tv series

Тихий шелест ветра разбавляет тишину своим въедливым звуком. Одинокий фонарь тусклым светом освещает безлюдную аллею, но узкая тропинка парка, вьющаяся тонкой линией меж деревьев, остается покрыта мраком, скрываемая от чужих глаз толщей зелёных крон. И чуть правее, почти спрятанный высокой травой, раскинулся точёный силуэт черноволосой девушки. Её грациозно раскинутые руки поражают белоснежностью своей кожи, а тело излишне преисполнено изящными изгибами. Вот только лицо ее разбито в кровавое месиво. — Меня сейчас вырвет, — сдавленно булькает Хосок, прикрывая рот ладонью, и бежит куда подальше, подгоняемый диким желанием проблеваться. — Когда-нибудь он увидит труп и не побежит прочищать желудок, — задумчиво протягивает Намджун, оборачиваясь затем к подоспевшему патологоанатому. — Печеньку? — Спасибо, а то я не успел позавтракать, — недовольно бухтит Тэхён и ставит ящик с инструментами рядом с мертвой девушкой, освобождая руки для протянутого ему угощения. — Сейчас бы ещё кофе. — Без проблем, все равно Хосок-хён до своего не добрался. И сомневаюсь, что доберётся. — Зато с какой самоотдачей он завтракает каждый раз. — И не говори. Очень целеустремлённый. — Я вернулся, — сипит за ними Хосок и подходит чуть ближе, вновь сдерживая рвотные позывы. — Что тут у нас? — Хён, ты так забавно подбираешься бочком и косишься взглядом в другую сторону. Как ты вообще попал в убойный отдел? — Он у нас с чуйкой на маньячел, — отвечает Тэхёну Намджун. — Но когда дело доходит до полевой работы, тут он ни на что не годен. — Да уж. Я работаю с вами только неделю, но уже заметил. — Ты к нему ещё привыкнешь. — Может хватит говорить обо мне в третьем лице, будто меня здесь нет? — начинает злиться старший из детективов. — И давайте уже по работе, не надо меня бесить. — Ладно. Ну, как вы уже поняли, это девушка. Около двадцати лет, предположительная причина смерти — удар тупым предметом по голове. Приблизительное время смерти — сегодня с двенадцати до четырех часов утра. Но точнее скажу только после вскрытия. — У нее не было с собой документов, удостоверяющих личность? — обращается Намджун к одному из проходящих мимо следователей. — Намджун, думал бы головой хоть иногда. Она абсолютно раздета, откуда тут взяться её документам? — Хосок-хён, ты бы лучше, вместо того, чтобы умничать, держал всё своё при себе, — бубнит недовольный детектив, понимая, что только что немного попал впросак. — Если я не буду умничать, то мы скатимся до уровня двадцать второго участка. Тоже хочешь, чтобы нам давали не дела об убийствах, а просили кошек с деревьев снимать? Я тебе могу без труда устроить перевод. — Хён, не бузи. Лучше скажи, что ты думаешь. — Ну, наш убийца явно импульсивен, но это не первое его убийство: слишком чисто для такого кровавого способа. Он не оставил ни одежды, ни орудия убийства и крови на траве почти нет: я даже склоняюсь к тому что убил он её не здесь. — Задумчиво бормочет Хосок и разворачивается в сторону машины, позвав напарника за собой. — Пойдем, здесь от нас пользы больше не будет. — Тебе опять плохо? — Есть немного. Но не суть. Скорее всего это было импульсивное убийство, но следы заметены относительно умело: значит это было не в первый раз. У подозреваемого сто процентов будут приводы за агрессивное поведение в общественных местах, драки… Может что-то серьёзней. — Хосок садится в прохладный салон автомобиля, захлопывает за собой дверь и оглядывается в сторону Намджуна, поворачивающего ключ в замке зажигания. — А ты что думаешь? — Я согласен. И думаю, мы ничего не найдем больше. Здесь неподалеку река: он мог легко избавиться от орудия убийства. — Но тогда назревает вопрос, почему он не избавился от тела таким же способом? — Не нашел подходящего камня на шею? — усмехается Намджун, выруливая в сторону дороги. — Кто знает, кто знает…