Круговорот

Подземелье затаило дыхание. Все ждали пробуждение маленького человека. Когда же это случится, то все смогут спокойно вздохнуть и продолжить свой спокойное существование под землёй, снова войдя в будничные дни... недели... месяца и года. Но они во что-то верили. Верили в то, что принесёт им человек. В самой последней перезагрузки, в этой временной линии, ребёнок успел познакомиться со всеми, кто повстречался с ней до Андайн. Глава Стражи охотилась на ребёнка несколько часов, а в конце, встретив его у подножья скал, что рассекали Вотерфолл и Хотланд, метнула копия. После её атаки человек упал на колени, прикрывая рот двумя ладонями. Копьи Главы Стражи не попали в цель, но она не спешила продолжать, заметив, что что-то здесь не так. Маленький ребёнок закашлялся сильнее, сгибаясь в маленький комочек, но долго это зрелище не могло продолжаться. Амфибия подумала воспользоваться ситуацией, но не решилась, увидя, что её противник упал на землю. Андайн сначала подумала, что это розыгрыш и не стала сразу подходить к нему ближе или метать копьями. Но потом её глаз зацепился на раскрытых ладонях человека, окрашенные в алый цвет знакомой ей краски из жизни - цвет крови. Человек умер или умирал, это было не столь важно тогда, Андайн воскликнула победный клич, но долго не продолжала, ощутив что что-то неожиданно начало сжимать её сердце. Эта была не физическая боль, а душевная. Что-то внутри неё раздирало душу, не позволяя продолжать стоять на ногах. Она не успела разобраться в чём дело, как из глаза потекли слёзы, что затмевали всё перед ней. Андайн не хотела, чтобы ребёнок умер. В голове были мысли только о Альфис. Она в спешке подняла человека на руки и со всех ног помчалась в Хотленд, не сняв предварительно доспехи, но вместо подруги по пути встретила знакомого скелета.

***

      - Эй, Папирус, - это был голос сосредоточенной амфибии, сидевшей за своим не поломанным столом и потихоньку попивавшей недавно сваренный чай. - ты же знаешь человека? Папирус сидел на против неё и раздумывал о чём-то, иногда погрызывая карандаш. Его взгляд упорно смотрел в чистый листок, лежавший перед ним.       - КОНЕЧНО Я ЗНАЮ ЧЕЛОВЕКА! - Говорил ученик, гордо показывая на себя большим пальцем. - МЫ С НИМ ДАЖЕ НА СВИДАНИЕ ХОДИЛИ! - После своей тирады скелет вернулся к своему занятию - гляделки с листком. Девушка видела с каким усердием её друг хочет что-то написать, но не решался или просто не знал, что именно он хочет там увидеть. Он иногда что-то чиркал на листке, а потом опять начинал грызть карандаш, погружаясь в раздумья и иногда что-то бормоча.       - Ого, - Андайн не ожидала, что между ними всё так далеко зашло, - и как?       - МЫ ОСТАЛИСЬ ДРУЗЬЯМИ, КОГДА Я ПОНЯЛ, ЧТО НЕ СМОГУ ЕМУ ОТВЕТИТЬ ВЗАИМНОСТЬЮ. - Его голос постепенно становился тише. - НАДЕЮСЬ ЭТО ОН НЕ ИЗ-ЗА МОЕГО ОТКАЗА ЗАБОЛЕЛ ТАК СИЛЬНО...       - Что ты! - Ей не понравилось видеть, как боевой дух товарища начал быстро падать и она решила это исправить своей поддержкой. - Альфис сказала, что эта болезнь у человека была ещё до того, как он упал в подземелье, так что взбодрись! - она хорошо умела воодушевить, особенно когда в порыве эмоций что-то бьёт со всего размаху. Вот сейчас ей под руку попался стол, на котором подскочила кружка чая. Он был готов вот-вот разломаться пополам. Судьба. - Я не думаю, что ему понравится увидеть тебя сейчас с такой физиономией! - девушка не могла больше сидеть на месте. Вскочив на ноги, она встала в боевую стойку и, сжав одну руку в кулак, второй показывала прямо в лицо удивлённого скелета. До Папируса начал доходить смысл слов наставника.       - ВЫ ПРАВЫ, УЧИТЕЛЬ!! - Папирус перенял настрой Андайн, чувствуя, как решительность переполняет его косточки. Он быстро поднялся с места и подошёл к главе стражи, сжимая пальцы. - УЧИТЕЛЬ!! ДАВАЙТЕ ПРИГОТОВИМ ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА САМЫЕ ЛУЧШИЕ СПАГЕТТИ!! И СДЕЛАЕМ ИХ КАК МОЖНО БОЛЬШЕ, ЧТОБЫ ОН МОГ ПОПОЛНИТЬ СВОИ СИЛЫ, КОГДА ПРОСНЁТСЯ!!! От слов своего ученика Андайн ощутила в себе гордость от проделанной работы над Папирусом, переполняющее её решимостью, озорство и огромное вдохновение творить со всей своей любовью. Дом предчувствовал, как скоро ему придётся снова заплакать.

***

Все же остальные, что прознали о болезни человека, так и не встретившись с ним, часто задумывались и осознавали, что они знают этого человека и любят его всем своим сердцем. Робот, наделённый эмоциями и чувствами, продолжал выступать перед ликующей публикой. Меттатона любили монстры, ведь он их единственная звезда, что даёт им ощутить себя более живыми в этом месте, здесь, под землёй. Однако Меттатон не мог забыть о человеке, которого видел лишь один раз и то без сознания. Но у него было время всё обдумать. Иногда он мог часами сидеть и пытаться зарыться в дебри своих воспоминаний и найти там силуэт ребёнка. Когда он был близок к этому, то его посещало странное и тёплое ощущение чего-то знакомого, но он не мог их коснуться. Там, куда он не мог попасть, в закоулках памяти, он знал, что есть что-то радостное и весёлое, испытанное им когда-то. Там было уютней, чем здесь. И именно это подтолкнуло его пытаться вновь и вновь достать до тех необычных воспоминаний. Он наполнялся решительностью.       - Мои красавицы и красавцы!! - обращался Меттатон к своей публике, что смотрела его практически в каждом домике подземелья. Если у монстра не было над собой крыши как и телевизора, то смотрел с телефона. Если монстр не смотрел с большой или маленькой электронной коробки, то он однозначно был у сцены. - Под конец моего представления давайте же все вместе споём для человека, чтобы он быстрей проснулся и показал нам свои лучшие позы!! И Подземелье было радо поздравлять человека. После того как Андайн прибежала к Руинам и начала грохотать по закрытым дверям с такой силы, что её можно было услышать даже в самых далёких уголках Руин, Ториель в первый раз вышла в зимний лес за долгое время. Она была напугана, узнав о болезни той маленькой девочки, что она отпустила из-под своего крылышка. Драконница весь путь до горячих земель винила себя за неосмотрительность. Она считала, что это она недоглядела за ней. Ториель ощутила страх, увидя в постели слабое дитя. Груз переживаний, скопившийся на её плечах за столь короткий срок, пропал по большей части, узнав, что девочка жива. Она долго упрашивала Королевского учёного пустить посидеть с девочкой, пусть даже та и не проснулась. Просто... хотя бы увидеть собственными глазами, что с ней всё в порядке, убедиться, что учёная не ставит перед ней радостные иллюзии, но Альфис, глотая стоящий в горле ком, отказывала ей и просила прощения. Она лишь могла пообещать, что сразу же даст знать королеве, когда человек проснётся.

И вот Альфис оповестила всё подземелье о том, что человек с поверхности проснулся.

***

Фриск видела чудесный сон. В нём нельзя было бы разобраться что к чему, всё было быстрым и весёлым в её грёзах, но когда она проснётся, то обязательно уже забудет этот сладкий миг. А сейчас она могла насладится им вновь. Пусть и не знала, что её в это время аккуратно поднимают с постели и осторожно, чтобы она не проснулась, берут на руки. Это наоборот укачивало её, когда нёсший быстрым темпом шёл вперёд, постукивая каблуками ботинок об металлические плиты, что давали некий ритм ребёнку и укачивали её вместо убаюкивающей мелодии. В нос ударил слабо раздражающий запах каких-то кислот, что в соединении между собой давали странный, не противный аромат. Почуяв его, Фриск лишь заворочалась на руках и уткнулась носом в белый халат, что никак не могло спасти её от химикатов, но просыпаться она не была намерена. Ей было слишком хорошо и комфортно, ощущая себя в безопасности у несущего на руках. Просыпаясь, Фриск уже не ощущала ясную боль в теле, что до этого каждый раз сопровождала её пробуждение. Единственное что предоставляло ей некое неудобство - это яркий свет. Прищурившись сильнее привычного, девочка смогла разобрать лишь то, что теперь вокруг неё не было тех тёмных стен, что за неделю даже успели полюбиться ей. Вместо них были белые с оттенком розового. Всё же скоро она поняла, что находиться не в настоящей лаборатории Альфис, а видимо, на её первом уровне. В доказательстве этого справа от её постели было огромное окно, за которым виднелись безграничные реки лавы и мелькающие в дали домики жителей Хотленда. Не самый радужный пейзаж, но и по нему девочка успела соскучиться.       - А я думал ты ещё долго будешь спать. Отвлёкшись от лицезрения пейзажа, Фриск начала быстро рыскать взглядом месторасположение уже знакомого ей доктора, который нашёлся у самого входа в её небольшую комнатку, в чей интерьер входило кроме постели некоторое оборудование, перенесённое вместе с ней, комодик с стоявшим на нём вазочкой с одиноким жёлтым цветком внутри.       - Ну как, хорошо себя чувствуешь? - Гастер спокойным шагом подошёл к ней и, увидев радостный кивок, посмотрел на экраны, чьи провода вели к правой руке девочки. Вспомнив о всей этой технике, Фриск рефлекторно потянулась руками к лицу, чтобы нащупать надоедливую маску, но пальцы так и ничего не нашли кроме привычных ей частей лица.       - Не волнуйся, она тебе больше не понадобится, - ребёнок ясно успел дать за всё это время понять доктору, что не любит этот намордник. Она, конечно, не снимала маску без разрешения, но долго увёртывалась, когда Гастер хотел надеть её обратно. - Та ящерка, что в моё отсутствие стала Королевским учёным, уже оповестила всех, что ты выздоровел. - продолжая свои мысли, он без лишних резких движений взял стул, стоящий до этого поодаль от тумбочки и поставил его рядом с выписывающимся пациентом, чтобы присесть. - Так что я уверен, что скоро здесь станет многолюдно, а это значит, что у нас мало времени. - он ещё раз вздохнул, убирая свои очки за пазуху халата. - Ты помнишь что-нибудь после того, как потеряла сознание при сражении с Главой Королевской стражи? - Фриск определённо слышала в его голосе дольку надежды, но после лица Андайн всё было скрыто перед ней прочной стенкой.       - Значит нет... - Гастер опустил голову, потирая переносицу. - Хорошо, тогда слушай, ребёнок, и внимательно. С той информацией, что я тебе расскажу, ты можешь делать что угодно. Моя задача лишь передать её тебе. Гастер уже по обычию думал, что ребёнок ответит радостным кивком в согласие, но нет. В этот раз девочка перед ним выглядела сосредоточенной и серьёзной, что нельзя было увидеть на обычном детском личике.       - Предполагаю это значит, что ты внимательна. - взгляд доктора устремился прямо в прищуренные глаза человека. - Когда ты пребывал в состоянии между глупой, - он выделил последнее слово, - смертью и жизнью, твоя душа гасла вместе с твоей так называемой Решительностью, но в эти секунды, что ты умирала, я нашёл тебя в пространстве, в которое не сунет нос ни один монстр по своей воле и мы договорились, что я помогу тебе не погибнуть, а ты сделаешь мне одну услугу. - неожиданно доктор стал чуть тише и теперь устремил взгляд вправо, где находился на тумбочке одинокий жёлтый цветочек, помещённый в вазочку. - Услуга была такая. - ребёнок с любопытством начал наблюдать, как Гастер осторожно вытянул цветок и показал ей вблизи. - Ты должна была вытащить меня оттуда любым возможным способом, чтобы потом я мог вылечить тебя, но дальше всё произошло без чьего-либо согласия... - доктор с интересом покрутил цветок в руках, изображая из него яркое солнышко. - Твоей ценой оказалась половинка твоей души. Санс и я уже говорили тебе об этом, но это не всё. Чтобы было понятней я покажу это на цветке. В этот момент доктор одним лёгким движением разорвал растение на две части и, не запинаясь, продолжил.        - Головка и ножка цветка - твоя душа, душа человека. Ты оставил себе часть, - он отложил головку в сторону, - а эта половинка, стебелёк, досталась мне, но вот в чём заключается проблема. Обычный монстр не может выдержать вещество, находящееся в ваших душах - Решительность, а для меня одного половина твоей Решительности будет слишком много, поэтому сразу же как я стабилизировал твоё состояние, то занялся выведением её из себя маленькими передышками. Ни на что не обращая внимания вокруг себя, он разорвал половину ножки цветка на несколько частей. Он был увлечён своими собственными мыслями, уходя всё глубже в них.       - Вот эти маленькие дозы решительности я поместил в пилюли, не решаясь ввести их в тебя, пока ты не поправишься. Когда ты примешь все те пилюли, что я тебе дам, то ты вернёшь себе уже большую часть своей души. - огрызки растения он положил на кровать. - Тогда же, тот маленький кусочек твоей души мне заменит мою душу монстра, что я утерял. Это пока необъяснимо, но тогда это значит, что я монстр с душой человека!.. Его восторженный голос начал понемногу ускоряться, а одной рукой он начал интенсивно изображать непонятные жесты. Он уже не старался что-либо объяснить, а просто рассказывал свои недавние открытия, сделанные ночью, пока человек сладко спал.       - Перед тем, как я... - он на секунду запнулся. - пропал из виду, мы ещё не собрали ни одной души человека и у меня не было возможности провести хоть какие-то эксперименты, но сейчас я имею кучу образцов, которые хочу самостоятельно провести! Ящерка, конечно, делала эти эксперименты, но я лучше сам ещё раз всё просмотрю. - последнее предложение он будто бросил, не интересуясь толком учёным, который сейчас занял его место при дворе. - Но мы сейчас не об этом. Есть ещё проблема, которую... Гастер наконец-то понял, что перестал обращать внимание на присутствие в этой комнате ребёнка. Когда он отвлёкся от самого себя хоть на секунду, то услышал громкий всхлип.       - Ребёнок?? - Гастер расширил глазницы, а огоньки в них уменьшились, увидев на кровати сидевшего к нему лицом ребёнка, у которого слёзы ручьём текли, а сам он тихо подрагивал, иногда вытирая сопли рукавом от свитера. Фриск смотрела на Гастера и вздрагивала готовясь зареветь в голос.       - Р-р-ребёнок! Ты чего!? - Он не в первый раз видит плачущего человека, но тогда, в лаборатории, был виновен в частности Санс, но сейчас этого комика не было здесь. Теперь некому будет утешать девочку и некому выяснять причину этой суматохи. - Я сказал что-то пугающее?? - от удивления, но по большей части от неожиданности, Гастер подскочил со стула и быстро взглянул на датчики состояния человека, но на них всё было в порядке, только пульс был учащённый. Голос девочки нарастал, не в силах сдерживать больше горе. До доктора наконец-то начало доходить, что если он ничего не сделает сейчас, то скоро его голова не выдержит этого.       - Ребёнок, тебе плохо?! Может тебе игрушки принести?! Карандашики там, нет? Или ты хочешь, чтобы я погладил тебя?? - но Фриск не утешали эти слова, она просто продолжала мотать головой. - Ребёнок, я не понимаю, что с тобой, скажи! Гастер был готов рвать отчёты, что он положил недавно на тумбочку, перед тем как начать долгий разговор с ребёнком. Он ходил кругами по комнате, правой рукой что-то жестикулируя, а другой держась за голову, но ничего не приходило в голову в такой громкой ситуации. Все мысли просто скомкались и выбрасывались в мусорную корзину с названием -"Глупость". Неожиданно он резко замер, понимая, что в его черепушке перестало звенеть. Учёный медленно обернулся в сторону кровати, делая при этом минимум шума, чтобы случайно не спугнуть тишину. Он замер, боясь даже сделать лишние движение, и просто наблюдал, как маленький ребёнок полез к самому краю кровати и потянулся руками вниз, доставая с пола оставшуюся в целости часть ножки цветка, которую Гастер в панике не заметил как обронил. Фриск положила её рядом с огрызками другой части ножки и головки в своих ладонях и, до сих пор плача, подняла руки вверх, чтобы Гастер заметил это и до него дошёл смысл его поступка.       - Неужели ты... - тихо, чуть шепча, доктор медленно, немного шатаясь из стороны в сторону, пошёл в её сторону. Ребёнок терпеливо всхлипывал, пока Гастер остановился возле неё и тупо уставился в её руки. - Это всё из-за обычного цветка? Почему-то от этих слов ребёнку стало ещё неприятней и чтобы показать своё отношение к его словам, быстро и возмущённо помотала головой и ближе показала покалеченное тело живого существа. Чтобы она смогла дотянуться до его высоты, ей пришлось встать на кровать, не обращая внимание на прикреплённые к ней провода. Она всё равно была ниже Гастера на две или три головы, но она не обращала на это внимание, упорно стоя на своём. Гастер медленно переводил взгляд с цветка на хмурое выражения лица человека.       - Ты плакала из-за этого? - Фриск поняла, что даже смотря прямо в глубь глазниц Гастера, она не увидит там вину, вместо которой было непонимание. Но долго она не смогла смотреть в пустоту глазниц с горящими огоньками. Её ноги задрожали и резко подкосились. Стоять стало так трудно, а боль, что была на душе, стала менее ощутима в отличие от нарастающей острой боли в ногах.       - Ребёнок! - Гастер отвлёкся от мыслей и быстро, пока человек не ударился головой об находящее за его спиной окно, подхватил его за спину, и взял на руки, чтобы тот перестал опираться на ноги. - Ты вспомни, когда в последний раз стоял на своих двоих? Будешь вот так вскакивать, то лишь навредишь себе. - Гастер уже был почти забыл недавний плачь, полностью перенося внимание на состояние человека, но замер, замечая, как Фриск в его руках снова начала плакать. А в её руках заметил прижимающие к груди остатки от цветка.       - Ему больно... - детский голос неожиданно раздался в нарастающей тишине. Гастер так и стоял с человеком на руках, не сводя взгляд с растения в его руках. Почему-то её слова били сильнее по черепу, чем тот недавний рёв. Эти два слова заставили его задуматься о своём поступке.       - Ты плачешь, потому что ему больно? - без каких-либо эмоций переспросил человека ещё раз и, как и ожидал, получил лишь короткий кивок. До него дошло, что это его поступок причина расстроенного состояния. От осознания этого ему не было хуже, но сам факт, что в глазах человека он стал "убийцей" оставлял едкий осадок вины на душе. Он продолжал стоять на одном месте, держа ребёнка в своих руках, который тихо шмыгал носом, успокаиваясь. Ему было лучше от осознания того, что до доктора дошли его слова. Гастер не мог себя вытащить из мыслей. Слово "Боль" было ему прекрасно известно, он знал, что это такое и какая она бывает сильной, когда твои косточки поджариваются в глубине Ядра, понемногу превращаясь в нечто бесформенное и чёрное. Он знал, что делал боль и своим экспериментам, когда это было нужно, но он воспринимал боль как что-то... терпимое. Но вот ребёнок доказывал ему другое.       - Хорошо, - наконец-то развеял тишину доктор, резко разворачиваясь к выходу. - Я тебя понял. Фриск не спрашивала куда её несёт Гастер. Она знала, что этому скелету, как и двум другим, можно довериться. Пусть девочка перестала плакать, но шагая, доктор всё ещё ощущал, как иногда прерывисто дышит ребёнок. Девочка решила прикрыть намокшие глаза во время пути и в то же время услышала знакомый ритм каблуков, раздающиеся в тишине коридоров. Она не знала в чём была причина, но доктор шёл странным темпом из-за чего создавалось ощущение, что этот звук каблуков издаёт резкую, но легко воспринимающуюся мелодией. В голове всплыло изображение старой статуи самурая, чей зонтик также в тишине отбивал ритм. Но даже уходя во воспоминания, она бережно держала в руках умерший цветок. После недолгих похождений, Фриск ощутила как по коже прошёлся тёплый ветерок, но чем дальше они двигались вперёд, тем она отчётливее ощущала накаляющийся воздух. Открыв прищуренные глаза, она подтвердила свою догадку - они вышли на дороги Хотленда. Выйдя наружу, спокойный или сдержанный Гастер пошёл дальше, заворачивая за угол здания лаборатории. За ним они лицезрели большую площадь голой земли на фоне водопадов из лавы.       - Прости, ребёнок, будь я способен быстро перемещаться, как Санс мы бы отправились в Вотерфолл, но на самом деле и здесь будет хорошо. После своих слов он опустил девочку на землю так, чтобы она смогла удобно сесть, а потом сам присел рядом с ней на колени, не обращая внимание на запачканный подол своего белого халата. Девочка продолжала тихо наблюдать за доктором, тихо начавшим копать землю голыми костяшками. Да, она помнит как ей однажды пришла мысль покопаться в почве Жаркоземья, но девочка быстро бросила эту идею, поняв, что земля здесь очень плохо поддаётся, а пальцы быстро нагреваются, но смотря на Гастера, можно было решить иначе. Она хотела помочь ему, переложив цветок в одну руку, но тот ловко и несильно взял её запястье и сказал.       - Подожди, ребёнок, я сам. - и он продолжил откапывать небольшую ямку, которая была почти готова, чтобы уместить в себе растение.       - Ну вот, думаю, цветку будет приятней здесь погреть свои лепесточки. Гастер замолк, увидев, как человек осторожно начал перекладывать стебель и головку в ямку и с трудом, двигая землю, закрыл его сам. После похорон цветка, Гастер поднялся на ноги, встряхивая колени, и снова нагнулся вниз, решая взять ребёнка на руки.       - Теперь я всё правильно сделал? Пошли обратно? Девочка некоторое время смотрела вниз, на маленькую могилку цветка. Было не понятно плачет ли она всё ещё, недовольна ли она доктором, но, подняв голову, она улыбается искренне и с радостью доктору. Гастер ощутил что-то странное. После всех прошлых улыбок эта казалась какой-то другой, не той, что ребёнок частенько встречал его. В эту улыбку было вложено больше чувств и единственное, что он в ней разобрал это немую благодарность. Ему нечего было сказать, он просто поднял тянущегося к нему человека и тем же быстрым шагом что и раньше отправился внутрь лаборатории, но он не успел зайти внутрь.       - Г-г-гастер? - за спинами двоих появилась женщина, чей голос тихо дрожал от перемешанного удивления с вопросом. Ему казалось, что он слышал этот голос так давно... не сотню лет, больше... Хотя на самом деле прошло ещё больше времени, чем он думал. Он обернулся и увидел запыхтевшую драконницу, крепко держащую в правой руке корзинку.       - Да, это я. - Фриск снова услышала собранный голос доктора. - Рад вас видеть, Королева.       - А как же я рада! Мы все думали, что ты погиб или ушёл!! Гастер, не зови меня Королевой, я уже... - Ториель подошла к учёному и не договорила, увидя в его руках маленького человека, когда тот полностью к ней обернулся,       - Дитя! - Фриск с радостью обвила руками шею мамы, перехватившей её с рук учёного. - Слава богу ты проснулась! - девочке всегда нравилось утыкаться личиком в мягкую и пушистую шерсть мамы при обнимашках и сейчас, после столь долгой разлуки, было приятно снова оказаться в её объятиях.       - Стоп. - Ториель вытерла одним движением навернувшиеся от радости слезинки и внимательней присмотрелась в лицо своего ребёнка. - Почему у тебя всё лицо красное и мокрое? - ей не было трудно догадаться. - Неужели ты плакала?? - Фриск мотала головой, зная, что сейчас мама пойдёт выяснять причину её слёз. - Кто тебя обидел?.. - девочка видела этот взгляд только в начале руин. Им мама пугала лягушек. - Гастер, не пойми меня неправильно, я очень рада тебя видеть, ведь ты так неожиданно пропал тогда, но ты не знаешь кто её обидел? В голосе слышалась уже не та пушистая мамочка, но к учёному она старалась обращаться также мило, как и к ребёнку.       - Я... - Гастер никогда не видел настороженную или разгневанную Королеву. Она всегда была милым и пушистым комочком счастья вместе с точно таким же мужем, но что-то подсказывало, что он не хочет видеть эту даму в гневе. - Ну, понимаете...       - А? - Ториель ощутила, как её дёрнула за рукав девочка, сидящая на её руках. - Что такое? Девочка не хотела, чтобы из-за неё пострадал Гастер. Она хотела как-то отвлечь маму, но вот что дальше делать ей в голову не приходило, а Ториель в это время ожидающе смотрит на неё.       - ЧЕЛОВЕК!! - Выбегая из-за угла здания, кричит высокий скелет, развивший скорость торпеды. За его пятками поднимался пыль и оставалась долгое время в воздухе, изображая из себя пыльный хвост. - ЧЕЛОВЕК!!! ЭТО ТЫ!!!! КАК ЖЕ ЗДОРОВО, ЧТО ТЫ ОПЯТЬ С НАМИ!! Учёный и бывшая Королева подумывали отойти на пару шагов назад, если спешащий скелет в случае чего просто не успеет затормозить, но этого не пришлось делать.       - ХЕ!.. ЧЕЛОВЕК!.. ХЕ! ДЕРЖИ! ХЕ!.. ЭТО! - Папирус запинался через каждое слово, но старался быстро выравнять дыхание. - ЭТО РАБОТА ВЕЛИКОГО ПАПИРУСА И АНДАЙН!! МЫ СДЕЛАЛИ ИХ СО ВСЕЙ ДУШОЙ!! Только сейчас все трое присутствующих заметили в обоих руках прибывшего скелета даже не тарелку, а чашку огромных размеров, в которой, наверное, было наложено килограмм спагетти. От блюда ещё шёл горячий пар, что чуть не обжог ручку полезшей к еде девочки, но мама и об этом успела позаботиться, успевая удивиться тому, сколько Папирус бежал и ещё не растерял всё по пути.       - КАК Я РАД ТЕБЯ ВИДЕТЬ! - он не мог нарадоваться этой встрече. - ЕСЛИ БЫ МОИ РУКИ НЕ БЫЛИ ЗАНЯТЫ, ТО Я БЫ ОБЯЗАТЕЛЬНО ТЕБЯ СЕЙЧАС ОБНЯЛ БЫ! О! - До высокого скелета только сейчас дошло, что вообще-то человек здесь не один. - ЗДРАВСТВУЙТЕ, ПОБРИТЫЙ КЛОН КОРОЛЯ! - он впервые видел эту женщину, но почему-то разговаривал с ней, как с хорошим знакомым из прошлых перезагрузок. Да и сама Ториель тихо посмеялась на то, как он обратился к ней. - А... - но взгляд скелета особенно зацепился на другой личности, что стояла подальше от них. - ВАУ! ЕЩЁ ОДИН СКЕЛЕТ!! ВЫ КТО? МЫ С ВАМИ НЕ ЗНАКОМЫ? САНС НЕ РАССКАЗЫВАЛ, ЧТО ТУТ ЕСТЬ ТАКИЕ КАК МЫ!! Личность, что была чуть выше его самого, казалась отдалённо знакомой. В отличие от копии Азгора она не была родной или привычной, было чувство, что он видел скелета когда-то и где-то, но очень туманно. Этот вопрос заставил Гастера криво улыбнуться. Было непонятно радостная эта улыбка, грустная, а улыбка ли эта? Можно решить, что он пытается сдержать смех или расстройство. Или это всё просто иллюзии Фриск, пытавшейся в это время различить эмоции лица Гастера.       - Нет, мы не знакомы, я Королевский учёный, Гастер. - Папирус увидел перед собой протянутую руку.       - Я, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС, ТОЖЕ РАД ПОЗНАКОМИТЬСЯ!! - Скелет сумел взять чашку одной рукой, а второй охотно пожал руку при этом очень интенсивно дёргая её, что немного вывело Гастера из раздумий.

***

Ториель отправилась во внутрь лаборатории в компании двух скелетов и ребёнка. Она спокойно приняла новость о том, что девочка пока не может ходить из-за недавнего пробуждения. Но отдавать её в руки доктора, предлагающего свою помощь, не собиралась, не желая отпускать дитя. По пути Ториель частенько спрашивала учёного куда он пропал на столько сотен лет, но он лишь медленно качал головой и говорил, что позже ей и королю всё расскажет.       - Королева, эм, простите, а как теперь к вам обращаться? - Они шли по тем самым длинным коридорам, в которых доктор недавно ходил с человеком.       - Ториель, - вежливо и мягко ответила дама, успевая ещё на ходу играться с ребёнком.       - О! КОРОЛЕВА!!? ТО ЕСТЬ ВЫ НЕ ПОБРИТЫЙ КЛОН КОРОЛЯ?? - Папирус был удивлён до глубины души. Дама лишь хохотнула на его открытие.

***

Король хотел увидеть человека своими глазами. Он лишь со слов монстров слышал, что в их подземелье упал человек, который в скором времени заболел. Вроде это им было только на руку, чтобы забрать человеческую душу и наконец-то выбраться наружу. Вот только как-то король перестал гореть этой идеей, как в общем, и всё остальное подземелье. Конечно, можно будет забрать душу следующего упавшего человека, но не этого. Его лапы глухо стучали по металлическим плитам. Всё то время, пока человек спал в лаборатории его учёного, у него было время подумать. Даже не увидя человека, он уже складывал представление о том, как он выглядит - маленький, короткие волосы и его характер - добрый и весёлый. Он хотел увидеть человека, убедиться в его существовании собственными глазами. Король открыл перед собой двери.       - Т-тори?! - это всё что он смог выговорить, замирая в проёме. В представшей перед ним комнате взгляд зацепился на кровати, которую загораживало несколько монстров. Одним из них была сидящая на стуле его жена, держащая в руках книжку со сказками. Вторым был незнакомый в лицо скелет в красочном костюме. Он сидел на кровати и кого-то держал как мягкую игрушку, а третьей была его правая рука, сидящая на втором стуле и облокотившись на его спинку, качалась, прикрывая глаз, чтобы немного расслабиться и за компанию со всеми остальными послушать "сказку на ночь". Слушать Ториель было весьма интересно, хоть амфибия и не любит подобные вещи. Всё же ей по душе большие мечи.       - Азгор? - отрываясь от чтения, переспрашивает удивлённая жена, чьи очки чуть не упали с мордочки.       - Азгор, ты чего тут делаешь? - Андайн, услышав знакомый басистый голос, почти упала со стула, удержавшись только с помощью края кровати.       - Я... ну, я пришёл увидеть человека. - сюда он шёл целенаправленно, зная свои намерения, но увидя любимую, сразу же стал мешкать.       - Вот только попробуй напасть на дитя. - Ториель знала чем всё могло кончиться. Она отложила книжку в сторону и внимательно начала наблюдать за дальнейшими действиями мужа. - Я не дам забрать её душу. Король осторожно, без резких движений, подошёл поближе к жене и Андайн и наконец-то заметил маленький комочек, которым и был центром всего внимания. Ребёнок сидел на кровати в объятиях скелета и внимательно смотрел в сторону его персоны. Фриск улыбнулась ему и помахала ручкой. Она-то точно знала, что "папа" не тронет её и быстро потянулась руками в его сторону.       - ВАУ! ЗДРАВСТВУЙТЕ, КОРОЛЬ! - Король обратил внимание на скелета, что присутствовал в комнате всё это время. Папирус не смог сразу это сказать, потому что долго сравнивал копию короля, что представилась его женой, и самого короля. Азгор ответил тем же приветствием и обратил внимание на всё ещё тянущегося к нему ребёнка.       - Тори, человек... он хочет на руки? - спросил Азгор, посмотрев на до сих пор подозрительно на него смотрящую Ториель.       - Не зови меня Тори. - драконница поднялась с места и сама взяла ребёнка в руки, продолжая смотреть в недоумевающие глаза мужа. Андайн и Папирус смотрели за этой сценой со стороны, иногда поглядывая на друг друга. В основном это амфибия оглядывалась, а скелет просто смотрел на королевскую семью с распахнутой челюстью.       - Ну, Тори... Ториель, не сердись на меня... - Королю нечего было сказать ей. Он вообще не ожидал её здесь встретить, а если бы знал, то перед тем как прийти сюда, ещё бы долго не решался, чтобы обдумать каждую фразочку, что он ей скажет.       - Дитя? - Ториель не хотела продолжать этот разговор и обратила внимание на Фриск, что всё ещё тянулась к королю. - Ты и правда хочешь к нему? Я же говорила, что это он хотел тебя убить. Это и есть Азгор. - она с укором посмотрела на девочку, но та лишь виновато посмотрела на неё, но руки не опускала. - Но... Дитя... Фриск снова улыбнулась, чмокая маму в щёчку, и показала ей большой палец, тем самым показывая, что с ней всё будет хорошо.       - Азгор, - она снова обратилась к стоящему перед ней мужу. - если с дитя упадёт хоть волосок, то я уже точно никогда тебя не прощу и приложу все усилия, чтобы ты осознал, что вообще творишь. - в улыбке жены не было ничего грозного или пугающего, но когда она передавала человека в руки короля, то в ней явно чувствовалось что-то не радужное.       - Х-хорошо. - теперь его взгляд был прикреплён к человеку, который попытался обнять небольшую часть его металлического нагрудника. - Человек, почему ты так спокоен? Тори же предупредила, что... - он просто не захотел договаривать это фразу, отводя взгляд в сторону. Приходя в лабораторию, он правда не хотел смерти человека, но он не предполагал, что ребёнок его вот так радостно встретит.       - Мой папа. Эта фраза заставила всех присутствующих, либо покраснеть, либо открыть рот или всё вместе. Пожалуй, только Папирус не сильно удивился, он вполне мог принять это за правду в отличие от Андайн, которая теперь точно упала со стула, но быстро встала, наблюдая, как лица королевы и короля начинают быстро краснеть.       - Дитя, что ты такое говоришь?? - еле скрывая дрожь в голосе, спросила Ториель. Она не знала как лучше поступить. Но ребёнок ничего больше не сказал, довольно наблюдая за сложившейся ситуацией.       - Вместе. - подливая масла, снова сказала в слух девочка, потянувшись одной рукой к Ториель, а второй рукой всё так же держась за руку замершего Азгора. В отличие от жены он даже сказать толком ничего не мог, что уж про действия говорить.       - Дитя, - Ториель вздохнула, отходя от недавнего, - мы с Азгором когда-то любили друг друга, но это в прошлом. Фриск не понравились эти слова и, надув щёчки, начала доказывать другое, настойчиво прося маму подойти поближе к мужу и к ней. Ториель не могла отказать в просьбе любимой девочки и подошла ближе, чтобы перехватить её в свои руки, но вместо этого Фриск взяла одну её лапу и потянула на себя. В непонимании Ториель легко поддалась и только потом поняла, что хотел сделать ребёнок, заставив тем самым короля и королеву столкнуться взглядом вблизи. Девочка же вполне умещалась между ними и довольно улыбалась.       - Тори.. - Азгор не знал и не хотел идти против идеи человека, но его жена была другого мнения.       - Прости. - Женщина не повелась на это, всё же выхватила из его лап недовольного ребёнка и уложила его обратно на кровать. Король наблюдал за ними и тихо вздыхал, понимая, что сердце его жены ничуть не смягчилось.