Заберите меня отсюда 2 или почему опять я?

Вот чуяло мое сердце, везение когда-нибудь меня подведет. В самом деле, удача не может преследовать вечно, и в самый неподходящий момент со мной случится что-нибудь нехорошее. Очень нехорошее, скорее даже плохое, поскольку хорошего в последнее время не происходило вовсе. Это я к чему. Нас нашел Вейдер. На самом деле хорошо, что нашел он, а не кто-то другой, потому что объясняться с другими имперцами кто мы такие и куда собственно путь держим не хотелось. Да и не стали бы нас спрашивать, рожи-то примелькались уже. Сам сит, наверное, был удивлен, как я предполагала - по лицу-то не понять. А еще он ни слова не сказал, ну кроме разве что распоряжения нас запереть. Гостеприимный он, ничего не скажешь. Соло что-то пытался возмущенно вопить, качать права и, кажется, даже угрожать. Совсем он смертник, что ли? Мы с Люком молчали. Я, вопреки обыкновению, не спешила распускать язык, меня все еще преследовало мутное состояние, а он… не знаю, то ли был в шоке, то ли тоже страдал похмельем, но выражение лица, с которым он смотрел на Вейдера, было странным, мягко говоря. Всю дорогу Соло продолжал громко ругаться, ему аккомпанировал рев Вуки. Люк был задумчив. Я же хотела принять горизонтальное положение и отрубиться, желательно насовсем. Определенно, Лея алкоголь больше пить не будет, слабенький у нее какой-то организм. Хотя, может это выпивка у Соло была паршивая? Опять же, сам он себя отлично чувствовал, вон какой бодрый и активный. Нас развели по разным коридорам, видимо, чтобы никто точно не знал, где кого заперли. Вдруг сбежим и найдем? Правда, эти и сбегут и найдут. И остальных, и приключений на свою пятую точку. Думать не хотелось, или скорее не получалось. Даже не было желания представлять, в каком виде мы появились перед Вейдером. Позор галактики — герои с похмелья. Хорошо хоть нас вчера не нашли, а то мало ли что бы мы по пьяни учудили. Нет, я вот себя прекрасно чувствовала и голова соображала хорошо, так что может и успела бы остановить кого-то одного, скорее всего Люка, потому что Соло не жалко. И если я вчера не надралась до явления Йоды, то почему сегодня-то так плохо? В общем, я была даже рада, что меня заперли и оставили в покое. Кажется, даже дверь закрыться не успела, а я уже не только приняла горизонтальное положение, но и провалилась в сон. Проснулась я бодрая и счастливая, до того как открыла глаза. Рядом стоял имперский офицер и смотрел на меня. Никогда не думала, что это так жутко. Смотрел-то он обычно, как-то даже безразлично, но сам факт… зачем пялиться на спящего человека? Его ведь сюда наверняка за принцессой послали. — Чего надо, — грубо прохрипела я. — Вас желает видеть Дарт Вейдер. Прекрасно, я об этом как-то сама догадалась. — Мне надо переодеться. На самом деле мне бы еще помыться не помешало, но мне похоже и первого не дадут. — Немедленно. Вот что за человек нехороший? И вообще, если немедленно, то почему он меня не разбудил, а стоял и ждал? Нестерпимо захотелось сделать ему больно. Так, кажется, у кого-то начались проблемы с психикой, точнее продолжились и углубились. Общение с одаренными до добра довести не могло. Главное при встрече с Вейдером никаких глупостей не натворить… хотя кого я обманываю, в его присутствии, я, конечно, еще ничего особо дурного не делала, зато говорила много и со вкусом. Оставалось только пожать плечами и двинуться следом за офицером. В просторном помещении за большим столом, предназначенным видимо для каких-то совещаний, потому что кресел там стояло много, сидели только двое: Вейдер и Люк. И оба молчали. То ли уже сказали друг другу все, что хотели, то ли пока что выжидали, но, судя по тому, что помещение находилось в целости и сохранности, верен второй вариант. Соло отсутствовал, но это и к лучшему, он на этом милом семейном междусобойчике был бы лишним. Я тоже вроде бы как к их семье отношение имела очень опосредованное, но раз уж все это безобразие произошло именно из-за меня… И ведь действительно безобразие. Не появись я здесь, все бы для всех окончилось хорошо… ну, почти хорошо и почти для всех — с какой стороны посмотреть. Но сейчас творилось черт знает что и как дела пойдут дальше даже предполагать не хотелось. Одно дело выбрать удачный момент и сыграть на страхах и желаниях, и совсем другое перекроить все с самого начала. Будь я сторонним наблюдателем, то с радостью бы посмотрела как все тут барахтаются. Но я, к сожалению, непосредственный участник и виновник, так что придется барахтаться самой, главное не утонуть. Незнакомый офицер как-то незаметно исчез, похоже он даже заходить в это помещение не стал. Предусмотрительно. Я выбрала кресло подальше от обоих, а то вдруг два одаренных начнут швыряться друг в друга подручными вещами, не хотелось бы оказаться на линии огня. Молчание затягивалось. Лично я не хотела начинать первой, а то чувствовалось, что все обвинения и шишки, причем с обеих сторон полетят именно в меня. Заслуженно, но от того ничуть не более приятно. Пусть лучше друг с другом общаются, им полезно, надо налаживать семейные связи, пытаться сманить на свою сторону и прочая… Когда Вейдер наконец подал голос, я даже вздрогнула, потому что совершенно не ожидала, что он обратится ко мне. Все это время они с Люком смотрели друг на друга и сидели так еще до моего прихода. И вообще, вести со мной диалог — плохая идея. Будто сам не знает, что я снова ляпну то, что ему не понравится… или просто хотелось отвести душу? Так я не груша для битья. — Ты ушла, — он сделал небольшую паузу, повернув голову ко мне. — Зачем вернулась? Лаконично, ничего не скажешь. И что мне ему ответить? С одной стороны, по-моему все и так ясно, с другой не смогу я внятно и столь же коротко ответить на этот вопрос и вообще это не я ушла, это меня ушли… — Меня не спрашивали, — решила тоже быть лаконичной. Причем отвечала я на его первое заявление, но только после того как сказала, поняла, что больше похоже на ответ на вторую часть. Как будто меня без моего согласия затащили в Сокол и куда-то «полетели», а не я сама была инициатором сего безобразия… впрочем, главное снять с себя всю ответственность, а дальше пусть сами разбираются. И снова молчание, правда, на этот раз мы с Вейдером смотрели друг на друга. И казалось бы в кои-то веки я прикусила язык вовремя, до того как сказать что-то лишнее и неуместное, стоило бы порадоваться. Вот только для чего я решила вернуться? Не для того ли, чтобы все же хоть что-то сказать. Но по странному стечению обстоятельств именно тогда, когда следовало бы говорить, а не молчать, в голове было девственно пусто, а язык не желал произносить слова, даже самые абсурдные. Отчего-то даже предложить отцу и сыну пока что обсудить семейные проблемы, коих у них, без сомнения, немало, не выходило. Как оказалось, я все же могла смолчать, но отнюдь не тогда, когда это действительно необходимо. Все же у меня определенно все по жизни выходило как-то не так. И чуть более чуткий человек давно бы принял это за некий знак: нужно что-то менять. А я упорно была глуха к намекам судьбы, причем намеренно, хотя даже распоследнему кретину известно, что с судьбой спорить бесполезно. Но я отчего-то все равно пыталась. И если бы мне задали вопрос, зачем я упорно отрицаю очевидное и пытаюсь скрыться от неизбежного, я бы не нашлась что ответить, и вовсе не потому, что не знала как. Я, смею надеяться, не окончательно пропащая и капля мозгов в моей бедовой голове еще осталась. Потому я думала, как ни странно это звучит, и ответ у меня был, вот только дико стыдно было произносить его даже в мыслях самой себе, ибо был он до невозможности глуп. Ради чего я мучалась? По правде сказать, не так уж и мучалась на самом деле. Это в первый раз было страшно и тяжело, а когда все это стало воспоминаниями, единственное, о чем сожалела — разве что о потраченных нервах. А еще было жалко всех тех, кого я пыталась спасти. И себя тоже было жалко. В сравнении с прошлым опытом сейчас мне страшно не было, во всяком случае не так сильно и, наверное, в этом была главная проблема. Когда я боялась, то старалась как-то извернуться и выкрутиться, добиться своего любой ценой… А когда тебе все безразлично, то понятное дело, что ни цели, ни стремлениям особо взяться не откуда. Точнее они есть, но какие-то зыбкие, неустойчивые и совершенно неважные. — Принцесса! — обращение было произнесено на повышенных тонах, похоже, до меня уже какое-то время пытались достучаться, пока я погрузилась в свои размышления. Теперь на меня смотрел не только Вейдер, но и Люк. Я осознала, что, похоже, пропустила нечто, возможно, важное, во всяком случае единодушие этих двоих выглядело очень подозрительно. — Да? — я продолжала быть немногословной и старательно делала вид, что не витала в облаках все это время, хотя кого я обманывала, в самом деле… — Ты не ответила на вопрос. Хоть его голос как обычно не изобиловал эмоциями, я могла бы поспорить, что Вейдер издевался, ведь он точно знал, что я ничего не слышала. Глупо было продолжать эту игру, когда все все прекрасно понимали, но… — Мне просто нечего сказать, — я сдаваться не собиралась. Боже, чем мы опять занимаемся? Точнее я. — Неужели? Даже удивительно. — Вейдер тоже отметил мою нынешнюю немногословность. — В любом случае у тебя нет выбора, — на тот раз он обращался к Люку. — Ты либо согласишься быть подле меня, либо умрешь. О чем они тут говорили? Что за речи третьесортного злодея? — Выход есть всегда, — меня можно было поздравить, или посочувствовать, ибо неуместная болтливость вернулась и, как по заказу, именно тогда, когда следовало бы молчать. — Наверное, это одна из причин, по которой я никогда особо того старика не слушала. Все ситы и джедаи настолько ограниченные? Не бывает абсолютного зла или добра, и однозначных решений тоже. Все относительно… — Принцесса, — кажется, я опять начала его доводить. — Мне показалось, что вас огорчила моя молчаливость, — меня опять несло куда-то не в ту сторону. Не о том надо было говорить, но не сдержалась. Как только голос прорезался, тут же высказалась. — Тебя тоже может ждать смерть. — Меня вряд ли. — отчего-то стало вдруг так легко внутри. Я внезапно поняла, что лично мне, действительно, ничего не угрожало, кроме перспективы болтаться по вселенной в виде призрака, но на много ли это хуже места принцессы Леи? Пока что материала для сравнения у меня было катострофически мало, но страха за свою жизнь все равно не было. — А ее жизнь? — Я думала, судьба ваших детей вас хоть немного волнует. Прошу прощения за свою наивность и веру в остатки порядочности и благородства. Бедняга Люк переводил ошарашенный взгляд с меня на Вейдера, видимо поражаясь моему бесстрашию и его терпению. Но мы виделись и общались не в первый раз, и я надеялась, что он привык к моему словесному недержанию. Я же, в свою очередь, понимала, что он отнюдь не злодей, во всяком случае, тут же убивать нас не станет. Наверное. — Император желает видеть сына Энакина Скайуокера, — Вейдер поднялся на ноги. — И что бы ты там себе не думала, Энакин мертв. — он успел это сказать до того, как я открыла рот, впрочем, я уже устала комментировать поголовное раздвоение личности в среде одаренных, как и необходимость обращения к специалисту. — Надеюсь, к нашему пребытию в Центр Империи вы примите верное решение. Он направился к выходу и я отчего-то не могла отделаться от мысли, что он просто сбегает. — А с дочерью Энакина Император встретиться не хочет? — не то чтобы я сама жаждала с ним встречаться, мне и призрачного Императора хватало не то что по горло, а по самую маковку, но раз уж сит решил устроить знакомство Императора с одним ребенком, почему бы не представить весь комплект? — Не хочет. Но в прошлый раз ваша встреча имела интересные последствия, любопытно, что выйдет в этот. Я чуть со стула не свалилась, честное слово. Это что сейчас было? Пока я пыталась сопоставить слова и того, кто их сказал, поскольку картинка не желала складываться воедино, он ушел, очень грамотно меня заткнув, введя в состояние шока. — Что это сейчас было? Нас с Люком оставили в комнате явно не случайно. Вейдер хотел, чтобы я на парня надавила или мозги запудрила, или подговорила на какую-нибудь дурь, последнее у меня особо хорошо выходило. Но лучше бы он хоть намекнул чего хочет, потому что сама я не знала, что делать. — Ты о чем? — я все еще пребывала в прострации. Отнюдь не тонкий намек Вейдера вводил в ступор. Он однозначно собирался прикончить Императора, что давно стоило бы сделать, а мне во всем этом спектакле похоже отводилась роль клоуна. — Обо всем. Этом, — он махнул рукой, видимо пытаясь в движении показать то самое это, что происходило здесь только что.– Ты ведь специально это сделала, заманила нас сюда. Оби-Ван говорил. — Что именно? — осторожно с подозрением спросила я. Мало ли что еще старый джедай успел ему наплести, и о чем я еще не знала. В конце концов, исказить правду не так уж сложно, да и по поводу заманивания Люк оказался отчасти прав, но тут главное где и как расставлять акценты. — Много чего, я тогда не понял, но… — он нахмурился и поджал губы. — Но то, как вы говорили, как будто ты не… — он вдруг замолчал и тряхнул головой. — Я не принцесса Лея. — не то чтобы меня так уж тянуло на откровенность, но в самом деле вокруг этого парня слишком много лжи и недомолвок, а скрывать свою тайну я особого смысла не видела. Раз уж нам предстояла встреча с главным гадом всея галактики, пусть лучше хоть немного мне доверяет, хотя после всех моих вывертов… но я не просила себя спасать, во второй раз уж точно. Рассказ про другой мир и блуждающую душу даже в реалиях этой галактики казался бредом, но опять же, Сила ведь есть, почему бы не быть и чему-то такому. Разговор по душам можно было считать удавшимся. И даже хорошо, что Люк больше не видел во мне свою сестру. В конце концов, когда Лея вернется, а это сомнению не подлежало, всем придется как-то уживаться именно с ней, а характер у нее тот еще… Отдельным вопросом стояло чего же именно хотел добиться Вейдер. У него однозначно был план, которым он отчего-то не желал ни с кем делиться. Возможно он предполагал, что мы с каким-то из пунктов не согласимся, если не со всем планом в целом, но сомнительно, что наше мнение его вообще могло заботить, скорее это просто здравое опасение, что мы что-нибудь испортим, точнее я. Я неплохо так умею портить планы как свои, так и чужие, причем не всегда намеренно. Оставаться дальше в этом помещении смысла не было, но куда нам было идти? Скорее всего, снаружи нас ожидал конвой, которому дано указание сопроводить нас обратно по камерам. Вейдер же не идиот отпускать нас бегать по звездному разрушителю свободно. Мы пока что не спешили расходиться. Иллюзия свободы была предпочтительнее явного заключения, тем более одиночного. Впрочем, мне что-то подсказывало, что одна я бы не осталась. Некий призрак сита имел какую-то нездоровую тягу являться ко мне после очередного безумного поступка и донимать никому не интересными поучениями. Ну или просто донимать. Вопрос о том, что ему на самом деле нужно и чего он добивался все еще был актуален и все еще не имел ответа, хотя подозрения были. Люк оказался приятным собеседником, во всяком случае в его присутствии меня не тянуло толкать сомнительного свойства пафосные речи или задавать риторические вопросы, хотя бы потому, что по большей части вопросы задавал именно он, а я отвечала. — Если ты против Империи и у тебя есть знания, то почему не поделилась ими с повстанцами? — И что бы это дало? Уничтожить Императора на данный момент под силу только Вейдеру, но что потом? Думаешь, галактика в едином порыве станцует радостный танец и все за ручки побегут воскрешать уже разложившийся труп? — Ты о чем? — О Республике и о том, что в Империи и помимо Императора полно тех, кто не прочь потешить свое самолюбие и отхватить кусок пожирнее. Да, они скорее всего передерутся друг с другом, и в итоге повстанцы одержат победу, отлавливая мелких царьков по одному, но сколько на это уйдет сил и времени? К тому же, как я уже сказала, Республика это труп, не только порядком разложившийся, но и успевший себя дискредитировать. Они ведь хотят вернуть все как было, я права? А в чем смысл возрождать то, что себя изжило? Мир меняется, все меняется, и им бы тоже стоило что-то изменить. Знаешь, ведь дело не в системе управления, а в том, кто стоит у руля. И если Империей будет руководить адекватный человек, все будет не так уж плохо, а если во главе Республики вдруг окажется подлая и эгостичная тварь, то жизни спокойной не будет в любом случае. А Вейдер не дурак и не самодур. Да, он жесток, но не беспричинно. Чую, мне можно запускать компанию под девизом: «Вейдера в Императоры». А что, кандидат самое то, других достойных я вокруг не видела. Впрочем, я о политической ситуации знала преступно мало, оно как-то не особо меня и в прошлый раз волновало, хотя было частью официальной работы, что уж говорить про нынешнее положение. — Ты действительно веришь, что сит лучший вариант для галактики? Конечно он… не такой какой-то. Как будто что-то еще осталось. Если бы он только мог вернуться к свету, — глаза Люка как-то подозрительно заблестели, видимо, некая маниакальность — удел всех одаренных. — Я смогу его вернуть. — Вот ты с одаренным общался в разы меньше меня, но уже, похоже, постиг это их таинство света и тьмы. Как ты их различаешь вообще? Я сейчас не о крайностях. Просто… знаешь, иногда чтобы чью-то жизнь спасти, чьей-то другой жизнью приходится жертвовать, и даже не одной. Так что для кого-то ты спаситель, а для кого-то убийца. Так кто ты после этого, свет или тьма? Я вовсе не пыталась наставить его на какой-то путь, зародить сомнения и прочая, просто до сих пор силилась понять, как они это делают: разграничивают свет и тьму, причем поголовно. Это особенность жителей далекой галактики такая или что? Не то чтобы я не умела различать такие понятия как добро и зло, но при этом в крайность никогда не впадала, а они вот… — Наверное, — он нахмурился, как будто сам силился понять, видимо это у них действительно на уровне подсознания выходило. — Дело в готовности жертвовать чем-то ради других, а не ради себя. Защищать, а не нападать. Нападать тоже бывает необходимо, но ради защиты, а не ради личной выгоды. Это получается, я в большей степени все же сит. Нет, я прекрасно понимала, что отнюдь не самый приятный и добрый человек, но тешила себя надеждой, что все же не настолько. С другой стороны, их классификация иных вариантов не видела, ты либо джедай, либо сит, и скорее все же второе, потому что чтобы быть первым приходилось прилагать как-то многовато усилий. — А если перед тобой встанет выбор абстрактное благополучие мира, то есть ты не будешь точно знать, принесет ли жертва пользу, или та самая жертва, которой должны были стать близкие тебе люди, ничего не изменит. Что ты выберешь? Я не собиралась ставить его в тупик или заставлять менять свое мнение, просто до сих пор хотела понять, хотя следовало бы просто смириться и вовсе перейти на другую тему. В конце концов, обсуждение всего, связанного с Силой, никогда не давало мне ответов. Люк нахмурился и задумался. — Я не знаю, — как-то неуверенно ответил он. — Правда не знаю. Я еще не привык к таким вещам. А что бы выбрала ты? Мне даже думать над ответом не пришлось. — Я ни разу не альтруистка, так что мое личное благополучие всегда будет в приоритете. Я, в конце концов, обычный человек, а не благородная героиня какой-нибудь пафосной геройской истории. — Но ты ведь сама рассказывала, как боролась против Палпатина. Боролась — слишком сильно сказано. Я в основном тряслась от страха и творила невообразимую дурь. В общем, барахталась как могла, к тому же… — Если попутно с личным благополучием придется спасать мир, то от этого никуда не денешься, но если нет, — я развела руками. — В тот раз избавиться от Палпатина было в первую очередь в моих интересах. Сейчас тоже. — Думаю, этого многие хотят. — И на что ты ради этого готов? Нашу почти семейную идиллию прервало повторное явление Вейдера. Возможно, он рассчитывал на то, что мы перекинимся парой фраз, точнее я в обычной своей манере выплесну на парня кучу информации, половина из которой будет голыми эмоциями, и тут же сбегу и он соответственно тоже вернется в место своего заключения, откуда до прибытия в Центр Империи нас возможно даже выпускать не будут. Впрочем, кто его знает, что он там думал. Да и Люка мои тараканы похоже еще не смущают, во всяком случае, не до такой степени, чтобы сбегать. — Прекрасный вопрос. Тебе придется научиться, иначе ты умрешь, сын, — последнее слово он произнес как-то по-особенному зловеще. Раньше мне эта мысль в голову не приходила, но сейчас отчего-то подумалось: хорошо, что он не мой отец. Похоже, он все же добился от нашей с Люком беседы того результата, которого хотел. Все же, как ни крути, сит есть сит. И пусть Вейдеру не свойственна была изворотливость того же Палпатина, это отнюдь не значило, что он не умел манипулировать людьми, просто скорее не особо любил это делать. — Я не стану ситом, — громкое, несомненно пафосное и ничуть не вызывающее удивления, заявление со стороны Люка. — Как будто нас кто-то спрашивает. Я тоже ситом быть не хотела, как и джедаем, а внятно объяснить отчего-то не получалось. И ведь дело было не в использовании Силы, а в том глубинном смысле, что они в это действо вкладывали. Для меня оба подхода были чужды, а ничего иного никто мне предложить так и не сподобился. И действительно, зачем перекапывать уже не одну сотню лет существующие и вполне себе работающие системы из-за того, что один-единственный человек недоволен и задает вопросы. И нет, я не желала, чтобы все тут же бросились под меня такую всю из себя замечательную подстраиваться, даже предполагать подобное глупо, хотя никто не мешал хотя бы просто мечтать. Вот только сомневаюсь, что я такая была одна, наверняка были и другие, кто тоже над этим задумывался. Вопрос только в том, куда они все делись. Оставалось просто смириться со сложившейся ситуацией и постараться получить если не удовольствие, то хоть что-то полезное. И если я готова была согласиться покивать головой и сделать вид, что слушаю, не впервой, то Люк был категорически против и со свойственным возрасту ослиным упрямством готов был свою точку зрения отстаивать. Я даже не пыталась его отговорить, ведь пока Вейдер занят Люком, он не занят мной. Пребывала я в этой блаженной иллюзии недолго, до того момента, как Вейдер объявил нам с Люком, что раз уж мы оба кое-что чувствуем и понимаем, но все еще остаемся полнейшими неучами, то будет неплохо, если работать мы будем вместе, а он понаблюдает. Можно было бы заподозрить, что он просто жаждет поразвлечся за наш счет, если бы вопрос не был таким серьезным, а сам образ Вейдера был столь же далек от развлечений сколь моя родная Земля от этого места. Сделать что-то путнее не то что из меня, но даже из Люка за короткий срок перелета не смог бы и самый величайший за всю историю галактики учитель, не то что Вейдер, из которого вышел пусть и не самый паршивый педагог, но и далеко не лучший. У нас вышла этакая почти семейная идиллия. Отец и двое его отпрысков, принимающие, так сказать, наследие… в нашем случае отпрыски вышли неблагодарными и принимать ничего не желали из чистого упрямства, но по разным причинам. Мы сидели за столом, вяло ковыряя ужин, когда Люк задал набивший мне оскомину вопрос: — Почему ты утверждаешь, что ничего не можешь? Я ведь сам видел, как ты тогда применила Силу. — Потому что однажды я вернусь назад, в любом случае вернусь, ты ведь еще помнишь, что я не Лея? И что мне делать с этими возможностями там, где их практически нет? Мой мир это не сотни звездных систем, а одна-единственная планета, с которой улететь можно разве что на орбиту, и то если есть деньги, очень много денег. Причем потом все равно придется вернуться. Использовать крохи, чтобы помогать людям? Так я не альтруистка, мне на людей по большей части плевать. Они вызывают скорее радражение, чем желание помочь. Постараться улучшить свою жизнь? Но эти возможности слишком чужды для моей планеты и я неизменно привлеку к себе внимание… Как бы так объяснить, чтобы тебе стало понятно. Представь себе несколько десятков человек подобных вашему Императору, только сидящих на одной планете и лишенных возможности Силу использовать и что они со мной сделают. А если я почувствую вкус возможностей здесь и сейчас, то как потом будет плохо без них, ведь здесь я остаться не смогу. У меня оставалось самовнушение и я почти себя убедила, и вот опять… — я развела руками. Никогда и никому об этом не говорила, потому что глупо ведь звучит. Но именно потому я так рвалась вернуться назад, только очутившись здесь. Это чужой для меня мир и я нахожусь в чужом теле, которое нужно освободить. Наверное, я могла бы остаться здесь, но влачить свое существование в качестве духа меня не особо прельщало. Прикрывать собственное отчаяние нежеланием что-то делать и где-то находиться куда проще, чем принять неизбежность разочарования. И тот факт, что я себе в этом призналась, душу мне не облегчал. — Радует, что ты наконец себе призналась. Ну конечно, кто бы сомневался, что он-то все уже знал. — Это же… — Люк во все глаза уставился на дух Палпатина, зависшего в воздухе прямо посреди стола. — Ты его видишь? — как-то остраненно осведомилась я. — Ну конечно видишь, значит я не сумасшедшая, не настолько сумасшедшая, как мне казалось. С чего это ты решил еще кому-то показаться? — Я не скрывался, — эта его снисходительная улыбочка всегда выводила меня из себя. Я бы запустила в него тарелкой, если бы это возымело хоть какой-то эффект. Не скрывался он, как же, то-то всегда куда-то сматывался, стоило на горизонте появиться Вейдеру. — Так зачем явился на этот раз? Вновь высказать мне, какая я дура? — я откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди. — Хотелось бы, чтобы ты наконец научилась принимать дельные советы и помощь, но, не смотря на успехи, ты продолжаешь отрицать некоторые очевидные вещи. — Советы от сита с манией величия и жаждой власти? Спасибо, не стоит. Скажи лучше, ты уже успел предупредить здешнюю версию себя? Он лишь расплылся в еще более противной ухмылке. Я улыбнулась в ответ. Я знала ответ на свой вопрос, но не могла не спросить, хоть и была уверена в том, что он промолчит. Это была игра, в которую мы играли уже очень давно. — Настоятельно советую тебе, юноша, не слушать эту особу, у нее в голове свалка. Какой потенциал уходит, — он покачал головой. — Его тоже слушать не советую, — я тяжко вздохнула. Тоже вот советчики нашлись, того слушай, этого нет. Я бы таких советчиков послала куда подальше, и Люк этого не сделал наверное только из врожденной своей воспитанности, а еще удивления. — Это ведь тот самый? — он проигнорировал нас обоих, просто сделал свои выводы и задал интересующий его вопрос. — Но как один и тот же человек может существовать в одно время и в разных местах? — Спроси у него. Но он не ответит, он никогда не отвечает. — Просто ты не умеешь задавать правильные вопросы. А я, юный Сайуокер, уже давно не человек. Вот если бы спросила я, он бы мне точно не ответил. Я-то знала, что дело было не в вопросе, а в том, кто его задавал. — Тебе предстоит долгий путь, мальчик, долгий и увлекательный, — в данный момент Палпатин напоминал этакого доброго дедушку, наставляющего внука. — Не уподобляйся этой глупой девчонке, не останаливайся на достигнутом и не отрицай полезные знания. Я в его добродушие не верила, Люк, похоже, тоже. — И полезные знания, конечо, можешь дать только ты, — я не удержалась, да и было бы перед кем сдерживаться. — Только ты, по глупости своей, можешь считать знания, скопленные поколениями одаренных, незначительными. — Я этого не говорила, — я постаралась мило улыбнуться, правда как оно вышло на деле не знаю, но судя по взглядам не слишком удачно. — Меня не знания напрягают, а кандидатура того, кто их собирается передавать. К тому же он, — я кивнула на Люка, — ситом быть не хочет. — Прискорбно, — он притворно печально вздохнул. — Но у него нет выбора. Люк хотел было возмутиться, но я успела раньше. Опыт… — Выбор есть всегда. — И ты своим довольна, — вот теперь он явно получал удовольствие, в очередной раз тыкая меня носом в грязь. — Или скажешь, что у тебя его нет? О, но ведь выбор есть всегда. Я подскочила на ноги, сжав руки в кулаки. Кресло отлетело в стену, вырвав с мясом крепежи. Как же я ненавидела, когда он был прав, а он, стоило признать частенько оказывался прав, но подавал это в такой манере, что убить его хотелось. Вот только он уже был мертв. — Смирись со своей сутью, так всем будет проще, — сообщил он напоследок перед тем как уйти.