Золотая клетка

      Унтир аккуратно нёс тело Медика: он оглушил его, не желая сильно покалечить, просто невыносимо было слышать то, что он говорил, он не хотел его терять из-за каких-то мелочей, видите ли, принципы у него, командный он лекарь... Пулемётчик фыркнул, открывая клетку - тут птичке самое место. Он позволяет себе то, что не позволил в первый раз - раздевает.       У Медика пара царапин на плечах после боя и синяки на бёдрах после прошлой ночи, шрамы, которых он не замечал раньше, наверное, подарки от прошлых покетов - они не похожи на те, которые человек получает естественным путём, один из них - две маленькие точки прямо в брови, похожи на следы от пирсинга. Ещё один на спине, он напоминает знак вопроса.       Одежду Фогеля и одеяло с постели он забирает с собой, оставляя на любовнике только плавки и рубашку, тихонько выходит и закрывает клетку. Тяжело вздохнув, он подходит к окнам и задёргивает шторы, погружая помещение во мрак.       День был тяжёлый, ему определённо нужно поесть и выпить, пожарить себе мясо, картошку, что-нибудь почитать, насладиться редкими минутами покоя, свободными от запросов на трэйд и инвайтов на МВМ.       За рюмкой вина порассуждать, много ли нужно Фогелю, и так ли это невыполнимо. Медленно пить, разрезать ростбиф. Представить, что этого кошмарного дня не было совсем. То, о чём просил Медик, было легко, но собирался ли он принять это? - нет.       Он дарит ему одежду и дорогой стафф, и он хочет, чтобы Фогель платил ему той же монетой: был верным, это не так сложно, просто лечить только его, игнорируя других, сдавать на него уберы и криты, кажется, пройдя через троих покетов, он должен учитывать свои ошибки, чтобы потом не ныть, говоря, какой он несчастненький, и как плохо к нему все относятся. Конечно, то, что он может за себя постоять и говорит, что ему не нужно многого, это просто отлично...       У него до этого тоже были такие птички, и каждый раз он видел примерно одно и то же: они сперва все скромные, ничего не просят и мило улыбаются, а потом происходит переломный момент и они вдруг неожиданно становятся падкими на ключики и билеты, анъюжи и стрэнжи, новые шапки и скины, позволяют делать со своим телом всё, что он посчитает нужным. Доходило до смешного, ну, как смешного, он предлагал нечто небезопасное или отвратительное, и те бедолаги соглашались, отчаянно что-то шептали, глаза у них были затуманены, просто бери и делай всё, что хочешь. Но он всегда отказывался, он останавливал их и уходил, оставляя любовника до утра, потом выгонял. Это был край, когда они в таком состоянии, они уже ничего не понимали, соответственно, брать с них больше было нечего. Ими правили не их принципы, а алчность. И когда они оставались наедине с собой, они понимали, что то, что они позволяли с собой вытворять, не стоило даже самой дорогой шапки - Унтир частенько видел подаренные вещи на других. Это, как грязные деньги, от которых хочется побыстрее избавиться.       Для чего он это всё делал? Чтобы скучно не было, например, тестировал на нравственность, но, конечно, потому что искал того единственного - монстрам ведь тоже хочется любви. И найдёт тогда, когда его дары действительно не будут ничего значить. И тогда он останется с этим человеком до самого конца.       Фогель начал просыпаться от холода. Когда он открыл глаза, он подумал, что Унтир бросил его на карте, и он тут до ночи провалялся, пока не понял, что лежит всё-таки на кровати. Такой темноты он не видел здесь прежде. И холода такого тоже не ощущал. Он зябко повёл плечами, запахивая рубашку.       Ну, за его слова как-то уж слишком грубовато с ним обошлись, он же не просит для себя звёзд с неба или осушенных океанов, просто у него есть принципы, которые он не нарушит. Как будто Унтир раньше отказов не получал. Ну, с его деньгами, может, и не получал - Фогель не знал, потому что никогда не спрашивал.       Потому что он не хотел это знать, потому что ему не нужно было этого знать. Он вообще не собирался задерживаться у него, и когда он захотел уйти, Унтир поступил, как самая настоящая мразь. Будто просто договориться было нельзя. На себя он зол тоже был - тоже молодец, вместо того, чтобы просто свалить, начал разговаривать. В мире есть люди, с которыми лучше вообще не говорить.       Голова до сих пор болела, боль была тупая, ноющая, не дающая снова заснуть. Вот в такое дерьмо он вляпался. И даже не услышал шагов. - Как себя чувствуешь? - Пулемётчик подходит вплотную к прутьям, у него в руках что-то, похожее на компресс, - голова болит? - Сам-то как думаешь, - хмыкает Медик, не глядя на любовника, - отпусти меня, а? Либо прими мои условия. Я же не прошу многого. - Но я не хочу отпускать тебя, ты мне дорог. - И что мне с этим делать? Ты мне тоже небезразличен, но твои методы просто кошмарны. Отпусти меня, - Унтир молчит. - Ты голоден? - Не меняй темы!       Он продолжает молчать. А Фогель не смотрит на него вообще. Приняв своё положение, он лёг на кровать, подложив руки под голову. Сейчас, видимо, на нервной почве, ему эта ситуация казалась смешной. Кровать была мягкая, к темноте и холоду он начал привыкать, а вот кушать правда хотелось. - Я люблю тебя.       Медику отвечать нечего, он Унтира тоже любил, но лишать человека свободы за отказ, это явно перебор. Ну, с ним и не такое делали, клеймили, били, угрожали, а тут - клетка, комфортная, если подумать, всё не так плохо. - Отпусти. Птицы клеток не любят. - А птичка передумает, если окажется без еды и света, на холоде?