Кажется, нас будет трое

POV Феликс

Дремота, нега. Сладко потягиваюсь, переворачиваясь на другой бок и старательно игнорируя вялый писк будильника. -- Феля, вставай! На работу опоздаем, -- меня толкнули в бок, фыркнув, но недовольное создание тут же занялось зевотой, не в силах противостоять собственной сонливости. -- Опять вчера до ночи с документами провозился? – спросил я мужа максимально строгим тоном, но тут же растянулся в ласковой улыбке. Не могу я его отчитывать, можно сказать, не имею права. Даже самому становится неловко, когда мой ответственный, хозяйственный муженёк слушается такого раздолбая, как я. -- Угу… В этом месяце совсем завал. И всё будет только хуже, если мы проваляемся в кровати и опоздаем, -- я закряхтел, потягиваясь, но всё же сполз с кровати и поплёлся в туалет. Муж скинул пижаму, надел домашнюю рубашку и бодрой походкой засеменил на кухню готовить завтрак. Меня зовут Феликс. Я молодой бета, работаю в польском консульстве, выполняю обязанности небрежно и нерегулярно, зато в кратчайшие сроки. Потому и не выгоняют – работаю безответственно, зато качественно. Я уже три года как замужем за любимым омегой. Встречались с мужем до свадьбы около года, но учитывая, что мы знакомы уже около 11 лет, наш брак нельзя назвать поспешным или необдуманным. Живём счастливо, как говорится, душа в душу, несмотря на все увещевания знакомых о том, что «У бет с омегой счастливых браков не бывает». Ужасно стереотипное, узколобое высказывание. Впрочем, ни меня, ни мужа нельзя назвать «типичным омегой» или «типичным бетой». Мой муж Торис – невысокий, но крепко сложенный литовец. У него заострённые, вовсе не мягкие черты лица, он носит строгие костюмы и занимает неплохую должность в, впрочем, достаточно малоизвестной компании. И тем не менее, на людях он держится чинно, словно он босс какой-нибудь крупной фирмы. Простодушные омеги на него так и вешаются, не чувствуя его приглушённого омежьего запаха. Так бы и разогнал их всех мухобойками. А я – мелкий бета. Маленького роста, ниже многих омег (в том числе и моего мужа), худощавый и лупоглазый пацан. Выгляжу толи как совсем юный альфа, толи как вполне зрелый омега. Собственного запаха, как и у всех бет, у меня нету. Но когда у мужа течка и он весь так и трётся об меня, то я частенько «пропитываюсь» его запахом. Сами понимаете, сколько озабоченных альф липнут ко мне в такие моменты. И это просто ужасно бесит: какое к чёрту «По чашечке кофе после работы»?! Алё, меня дома муж с течкой ждёт, вы все мне нахер не сдались! К сожалению, многие мои коллеги-альфы до сих пор уверены, что я сладенький польский омежка. Все мои попытки объяснить, что я бета, а никакой не омега, заканчиваются сетованиями на тему «Все вы омеги одинаковые», «Нет чтоб нормально отказать» и всё в таком духе. Правда, они нередко приправляются комплиментами, типа «Ты слишком красивый для беты», но я, если честно, до сих пор не уверен, оскорбление это всех моих собратьев-бет, или всё-таки комплимент. Сложно сказать, так что пока я их слова просто игнорирую. Пора, пожалуй, возвращаться от описаний себя любимого обратно в наш уютный домик. На чём мы там остановились? Ах, да. Торис побежал на кухню делать завтрак, я – в туалете. Торис за считанные минуты сварганил нам по порции свежих вафель – я в который раз подивился его мастерству воспроизводить вкусняшки силой мысли прямо из воздуха. По крайней мере, с моей стороны все его кухонные манипуляции выглядят именно так. Я произнёс эту реплику вслух, а муж улыбнулся и поцеловал меня в щёку. -- Всё для тебя, Фель, всё для тебя, -- Торис мягко рассмеялся. И как ему только удаётся быть таким бодрым каждое утро?

***

«Наконец-то рабочий день закончился…» -- подумал я, почти что вываливаясь из здания консульства. Как вы знаете, график работы у меня никогда не бывает равномерным в силу моего собственного раздолбайства. Рабочие дни делятся на «Блаженная халява» и «Агония перед отпуском». Я выпросил себе отпуск на ближайшую неделю, так что, думаю, вы понимаете, что сегодня я отпахал на работе покруче, чем все волжские бурлаки вместе взятые. Я вздохнул, преодолевая порог своей квартиры. И уж было приготовился упасть в распростёртые объятия Ториса… но за всё время, пока я разувался в прихожей, пока нарочито долго расшнуровывал ботинки, Торис так и не вышел в прихожую меня встречать. Я удивился, почти что обиделся. Неужели он предпочёл лежать на диване вместо того, чтобы встречать своего работягу-мужа? Я заглянул на кухню, посмотрел в спальне и в гостиной, но в итоге Торис оказался в ванной. Торя был настолько увлечён телефонным разговором с кем-то, что даже не заметил, как я пришёл. Мой дорогой омега, у которого вот-вот должна была начаться течка, стоял у зеркала, оперевшись на раковину и слегка отставив назад пятую точку. Его запах стал не то чтобы резким, скорее просто более явным, чем обычно – течка хоть и близка, но ещё не началась. Я тихонько, на цыпочках подошёл к нему сзади. Торис обернулся, изгибая вопросительно брови, как бы спрашивая: «Зачем было пытаться подкрасться, если я стою перед зеркалом и прекрасно вижу всё сзади себя?», но вслух ничего не сказал, слушая собеседника на том конце провода. -- Ты говори, говори, -- шепнул я ему, пробежавшись пальцами по довольно широкой, но по-омежьему аккуратной, с приятным изгибом, талии. Торис улыбнулся и продолжил диалог, решив, что я пришёл просто обняться с муженьком после работы. Ага, конечно. Я погладил его по бокам, огладил крепкий живот и грудь, мускулистую, но всё-таки неширокую. Так, в целом, можно описать всю его фигуру: Торис отдавал много времени упорным тренировкам, и его тело было сложено крепко и мускулисто. Но против природы не попрёшь – если можно изменить размер и форму мышц, то размер и форму костей – нет. Я помню Ториса, когда он был подростком – он был весь худенький и тоненький, и не просто по-омежьему, а как-то по-внеземному. Острые плечи, хрупкая талия, тоненькие ручки и ножки. И при этом он не выглядел худощавым, он был скорее каким-то нежным, тонким, воздушным. Но с возрастом он вдруг углубился в комплексы. Комплименты от альф по поводу его комплекции воспринимались в штыки, он начал принимать слова «Ты такой маленький и хрупкий» за оскорбление. Принялся за упорные тренировки и довольно быстро нарастил мышечную массу. В детстве мне очень нравилась его нежная худоба – рядом с ним я чувствовал себя статным, сильным. Можно сказать, что мой хрупкий друг-омега избавил мое детство от бетьих комплексов. Со временем, где-то в тренировочном зале он утратил ту внеземную, воздушную нежность своих движений, своей мимики, своей походки. Он перестал быть прекрасным романтическим образом – он стал тем Торисом, которого я люблю, заботливым, уютным Торисом, а сексуальности ему, честно говоря, только прибавилось. Одной рукой я продолжил гладить живот мужа, прекрасно зная, насколько он у него чувствителен и как быстро Торис возбуждается от таких ласк. Лоринайтис пытался игнорировать меня, думая, что я наиграюсь и уйду – обед уже ждал на столе, доносившиеся с кухни запахи ужасно меня дразнили. Но сильнее голода может быть только рабочее напряжение, которое мне в срочном порядке надо снять. Я провёл рукой по ягодицам Ториса, обхватил, немного помял мягонькую часть тела в ладонях. Торис охнул и пихнул меня локтём в живот – несильно, но давая понять, что на секс он не настроен. Бросил на меня строгий взгляд, чтоб я уж точно понял – «Я занят!». Я-то понял, но останавливаться не намерен… Наличие собеседника на другом конце провода возбуждало меня ещё больше. Я запустил руку под халат, обхватывая ствол Ториса. И как же он собирается сдерживать стоны?... Никак. Он просто выпихнул меня из ванной. «Чего и следовало ожидать…» -- я огорчённо вздохнул. Расстегнул ремень, чтобы облегчить раз уж не сексуальное напряжение, то хотя бы просто боль от тесных брюк. Я недовольно хмыкнул, вслушиваясь в телефонный разговор Ториса. Из радостных обрывков реплик и смеха мало что можно было разобрать… Я расслабил галстук и попёлся в спальню, собираясь переодеться в домашнее и, судя по всему, заменить попку мужа собственной рукой.