Золотая клетка

      Унтир клялся не сажать его в клетку. Унтир клялся не ломать ему крылья. Унтир клялся.       Фогель лежал на его постели без сознания. Забегая вперёд, всё в его глазах выглядело в так, будто его оглушил вражеский Солдат перед самым концом карты. Ну, по факту, оно так и было, только этот Солдат действовал по приказу Унтира.       Так что теперь он выглядел героем, донесшим раненную пташку до своего логова, а что будет потом - неважно. Одежда, кроме сапог, на Медике не тронута, пока всё выглядит максимально безобидно.       И вот, Фогель снова здесь, как он и предсказывал, он вернулся к нему. Конечно, сейчас это было просто удачное стечение обстоятельств, но те, кто уходил, всегда к нему возвращались до тех пор, пока он не прогонял их.       Приготовить стакан воды и болеутоляющее, Медик должен скоро очнуться. А когда это происходит, он целует его в губы, как принцессу в сказке, и улыбается, когда лекарь не совсем осознанно отвечает на его поцелуй осторожно и медленно. Унтир ложится рядом с ним и аккуратно расстегивает его жилетку. - Я думал, сказки кончаются на поцелуе, - шепчет он, отодвигаясь, пытаясь поймать и ухватить руку Пулеметчика. - Сказки бывают разными. Ты знаешь, "Белоснежка" или "Русалочка", там ужасные концовки. - Ладно. Не будем об этом. Спасибо, что донёс меня.       Фогель еле заметно краснеет, ему неловко и стыдно - здесь сейчас он оказался не из-за собственной тупости или жадности, а ему тут ещё и услужливо предлагают таблетку и воду - он не выпендривается, берёт. Думает ли он, что таблетка не от головы? - вряд ли. Его счастье, это действительно обезболивающие. Просто он уже столько раз мог воспользоваться его беспечностью и накачать его какой-нибудь дрянью, что воображение начинает мгновенно подкидывать соответствующие образы.       Вот он извивается под ним, умоляет остановиться, но бороться не может.       Вот ладонь на его шее ограничивает поступление кислорода в лёгкие, он едва дышит.       Вот в него входит целый кулак, а он и может только кусать ладонь, чтобы не заорать, когда толкается навстречу костяшкам сжатых пальцев.       Вот он облизывает его пальцы, трётся членом об его бедро, а в чудесных глазках только туман похоти и желание получить то, что избавит его от ноющей боли внутри него. Любой ценой.       Вот реальность и в ней Фогель прижимается к нему, их ноги переплетаются и он говорит: - Прости. Я вспылил тогда. Это было некрасиво с моей стороны. Просто, ты же видишь, я всё равно возвращаюсь к тебе, пусть и не лечу тебя постоянно... - И ты меня прости, я же привык полностью всё контролировать, а за болванчиками смотреть беспрерывно нужно. Ты не из их числа, я постоянно забываю об этом. Прости.       Рука Пулеметчика закончила расстегивать жилет, Фогель больше не сопротивлялся - с ним так легко! Просто надо говорить то, что он хочет слышать, создавать иллюзию, что он что-то значит, что-то решает, что какие-то вещи делаются специально для него. Пережив столько говна, конечно, он хочет этого. Унтир же хотел другого. - Открой рот.       И Медик послушен: большой палец правой руки проводит по ряду ровных зубов, с особым нажимом задевая клыки, и едва палец касается языка, лекарь закрывает рот, обхватывая его губами и начиная ласкать на манер члена. Вторая рука Унтира сжимается на затылке любовника. - Ну, мы помирились? - тихо интересуется он, наслаждаясь процессом. - А мы разве ссорились? - томно отвечает Фогель, лишь на время выпустив его палец изо рта.       Медик с легкостью расстается с рубашкой, на очереди брюки, но это уже решать не ему. Унтир из-под подушки достает обычную черную достаточно широкую, но не длинную ленту: лишить его возможности видеть, до предела обострить его осязание и слух, заставить реагировать на любую мелочь. Судя по взгляду, саппорт это понял. Он боится немного, не знает, чего ждать. Унтир чувствует, как дрожат его руки. - Доверься, - как доверялся до этого на поле боя, он ведь видит ситуацию целиком, в то время, как Медик временно ослеплен. И прекрасен. Румяц с щёк огнем перебрасывается на шею и грудь. Пальцы вцепились в простыни, ноги на плечах Пулеметчика. Рот приоткрыт. Он готов.       Фогель ощутимо вздрагивает, когда губы Унтира касаются его живота, ласкают кожу. Кусают. Оставляют временные следы. А он лежит и ничего не может с этим поделать. - Секунду.       Помимо смазки, конечно, можно было бы еще что-нибудь прихватить интересное, наручники, например, или кляп. Но для этого у них еще будет время.       Медик послушно лежал на кровати в той же позе, в которой был до этого. Унтир не ошибся бы, сказав, что на каждый его шаг сердце Медика пропускало удар. Лекарь позволяет стянуть с себя плавки. Он уже настолько готов, что просто бери и делай то, что считаешь нужным.       И он валит его на спину. - Боишься?       Бояться надо было раньше, пока они оба были одеты, но Медик под ним мотает головой. Одновременно с этим, в него вжимается первый палец и он выгибается. Со вторым пальцем он сильнее вцепляется в руки Пулеметчика так, словно от этого зависела его жизнь. Третий палец проскальзывает не сразу, но это исправляет лубрикант. Фогель часто и глубоко дышит - ему этого слишком мало.       Когда у тебя есть все, тебе нужно что-то большее, ага?       Он вскрикивает, когда в него входит головка члена. Так горячо и плотно сжималась плоть вокруг него. - Расслабься.       Фогель пытается. - Расслабься.       Фогель хочет послать его нахуй. - Расслабься.       Фогель посылает нахуй себя и расслабляется.       Он был слеп. Бесконечная чернота превратила его в один горящий ком ощущений. Это все равно, если бы ему завязали глаза и отправили сражаться. И он мог бы ориентироваться на голоса и прикосновения. Но нормальные голоса и нормальные прикосновения.       Фогелю было слишком жарко и слишком мало прикосновений. И в момент, когда все стало невыносимо, он открыл рот, он хотел сказать что-то, но язык тут же встретился с пальцем Унтира. А разговоры у них не особо клеились... - Посмотри на меня.       Голос, безусловно, принадлежит Пулеметчику, но это не тот вкрадчивый и нежный шёпот, что он слышал до этого. Этим голосом он обычно отдавал приказы, но сейчас желания разбираться в таких мелочах не было - мысли путались и горели вместе с его телом, но из последних сил Медик повернул голову.       Повязка в ту же секунду была сорвана.       От яркого света глаза тут же заслезились, он не сразу даже смог сфокусироваться на лице Унтира, просто смотрел куда-то сквозь него и плакал.