Сельхозугодья

— Ты точно не обиделась? — вкрадчиво начал Сакумо, наблюдая мою кислую физиономию. — Нет. Подумаешь, два дня дома, и опять какая-то миссия. Хотя, чего это я? Всего-то месяц ждать! — ворчала я, сложив руки на груди и всем видом показывая, как мне на все это плевать. — Я не виноват, что так распорядился Хокаге. — А я тебя и не виню. Просто, пожалуйста, возвращайся скорее. Нам всем тебя очень не хватает, — я улыбнулась и чмокнула Сакумо в щеку. От такого поворота он аж прозрел. Я все-таки понимаю, как ему морально тяжело там на войне, поэтому мысль о том, что его любят и ждут должна как-то стимулировать моего героя Конохи вернуться и не шастать больше по всяким миссиям. Ну, а чмокнула, потому что я его жена. Мне позволено. — Обязательно, — на радостях он крепко меня обнял. Хорошо, что мы стояли перед главными воротами Конохи, иначе вопли «Я не такая!» никто бы не услышал. — Папа опять уходит… — загробным голосом сообщил Какаши, которого мне пришлось успокаивать все утро. Ну, сначала надо было отцепить его от Сакумо, а потом уже успокаивать. — Поговори с ним, — шепнула я мужу, ткнув локтем в бок. — Какаши, — Хатаке взял мелкого на руки. — Ты не должен так расстраиваться. Кто же тогда будет помогать маме, пока меня не будет, м? Ей одной тяжело, поэтому ты должен ее беречь. — Ты тоже должен, но тебя никогда нет, — обиженно нахмурился ребенок. — Папа тоже меня защищает. Знаешь, сколько врагов вокруг нашей деревни? — Сколько? — Какаши заинтересованно посмотрел на меня, на секунду забыв об уходе отца. — Я тебе потом обязательно расскажу. — А ты скоро вернешься? — Какаши снова вернулся к отцу, пристально посмотрев в его глаза. Так может только ребенок. — Очень скоро, — улыбнулся Сакумо. — Так, все. Долгие проводы — лишние слезы! — я взяла Какаши на руки. — Быстрее уйдешь — быстрее вернешься, — сказала я со всей серьезностью. Сакумо только засмеялся и исчез. Не знаю, каким именно образом, но эти шинобские штучки мне еще осваивать. — Так, а ты не реви! Все хорошо. В твоем отце нуждается деревня, поэтому нам придется немного потерпеть, — скомандовала я, видя, что у мелкого уже глаза на мокром месте. — Угу, — грустно кивнул он. — Это ужасно непедагогично, но пошли я тебе что-нибудь куплю, чтобы так обидно не было? — моя мама любила так говорить. А что? Это правда помогало. — Что ты хочешь? — Рыбу, — пожал плечами Какаши. — Рыбу? Ну… Ладно, приготовлю тебе рыбу. Боже, что ж это за ребёнок такой правильный? Я рыбу ненавидела всю свою сознательную жизнь. Как его вообще воспитывали до меня? *** — Целлюлит у меня… Сам ты, Вася, себя запустил… — ворчала я, грустно смотря на печенье, стоящее напротив меня. Какаши сладкое ел редко, а вот я от пары печенек с черным чаем никогда не откажусь. Но не теперь… Мне же надо вернуться в форму. — Так, — я резко встала из-за стола, — щас мама будет вспоминать молодость. — В смысле? — удивился Какаши, внимательно наблюдая, как его голодная, но очень целеустремленная мать зачем-то начала разминаться. — Ну, ты представь, приду я получать миссию, а там все куноичи в хорошей форме, красивые, ухоженные. Я ж не хуже, правильно? — я решила действовать постепенно: сначала разогреть мышцы, а потом делать что-то основательное. — А что это за звук? — Это у меня позвоночник хрустнул, не обращай внимание, — с тоской в голосе ответила я, продолжая свои занятия. Ничего, я же куноичи, а здесь уровень физкультуры другой, поэтому упущенное наверстается быстро, надо только постараться! *** От души зевнув, я кое-как разлепила заспанные глаза, которые сейчас, наверное, были ужасно красными. Недосып преследовал меня уже недели две, а все из-за этого Васи, будь он проклят и уволен. Куратор заставлял меня учить теорию, хотя утром я все забывала. Его трындеж о том, что знания откладываются где-то на подкорке головного мозга меня совершенно не радовали, даже вселялось какое-то отчаяние. Зато я немного похудела, хоть крепатура еще давала о себе знать. Это, правда, не помешало Васе постоянно подкалывать меня. Тем не менее, мне все еще не верится, что я смогу быть нормальной куноичи. Этому учатся с детства, а я, пусть и начала понимать теорию, но на практике применить ничего не смогу. Теперь пора вернуться к проблемам житейским. Было часов шесть утра, поэтому вставать мне не хотелось совершенно. Но что делать, если надо постирать, убраться, приготовить завтрак, начать готовить обед, а потом уже идти будить Какаши. Только сейчас я поняла, что жить без семьи и детей — это скучно, но намного проще. Здесь же занята каждая минута. Тем более, что сейчас во мне проснулся ужасный перфекционист, чего раньше не наблюдалось. Пройдя на кухню, я решила, что чашка чая утром мне не помешает и поможет проснуться. Потянувшись за пачкой на верхнюю полку, я ощутила все прелести крепатуры, от чего чуть не грохнулась на пол. Быстро заварив чай, зачем-то решила выглянуть в окно. По утрам на первом этаже обычно собирались женщины и о чем-то болтали. Поскольку жили мы на втором, я прекрасно слышала все, но сама в беседу не в ступала. Одно дело сплетни слушать, а другое — сплетничать со всеми. Так и было. Внизу стояло две женщины лет по тридцать, которые, наверное, были соседками, потому что встречала я их часто. Взяв чашку чая, я принялась узнавать новости Конохи. — Ты слышала, что Цунаде вернулась в деревню? Ой, кажется мне, что это к беде, — начала одна с неким волнением в голосе. — Да брось. Не быть же ей все время на миссиях. Она медик от бога, а у нас госпитали переполнены. Война в самом разгаре, поэтому всякое может быть, — поспешила успокоить ее вторая. — Говорят, она к Хокаге направилась. Я волнуюсь… — Тебе-то как раз волноваться не надо. У тебя никого на войне нет. Муж в госпитале работает, а дочь еще маленькая. — Ты права, — с облегчением вздохнула первая женщина. — Волноваться стоит женщинам вроде Оримэ… Тут я на секунду офигела и чуть не пролила чай на этих двух, но вовремя пришла в себя. — У нее вроде все прекрасно. Сын и муж какой… — Вот именно. О Сакумо вся деревня гудит, таких шиноби Коноха не видела давно, что уж говорить, если Цунаде и Джирайя считают его гением, — женщина стала говорить немного тише. — А Оримэ на его фоне, как бледная моль. — Мику, не начинай. Вечно ты заводишь разговор о Сакумо. Понятно, что ему пришлось жениться на Оримэ не просто так, — махнула рукой вторая женщина. Я поперхнулась чаем и чуть не померла, но прокашлявшись как можно тише, вернулась к окну, переполняемая возмущением и негодованием. — Думаешь, по залету? — улыбнулась эта Мику. — Не могу ничего утверждать. Но понятно одно — Оримэ точно не его формат. Она, наверное, решила, что родила сына и может расслабиться, а чем муж на миссиях занимается ее совершенно не интересует, — хмыкнула эта бабища. Ну, знаете ли, у всякого есть свой предел. Я быстро направилась на кухню. Взяв приличных размеров кастрюлю литров на шесть, поставила ее в раковину, включив холодную воду. Сакумо пашет круглыми сутками, рискует своей жизнью ради деревни и этих женщин, а они тут несут всякую ересь. Да и видно по нему, что он меня любит. Мне не пятнадцать лет, и я вполне могу это заметить и почувствовать. И вообще, эти клуши его толком и не знают, поэтому вообще не имеют права ничего говорить. Бледная моль… Сами будто красавицы с ногами от ушей. — Ничего… — я достала кастрюлю из раковины, — щас бледная моль организует вам освежающий душ. Поставив воду на подоконник, я снова выглянула из окна. Теперь они обсуждали, где дешевле покупать помидоры, и насколько обнаглели продавцы. — Доброе утро! — улыбнулась я. — Оримэ, доброе утро! — женщины абсолютно невозмутимо обратились ко мне. — Как ты? Давно не виделись. — Потихоньку… Как же еще жить бледной моли? В этот момент я легко наклонила кастрюлю, и ледяная вода с шумом окатила двух женщин. Возможно, это поступок истерички, но какое же у меня появилось классное чувство. Девки начали визжать и крыть меня матами, вспоминая всю мою родню до пятого колена. — Еще раз будете трындеть о моей семье — в кастрюле будет кипяток, — холодно отрезала я и захлопнула окно. Не быть же всем хорошей? *** — Идем гулять? — я посмотрела на Какаши, который сидел на стуле и бесцельно болтал ногами. — Угу, — кивнул он и лениво слез на пол, пошлепав ко мне. Я все еще не понимаю, почему он совершенно не похож на других детей, которые бегают, орут и все вокруг себя крушат. Какаши — это такой маленький старичок, видавший виды, который устал от жизни. К этому невозможно привыкнуть. Мы вышли на улицу. У меня появилась небольшая идея: я хотела познакомить Какаши с местными детьми, потому что по моим наблюдениям друзей у него нет. На прогулках в парке или не детской площадке он всегда сидел или один, или рядом со мной, вяло наблюдая за тем, как играют другие дети. Это полный непорядок. У ребёнка должны быть друзья, иначе детство перестанет таковым являться. — Хатаке Оримэ? — мужской голос из толпы окликнул меня. — Да, — я обернулась к невысокому мужчине, который подошел ближе. — Меня зовут Ю Кавасаки, я муж Мику. Хотел застать Вас дома, но никого уже не было. Хорошо, что мы случайно встретились здесь, — мужчина говорил как-то слишком доброжелательно. Краем глаза, я посмотрела в сторону, откуда он пришёл. Там стояла злющая женщина, которую я сегодня утром облила. Значит, она еще и одна из тех куриц, которые при любом случае прикрываются мужем. У меня такой возможности не было никогда, поэтому таких мадам я не переношу. — Вы что-то хотели, Ю-сан? — Да… Насколько я знаю, сегодня утром произошла неловкая ситуация. Мику все мне рассказала, и я не отрицаю, что она не права, но и Вы поступили слишком… Грубо. Возможно, Вам и Мику стоит извиниться перед друг другом, чтобы все уладить? — А с какой это стати я должна что-то улаживать с человеком, который такое обо мне говорит. Да и не думаю, что Ваша Мику попросила Вас просто со мной поговорить, да? В любом случае, если она будет меньше чесать языком со своими подружками о чужой личной жизни, то и получать будет меньше, — с полным спокойствием в голосе ответила я. Зато теперь бледной молью меня точно не назовет. Охреневшей тварью — возможно, но молью — точно нет. — Вы правы, — слегка улыбнулся Ю. — Но я подумал, что такой уважаемой семье не нужны лишние проблемы. Понимаете, Мику очень импульсивный человек, она грозилась даже обратиться в полицию… — Флаг ей в руки, — пожала плечами я. — Мне будет интересно на это посмотреть. Ю-сан, я вижу, что Вы очень добрый человек, а жена Ваша — просто глупая женщина, которая не видит рамок приличия. Я в ее извинениях не нуждаюсь и сама делать ничего не буду, поэтому давайте на этом закончим. Мне нужно уделять время ребенку, а не пустяковым конфликтам. — Оримэ-сан, Вы не правы, Мику очень ум… — Ю-сан хотел возразить, но почему-то застыл, смотря куда-то за мою спину. Я осторожно обернулась и чуть не заорала от испуга. Там стоял АНБУшник. Причем в этой своей маске собаки или что это вообще, которая находилась в паре сантиметров от моего лица. — Ой, господи… — выдохнула я, машинально схватившись за сердце. — Хатаке Оримэ, Вам приказано немедленно явиться в местный госпиталь, — сухо оповестил шиноби. — А что произошло? Что-то серьезное? — Узнаете на месте. Сына можете оставить со мной. Не волнуйтесь, он будет в безопасности. — Да я уж как-то сама, — крепче сжала руку Какаши. Еще не хватало всяким собакам сына оставлять. *** — И все-таки, почему мы сюда пришли? — Какаши было явно скучно просто сидеть в холле больнице, но оставить его с какими-то непонятными мужиками — верх идиотизма с моей стороны. — Если бы я сама знала. Наверное, хотят сделать какое-то объявление. Я оглянулась по сторонам. Вокруг было достаточно много людей разных возрастов. От пятнадцатилетних девочек до сорокалетних мужчин. Все оживленно что-то обсуждали и чего-то ждали. Внезапно главная дверь широко распахнулась, а я услышала достаточно тяжелые шаги. Из-за людей не получалось рассмотреть, кто именно вошел, поэтому пришлось забыть о приличии, став ногами на скамейку. Какаши удивленно на меня посмотрел, но сам сделал то же самое. Это была Цунаде. Войдя в госпиталь, она внимательно осмотрела каждого здесь присутствующего, оставаясь серьезной. В комнате повисла немая пауза, ведь все будто онемели под таким тяжелым взглядом Сенджу. Даже меня будто бы насквозь пробрало. Сейчас весь ее внешний вид совершенно не вязался с тем образом который я знала до этого. Она была намного моложе, а внешне казалась сдержаннее и серьезнее. Такое чувство, что Цунаде прибыла в этот госпиталь сразу с поля боя, ведь все еще была в своей форме и с протектором на голове. — Отлично, — проговорила она. — Здесь все? — она обратилась к той женщине, которая не так давно сообщила мне о моем скором выходе на работу. Наверное, она была какой-то помощницей или секретаршей в Резиденции, потому что вечно носилась с бумагами. — Да, все, кто подходит. Как Вы и говорили, — кивнула женщина. — Хорошо. Тогда я лучше осмотрю госпиталь, а ты сделай объявление, — скомандовала Сенджу. — Да… — секретарша вернулась к нам. — Прошу минуточку внимания! Вы собраны здесь не просто так. Сегодня утром Хокаге-сама издал указ о расширении штата медперсонала в Конохагакуре. Поскольку медиков у нас мало, было принято решение о наборе и обучении шиноби, имеющих склонность к медицине. В сегодняшнее тяжёлое военное время, новоиспеченные ирьенины должны будут присоединиться к каждой команде, дабы уменьшить смертность на поле боя. Обучение будет ускоренным, поэтому вы должны приложить максимум усилий. Цунаде Сенджу некоторое время пробудет в Конохе, поэтому вы получите всю необходимую информацию из первых уст. По всему холлу слышался тихий шепот. Люди переглядывались между собой, пытались понять, что это значит. А я все отлично поняла. Мало того, что я вообще ничего не соображаю в этом искусстве шиноби, так еще и в медицине соображать ничего не буду. У меня вообще с ней отношения достаточно сложные. Помню, я каким-то чудом поступила на медицинский, но свалила из универа после первого курса, потому что весь год никак не могла понять, чего от меня хотят. Вся эта анатомия просто вгоняла меня в ступор. Мышцы, ткани, внутренние органы, нервная система — все нужно было постоянно зубрить и знать от А до Я. Плюс постоянные проверочные и лабораторные, от которых меня воротило. Гистология снилась мне в кошмарных снах, а походы в анатомичку… Тогда меня заставили родители. Почему? Это надо спрашивать у них. У меня было хорошо с биологией и нормально с химией, да я и вида крови никогда не боялась и брезгливостью не отличалась. Но жизнь — штука странная, поэтому меня перемкнуло, и я поняла, что эскулап из меня выйдет посредственный, поэтому подала документы на отчисление. Сейчас я помню все очень смутно все то, что выучила в универе. Все-таки годы работы менеджером дают о себе знать. Мозг занят абсолютно другим. Хотя и на менеджмент я пошла от безысходности, потому что больше особо никуда и не хотела. И вот, теперь медицина настигла меня в этой жизни и жаждет мести.