Антихрист

Я прошел сквозь пламя Был огнем и камнем Червем был средь мертвых тел

      Поначалу, когда вся эта поебень с синим мудаком только началась, Пьетро, а тогда еще Пьетро, не на шутку испугался. Он не мог защитить свою семью от своего отца.       Теперь же Питеру Леншерру было абсолютно плевать на всех и вся. Почти. Его не интересовали развлечения в понимании всех тех ублюдков, что окружали Питера и Эрика последние пару лет. Что взять с недоразвитых человекоподобных существ, которых ошибочно воспринимали как опасных для общества личностей? Дебилы, вот они кто, ведь на большее, чем выполнение приказов Леншерра, как старшего, так и младшего, их мозгов не хватало. Никакого полета фантазии.       Нет, сейчас единственной радостью для Питера была его сестра. Его Ванда. Любовь, защита и поддержка. Он окружил ее всеми благами человечества, выполнял любую, пусть и самую странную, вроде найти проигрыватель для винила или старую вязаную шаль, прихоть. Питер хотел возместить сестре все те годы, что она прожила в гонениях. Он желал вернуть прошлое, потраченное напрасно.       Ванда желала защитить мир. Она осознавала, каким чудовищем стал ее брат. Ванда не знала причин этих изменений, но того, что видела, ей было достаточно. Ее брат, милый добрый и отзывчивый мальчик, превратился в монстра. Человека, ради своих целей идущего по головам. Она помнила брата, как защитника, таким он являлся и сейчас. Не его вина, что Ванда не может контролировать свои способности. Она пыталась, хотела даже пойти в школу Ксавьера, но профессор тогда занимался самоедством и спасением мира от ее отца. Мужчина всегда старался остановить Эрика от необдуманного, верил в лучшее в нем. Ее отношения с Питером сейчас строились по тому же принципу. Ванда видела, помнила того светлого и доброго мальчонку с забавными серебристыми кудряшками и огромными черными глазами, что утягивали в свой таинственный омут при одном только взгляде. Люди не могли не верить Пьетро. Ванда не хотела видеть в нем манипулятора уже тогда. Осознавая, какое влияние он оказывает на людей, ее милый брат крутил обществом как хотел. Если Пьетро желал чего-то, никакие законы и моральные нормы не могли остановить его. Люди называли его обаятельным сорванцом, Ванда же помнила этого двенадцатилетнего мальчонку как монстра в обличии ангела. Она любила его, знала все его стороны. И за добрым, прекрасным, отзывчивым человеком Ванда не могла не видеть и темного дьявола. Раньше она не знала, откуда это в ее брате, теперь же все карты были раскрыты. Ванда старалась сделать все, чтобы оградить Пьетро от разрушения мира. Она понимала, что сейчас ее брат стремится сделать все, чтобы окружить ее заботой и комфортом. Какая ирония! Питер разрушал для созидания. Она не знала, что движет ее братом, но она знала к чему он идёт. Цели Питера мало отличались от целей Магнето.       Лишь присутствием Ванды в его мире. Эрику не нужен был никто. Даже собственный сын. Питер стал лишь орудием в руках настоящего монстра. Зверь в груди желал крови, а всякий, испробовавший ее вкус, становится перед выбором. Свой ход Магнето сделал давно. Он пытался уйти, изменить историю, нарушить цепь событий. Но у монстра еще никто не выигрывал.       Его Нина. Маленькая, хрупкая, беззащитная и такая бесконечно прекрасная дочь. Как же сильно он скучал по ней. Пожалуй, лишь эта девочка могла помочь Эрику быть собой, раз за разом одерживать победы в этих извечных битвах с чудовищем внутри. Этот мир сам виноват. Он сам себя разрушил. Разве Эрик сделал что-то не так? Эрик пытался спасти свою мать. Эрик хотел защитить своих друзей. Эрик хотел жить со своей семьей. Эрик не хотел причинять боль.       Но Магнето хотел. Он нуждался в крови, как люди в пище и воде. Хотел разрушений и боли, смерти и криков вокруг. Магнето хотел Конца Мира. И он пришел.       Поначалу, когда вся эта поебень с синим мудаком только началась, Пьетро, а тогда еще Пьетро, не на шутку испугался. Кровожадный монстр, которого Ртуть считал своим отцом, требовал смертей, и Питер исполнял. Но когда Ванда просила о помощи, защите, услуге, он не мог отказать. Он все еще не мог защитить свою семью от своего отца. Но теперь он не мог защитить мир и от самого себя.