опустив голову, он сначала поцеловал бедро, а потом снова вобрал в рот все еще влажный член. - Merci... – услышал Джон хриплый, прерывающийся шепот, - …bien, Jean. И затем, следуя за одним довольно сильным движением языка, Шерлок кончил, его бедра оторвались от кровати, глаза закатились, а голова откинулась на подушку.

***

- Рискую показаться банальным ноющим супругом, но ты расскажешь мне, что это было? Он стоял в дверях ванной, воспользовавшись возможностью вытереться и прополоскать рот. Шерлок же с отрешенным видом сидел, прислонившись к изголовью. Что бы он ни видел и ни обдумывал, Джон был уверен, что это точно не дверь шкафа, в которую он так неотрывно уставился. - Что? А? – очнулся Шерлок, несколько раз моргнул и изобразил на лице улыбку, не сильно похожую на искреннюю. Джон нахмурился, вернулся обратно и уселся на стул, облокотившись на спинку, чтобы сидеть лицом к кровати. - Ты выглядишь расстроенным, - заметил он. – Что случилось? Все-таки, он пришел с опозданием. Возможно, его кто-то задержал. Может быть, его перехватили журналисты. Может быть, Мориарти… - Ничего, - твердо ответил Шерлок. – Ничего важного. – Потом продолжил, - я голоден. Ты ел? Вряд ли после того, как перехватил в клубе после матча. Скажу по правде, я слишком устал, чтобы куда-то идти, но если ты думаешь, что… - Шерлок, - Джон поднял руку, чтобы остановить направленный на него поток слов. На этом Шерлок прервался, резко закрыв рот и нахмурив брови. - Обслуживание в номер будет то, что надо, - ответил он. – И даже лучше, да еще и быстрее - я умираю с голоду. Как думаешь, если я сейчас позвоню им и сделаю заказ, а ты пока примешь душ и, знаешь… соберешься, снова спрячешься за свою маску, - освежишься. Если после всего этого ты обнаружишь, что хочешь рассказать мне, что происходит в твоей блестящей голове, так и славно. Если нет - тоже хорошо. Я уверен, мы найдем много дерьма по телеку, которое ты сможешь всячески оскорблять, а еще мы постараемся не слишком сильно намусорить хлебными крошками в кровати. Годится? Повисла пауза, Шерлок внимательно посмотрел на него, потом сжал губы и согласно кивнул. - Думаю, подойдет что-нибудь из красного мяса, - сказал Шерлок, поднимаясь на ноги, - овощи, углеводы, не слишком много сахара и никакого кофеина, или же всю ночь глаз не сомкнем. – Он коротко улыбнулся. – Что было бы довольно бесполезным развлечением на данный момент. Джон не стал указывать на то, что он в курсе возможных последствий, не совсем уж он безголовый, и просто дождался, когда Шерлок удалится в душ. Он выдохнул, когда дверь со щелчком закрылась. Джон не сомневался, что что-то произошло, но никак не мог определить, что именно. Никогда прежде он не видел Шерлока таким. Он был отстраненным, почти взволнованным, его разум полностью не отключился во время секса, и он был гораздо более притихшим, чем обычно. Потирая в затылке, он посмотрел в сторону ванной, когда услышал, как включился душ, а потом поднялся и начал искать меню. Вода еще лилась, когда он закончил делать заказ. Конечно же, скорее всего, он заказал слишком много еды, но это было неизбежно - в конце концов, он должен быть уверен, что будет достаточный выбор, в котором Шерлоку бы что-нибудь приглянулось. Сделав заказ, он побродил по комнате, подбирая их одежду, разделяя ее на отдельные кучки и пытаясь разгладить складки на рубашке Шерлока. Ведь ему надо в чем-то идти обратно в свой номер, если, конечно, они не хотели подогреть уже гуляющие вокруг них слухи. Понимая, что в одном из лучших лондонских отелей не стоит открывать дверь в голом виде, он натянул боксеры и футболку - ту одежду, в которой он, теоретически, мог бы спать, и которая прикрывала все жизненно важные участки. Так, теперь осталось только ждать. Он завалился на кровать, переключая телеканалы. Шерлок, в свою очередь, по-видимому, пытался в душе отрастить жабры. Либо так, либо он поскользнулся и упал, ударившись головой, и теперь беспомощно тонул. Нет, нет, судя по звукам, там происходило какое-то движение - по всей видимости, Шерлок был все еще жив и здоров. В итоге еду принесли раньше, чем появился Шерлок. Официант вкатил ее в номер на шикарно сервированном столике на колесах. - Желает ли сэр что-нибудь еще? – спросил официант со значением, как бы игнорируя факт, что на тележке было явно больше еды, чем способен съесть человек в одиночку, простыни на постели были заметно смяты, а в душе лилась вода. Джон умудрился сохранить невозмутимое выражение лица и подтвердил, что все в порядке, и выпроводил официанта из комнаты. Подойдя к ванной, он постучал, окликнув Шерлока по имени. Душ выключился - Джон понял, что был услышан, и пошел разложить еду по тарелкам. Шерлок вышел из душа распаренный, с влажными волосами и замотанный в белый гостиничный халат. Они болтали о всяких пустяках, наслаждаясь вкусной едой. Время от времени Шерлок бросал взгляд на свой мобильный телефон с выражением, говорившим, что он не может решить – хочет ли он, чтобы телефон зазвонил, или наоборот. Телефон пикнул один раз, уже ближе к концу трапезы, как раз посреди дискуссии на тему, что все же лучше – Париж или Лондон. Шерлок сказал, что Лондон, Джон сказал, что Париж. Шерлок подхватил телефон, и его пальцы запорхали по экрану, а тело наконец-то немного расслабилось, хотя губы по-прежнему оставались крепко сжатыми. - Проблемы? – спросил Джон. Шерлок хмыкнул, бросая телефон между ними на кровать. - Лестрейд, - ответил он, - говорит мне, что нет никакого прогресса. - Прогресса? – Джон вопросительно поднял брови. Шерлок вновь ненадолго замолчал, очевидно, погрузившись в свои мысли. Джон решил, что лучшим вариантом будет не торопить его. Либо Шерлок сам либо расскажет ему, либо нет. Нудное приставание с вопросами не заставит его на них ответить. После долгого молчания Шерлок снова взял телефон, набрал что-то и протянул Джону. На экране была фотография пары обуви, точнее, белые теннисные кроссовки Адидас. - Как думаешь, что это такое? – спросил Шерлок. Джон посмотрел на кроссовки. Если честно, они выглядели довольно обычными, поношенными, но ухоженными, белые с темно-синими адидасовскими полосками, 10 размера, как ему показалось, старая модель, наверное, конца 90-х, начала 2000-х годов. Так он и сказал Шерлоку. - Мммм, - промычал Шерлок. – Они были доставлены в коробке в мой номер этим вечером. Персонал отеля не в курсе, откуда они взялись, но, правда, к ним была прикреплена записка. Подойдя к своему пиджаку, Шерлок залез в карман, вытащил листок бумаги и протянул Джону. Джон взял его, повертел в руках, прежде чем развернуть. - Богу жаль их обоих! – прочитал он. - И жаль всех нас! Он поднял глаза в замешательстве. - Это все? - Хмм, да, - кивнул Шерлок, возвращаясь к кровати, – но этого более чем достаточно. - Точно, - хмыкнул Джон, - может тогда потрудишься пояснить, почему? - «Почему» правильный, - ответил Шерлок, - и очень уместный вопрос, но, возможно, первым вопросом должен быть «что». «Что это за кроссовки?» Он взял телефон, чтобы пролистать картинки. - Ты прекрасно проанализировал, - продолжил он, - хотя и пропустил некоторые детали. Это действительно пара белых адидасовских кроссовок, изготовленных в 1997-1998 годах. Десятый размер, мужские, изношенные на травяных и твердых кортах, но особенно на грунте, что ты можешь понять по тому, как стерся цвет по направлению к подошве. О них заботились, но по заднику ты можешь заметить, что иногда их снимали немного небрежно. Их владелец - профессиональный теннисист, в настоящее время уже далеко не юниор. Конечно, у него были и другие кроссовки, но эмоциональная привязанность почему-то была именно к этим. Отчасти потому, что это был первый подарок от кого-то, кому он был сильно небезразличен, и отчасти потому, что именно в них он выиграл титул в одиночном разряде среди юношей на French Open. По тому, как они сношены, понятно, что он просто перестал в них выступать на соревнованиях, но продолжал их носить в повседневной жизни. Джон с открытым ртом уставился на Шерлока, когда тот закончил. - Это… невероятно, - выдавил он. – Все это ты узнал из кроссовок? - Да, - кивнул Шерлок. – Из кроссовок… и еще потому, что я знаю их хозяина. - Кто он? - Я. Это мои кроссовки. Джон признался самому себе, что это было великое откровение, но он не был уверен, что до него дошло, что это означает. Определенно, для понимания ему чего-то не хватало. Чего-то достаточно очевидного. Определенно. - Так, - медленно начал он, - это твоя обувь, но кто мог послать тебе твои собственные кроссовки? И насчет записки, что она означает? Как им удалось заполучить их? И, эм, зачем? - «Кто» - это я уже знаю, - заявил Шерлок. – Это я бы понял по записке, даже если бы не мог понять по кроссовкам. «Как» предполагает объяснение, к которому я вскоре перейду. Что касается «зачем», то у меня есть на этот счет несколько теорий, но ни одна из них не предполагает, что они были посланы для моего здравия и благополучия. Вытерев пальцы о салфетку, Шерлок поглубже запахнул халат и откинулся назад, остановив свой взгляд на чем-то, видимом только ему одному. - «Зачем» - да может вообще без определенной причины. Может, предупреждение, по записке можно предположить, что это определенно напоминание. По крайней мере, это может быть попыткой выбить меня из равновесия или же просто - одной из форм мести. «Как» можно объяснить, вернувшись на несколько лет назад, в первый год моего профессионального тенниса. Веришь или нет, но я был молод, нетерпелив и, без сомнения, довольно глуп. Это было до того, как мой брат начал приставлять ко мне всю эту свиту, и вечерами я довольно часто оказывался совершенно один в отелях типа этого, скучающий и не находящий себе места. Именно в одном из таких турне, а точнее, Stockholm Open, я был представлен довольно очаровательному и обаятельному молодому человеку, тоже теннисисту, как и я, того же возраста и стиля. Я знал его по юниорской тусовке, мы играли друг против друга пару раз, но никогда не встречались вне корта. Он был… интересным. С ним было весело, у нас было много общего, и с ним перерывы между матчами стали гораздо менее скучными. Естественно, я был польщен его вниманием и понял, что меня привлекают его глаза и улыбка. Моя сексуальность расцвела поздно – до этого я и правда никогда не интересовался ничем, кроме тенниса – но мое увлечение им помогло мне закрепить давнишнюю убежденность, что мужское тело привлекает меня больше, чем женское, хотя это ни в коем случае не однозначный выбор. Он поцеловал меня первым, и я с сожалением вынужден констатировать, что отреагировал скорее своим телом, чем разумом, поэтому и ответил на поцелуй. Он получился не самым техничным, но дело свое сделал, и уже в следующий момент я обнаружил себя на кровати, без одежды, и чужие руки скользили по моей коже. Должен признаться, что это меня ошеломило, и я запаниковал, будучи совсем не готовым к подобной близости, и когда он пытался убедить меня в обратном, я схватил куртку и выбежал из комнаты, оставив там мои заветные кроссовки, которые до этого снял. На следующий день я проиграл матч, отчасти из-за того, что не смог достаточно сконцентрироваться. С тех пор я никогда не занимаюсь какой-либо сексуальной активностью накануне матча. Я, конечно, вернулся во Францию, но так и не попытался вернуть свои кроссовки, смирившись с их утратой и стыдясь своей собственной наивности и малодушия. Его голос затих, но взгляд оставался устремленным вперед, пока вдруг не переместился на фотографию на телефоне и исписанный листок бумаги. - Записка – это, несомненно, напоминание о том, что произошло. Это неточная цитата из поэмы Джона Гринлифа Уиттьиера, называется «Мод Мюллер». Ты, наверное, не в курсе всего этого, на самом деле, мне пришлось поискать, чтобы проверить это. Поэма о мужчине и женщине – Мод Мюллер, естественно, – которые, несмотря на то, что были влюблены друг в друга, никогда не показывали свои чувства и поэтому шли каждый своим путем, вступив в брак с другими людьми, но на протяжении всей своей жизни раздумывали о каждой своей встрече и что могло бы быть по-другому. Ты вероятно, уже догадался, каков ее конец, он достаточно известен. - Конец? – переспросил Джон. - Богу жаль их обоих! И жаль всех нас, Кто тщетно пытается молодость вспомнить, Для всех печальны слова языка и пера, Самые печальные из которых «Это могло бы быть!» Напоминание о том, что могло бы быть. - Что касается вопроса «кто», - продолжил Шерлок, - кто послал мне их, и кто был тем другим игроком… это был Джим, Джим Мориарти. Джон резко втянул воздух. Он уже заподозрил, кто это мог быть, пока Шерлок рассказывал, но потребовалось произнести это имя вслух, чтобы все сложилось в единую картинку. Господи, это многое объясняет. Напряжение между ними, соперничество, ревность. Он провел рукой по волосам и лицу. - Господи, - причитал он, - неудивительно, что вы… Господи. - Я думал, что он уже забыл об этом инциденте или пережил это, - продолжал Шерлок, - но после того, как мы с Виктором расстались, он пришел ко мне со своим предложением, и я понял, что ошибался. А в последнее время он активизировался. Записки, электронные письма, смски, хотя он всегда был осторожен, по ним нельзя было бы его вычислить, но я никогда не сомневался, что это его рук дело. Это не мог быть никто другой. Этим делом занимается Майкрофт. Он делает все, что может - моя охрана была усилена, и Лестрейд постоянно за мной присматривает. Но он всегда умудряется меня задеть так, как сделал это в Париже. - В Париже? – спросил Джон. – Ты имеешь в виду, French Open? Это был финал? Ты тогда выигрывал у него. Он тебе что-то сказал? В этом было дело? Что он тебе сказал? Шерлок поднял руку, как будто хотел отмахнуться от вопросов. - Не имеет никакого значения, что он сказал, - ответил он, - но да, его слова стали причиной моей рассеянности и потери формы. - Господи! – процедил Джон буквально сквозь зубы. – А вы подали жалобу? Шерлок нахмурился. - Кому? Это было бы только мое слово против его. - Но… - Нет, таким способом эту проблему не решить. Майкрофт найдет способ положить этому конец. - О боже, неудивительно, что ты сегодня такой отвлеченный. - Да, жалко конечно, но я оценил твое стремление доставить мне удовольствие, это было очень… - Оценил? - Совершенно верно, - слабо улыбнулся Шерлок. – Хотя, - продолжил он, - уже поздно, и я должен вернуться в свой номер. Спасибо за заказанную еду, выбор был…очень хорошим. - О, да, точно, - ответил Джон с радостной улыбкой. – Но... э-э… тебе нет необходимости уходить, - продолжил он, слова опережали его мысли. Шерлок остановился, нахмурившись. - Если хочешь, можешь остаться здесь на ночь. Спать здесь. Просто спать, клянусь. Если тебе будет здесь комфортнее, чем в собственной комнате. Шерлок ошеломленно воззрился на него, его глаза вспыхнули, а сам он замер. - Я, эмм, - начал он, бросив взгляд на дверь, а потом снова посмотрел на кровать. Затем, словно решившись, он выпрямился и откашлялся. - Да, - наконец сказал он, - да, спасибо, это было бы… я хотел бы… да, спасибо. На том они и порешили.

***

1 - «News of the World» - британский таблоид, издавался с 1843 по 2011 год. Выходил еженедельно по субботам. Позиционирован как братское издание газеты «The Sun». Газета была закрыта из-за скандала с прослушкой телефонных разговоров звёзд. 2 - Второй понедельник Уимблдона. 3 - Корт № 2 носит прозвище Кладбище чемпионов, поскольку у него репутация корта, на котором зачастую совершенно неожиданно проигрывают сеяные игроки. 4 - Сетбол - очко, разыгрываемое в теннисном матче, выигрыш или проигрыш которого может решить исход сета. 5 - У автора именно до четырех сетов. Вообще игра идет нечетное количество сетов – 3 или 5. 6 - Аут (out) – ситуация в теннисе, когда мяч не попадает в пределы корта. Такой удар считается ошибкой, а игрок, его совершивший, проигрывает очко. 7 - Hawk-Eye (Хок-ай, Ястребиный глаз) — программно-аппаратный комплекс, моделирующий траекторию игрового снаряда. Необходимость в системе, облегчающей судейство, была обусловлена многочисленными спорными ситуациями, регулярно возникавшими в ходе соревнований. При скоростях полёта мяча в теннисе до 250 км/ч, определить человеческим глазом касание линии весьма затруднительно и решение судей может быть субъективно. Использование Hawk-Eye в теннисе обусловлено сложностью оценки «аут»/«поле» в ситуациях, когда мяч приземляется поблизости от линии. В настоящее время система Hawk-Eye используется на всех турнирах Большого Шлема, кроме French Open, на Олимпийских играх и на большинстве крупнейших профессиональных турниров. Исключение составляют турниры проводящихся на грунтовых покрытиях, поскольку на них мяч оставляет после падения хорошо различимый след. Как правило, организаторы не могут позволить себе оборудовать системой все арены и её устанавливают только на центральных кортах. 8 - Битва за Британию — авиационное сражение Второй мировой войны, продолжавшееся с 10 июля по 30 октября 1940 года. 9 - «Hole in the Wall» - Игровое шоу на ВВС, адаптация японской игры Brain Wall (известной также как человеческий тетрис), в которой игроки должны были корячиться, чтобы пролезть в геометрические отверстия, вырезанные в надвигающейся стене из полистирола, пока они стоят перед бассейном.