Приключение Билла Сайфера, или инквизиция для ведьмы

      «Боже, снова эта темнота!.. Пожалуйста, только не это, только не снова!» — одна-единственная мысль крутилась в голове девушки, отзывалась болью и обидой, досадной горечью и липким страхом. Последний окутывал пеленою хрупкое тело и туманил и без того мутный рассудок. Наверное, Грета даже огня так не боялась, как боится снова вернуться в этот ад, в эту пустоту. Тело будто сковало цепями, девушка не могла пошевелиться, слова не хотели вылетать из уст, теряясь где-то на полпути; от этого паника всё росла и росла, пока не достигла своего апогея и не превратилась в мертвецкое спокойствие. Так бывает всегда: сначала страшно, потом страх переходит в панику, а затем паниковавшего почти невозможно отличить от покойника.       «Я опять умерла? Видимо… Но где я? Снова там же?»       — О, я отвечу тебе, — послышался со стороны приятный мужской голос, мягкий, почти женский. Да Грета, признаться, сначала его спутала с женским.       «Кто ты?», — спросила Грета.       — Давай отвечать на вопросы по мере их поступления: во-первых, нет, дважды умереть невозможно, во-вторых, ты не там, где была до этого, позже разъясню, в-третьих, я — серафим, — будничным и доброжелательным тоном объяснил голос.       Однако, ничего не прояснилось, а даже наоборот — стало больше непонятностей. К примеру, раз он сказал, что дважды умереть невозможно, значит она и была мертва? И если она не там, где была последние три века, то где она? Почему так темно? Что с её телом и что такое серафим? У девушки проснулся страшный интерес ученого, такой ехидный и немного злобненький, в какой-то мере даже хитрый.       — Вообще-то я крайне удивлён, что меня отправили помогать ведьме, пусть даже и не умеющей колдовать. Но не суть, раз уж так вышло, то давай так: я сниму с тебя оковы, а ты не пугайся, тут не самое приятное место, — продолжил голос. Через пару мгновений по телу девушки разлилось что-то горячее, затем послышался звон металла, а тьма стала медленно рассеиваться. Девушка наконец почувствовала свои конечности и, чему тоже была несказанно рада, вновь обрела способность разговаривать. Свет стал ещё ярче и Грета зажмурилась. Скоро она поняла, что лежит в луже и, резко открыв глаза, села. Перед ней была, казалось, нескончаемая водная гладь, кое-где вода была не речная, а болотная, кусками рос тростник самого разного размера. Было достаточно тускло, жухло и как-то мёртво, однако  сейчас  девушка радовалась даже тому мёртвому сухому дереву. И радость эта заключалась в одной маленькой точке, в малюсенькой фразе: «Я не там!».       — Ну как? — послышался сзади тот самый голос, — Нравится в воде сидеть? — обладатель этого приятного, излучающего какое-то добро, голоса обошел девушку и, встав перед ней, с нечеловечески-доброй улыбкой, подал Грете руку.       — Как-то не очень, — честно ответила девушка, принимая помощь незнакомца и вставая на почти что почти твёрдую почву.       — Не удивительно, — покачал головой молодой человек и взглянул на Грету. Под взглядом этих голубых глаз было как-то не по себе, хотелось провалиться под землю. Хотя, глаза его излучали добро и радость в таких количествах, что, казалось, они бы затмили солнце.       — Эй, я что, такой страшный? — с детской усмешкой спросил парень, заметив смятение Греты.       — Вовсе нет… — девушка подняла на собеседника глаза и прищурилась, — а ты кто?       — Серафим, я же говорил. Ты что, меня не слушала? — удивился парень.       — Слушала я! Что такое «серафим»? — пояснила девушка чуть обиженным тоном.       — А… Ну… Это сложно объяснить… Мы что-то вроде ангелов и демонов, но, выражаясь современным языком, круче и тех и других вместе взятых. Мы знаем как светлую, так и тёмную магию, просто обожаем людей и всё хорошее, Что-то в этом роде, — улыбнулся парень, проведя рукой по всклоченным чёрным волосам.       — Людей, говоришь, обожаешь? — усмехнулась Грета.       — Нет-нет, вовсе не в этом смысле! Просто я восхищаюсь людьми, это самые прекрасные создания! А как величественно звучит это «человек»! Правда же? — глаза парня засветились фанатизмом и обожанием, в переносном, конечно же, смысле.       Лицо Греты приобрело очень странное выражение лица, словно она съела что-то кислое-кислое, лимон, например… Нет, это был килограмм лимона, который даже не запивали водой.       В голове девушки словно ветер, свободный и беспечный, закружились воспоминания: вот она, маленькая, смотрела как папа косит траву, а вот она слетает из травы что-то на подобии куколки, вот она радуется зимнему снегу, а вот в лесу собирает ягоды. Кораблик, который отец вырезал ей в подарок, ставший для неё самой любимой вещью и единственной настоящей игрушкой. Пожар, в котором сгорело её детство и пламя инквизиции,  в котором сгорела её вера в людей.       — Нет, не правда, — вспомнив всю боль, которую ей причинили люди она бы не смогла больше ничего сказать, но безумно хотелось вправить мозги этому «высшему существу», так что Грета продолжила, — это звучит мерзко!       — Что? Эй, что ты говоришь? Ты же тоже больше человек, чем ведьма, ты жила среди людей, ты знаешь, что они хорошие! — стал доказывать свою точку зрения Серафим. Он качнул своей головой в неодобрительном жесте и строго, но снисходительно посмотрел на девушку.       — Нет, они ужасны. Если среди них есть что-то хорошее, что-то доброе и прекрасное, то они уничтожают это, топчут, словно неразумные кобылы! Они давят добро. Возможно, человек раньше и был чем-то прекрасным, но он убивает в себе это. В себе и в окружающих. Медленно, но верно гниль, посеянная змеем-искусителем, пролетая сквозь века, жрёт человечество изнутри, превращает людей в монстров… Я не видела от людей ничего хорошего! Что это за мерзость: родной отец стыдится своего ребёнка, отдаёт его на воспитание крестьянину? А потом отдаёт приказ сжечь свою дочь на костре?! Люди хуже животных! Хуже демонов! Нет, не так — демоны лучше людей… — глаза Греты излучали неприкрытый гнев, разбавленный отвращением. Она искренне недоумевала, почему люди такие?       — Не правда! Не все люди такие! Есть очень добрые, хорошие, честные…       — Такие люди умирают в этом гниющем мире, они просто задыхаются от запаха гнили! — резко перебила его Грета.       — Неужели ты действительно потеряла веру в людей? — обреченно покачал годовой Серафим.       — Да.       — Не~ет, сейчас в тебе говорит гнев, навеянный воспоминаниями, — благосклонно покачал головой серафим.       — Нет, боюсь, что нет… Я уже никогда больше не смогу поверить в людей, — как-то грустно ухмыльнулась Грета.       — Не говори так. Никогда не заявляй о чём-то так категорично, ты же не знаешь, что произойдёт с тобой в следующие дни…       — Я не думаю, что произойдёт что-то такое глобальное, что заставит меня изменить мою точку зрения…       — Ты так думаешь? Боюсь, что ты ошиблась, — без злобы хихикнул серафим, — о, кстати! Моё имя Амброзий, к вашим услугам!       — Ага, — без участия ответила девушка, погрузившись в свои думы. Один вопрос не давал ей покоя: «Кок он может так искренне любить людей?». На фоне этого сгустка счастья и радости, беззаботности и необъятной любви к людям Грета чувствовала себя чем-то скверным и ужасным. Но она не отказывалась от своего мнения. Первое разочарование в людях к ней пришло, когда она поняла что её, по сути, выбросил родной отец, словно она была чем-то ненужным. Но тогда эту боль затушили добрая улыбка и строгие уставшие и любящие глаза мельника. А сейчас её утешеньем был далеко не человек…       «Билли… » — с тоской пронеслось в её голове.       — Эй, может представишься? — безо всякой обиды напомнил девушке Амброзий.       — А ты разве не знаешь? — изогнула бровь девушка.       — Знаю, но это же не вежливо. Ты должна сама представиться, — пояснил серафим.       — Грета, — без прелюдий ответила девушка и улыбнулась, вспомнив первую встречу с Биллом, — Грета Сайфер.       — Сайфер? Причем тут этот демон? Ты Фон Герце!       — Нет, меня она бесит. Билл дал мне эту фамилию. И мне она нравится.       — То есть, по-твоему, носить фамилию демона лучше, чем фамилию отца?       — Он мне не отец.       — Печально…       — Не думаю, — холодно отозвалась Грета. — В любом случае, нам нельзя долго сидеть на месте, пошли, — Амброзий взял Грету за руку и повёл куда-то.       — Куда мы идём? — взволнованно спросила девушка.       — Нам надо перейти грань, — словно Грета понимала о чем он, ответил серафим.       — И что дальше? — пыхтя спросила Грета, пытаясь выпутаться из железной хватки.       — А этот твой Билл тебе не говорил? Впрочем, правду он тебе сказать не мог, настоящее назначение этого мира — тайна. Он думает, что ты здесь заперта, а на самом деле это как бы ворота. Я тебя переведу и ты переродишься, чистая, словно белый лист, — с довольством пояснил серафим.       — Я не хочу как белый лист! Я же всё забуду!       — И что? Тебе это будет не нужно.       — Нет! Ты сказал, что Билл думает, что я тут застряла, значит он…       — Что? Пойдёт тебя спасать? Он — демон, он по определению не может сделать ничего подобного. Он просто оставит тебя, ты не нужна ему. Пошли, — убеждал Грету серафим.       — Лжешь! Я никуда не пойду! — воскликнула девушка ток громко, что он неожиданности Амброзий выпустил её руку из свой.       — Вот блин… Пойдём! Там же будет лучше! Ты снова будешь любить людей, там у тебя будут и семья и друзья…       — Но это буду не я! — перебила его девушка.       — Твоя душа, значит ты.       — Нет, такой меня сделала моя жизнь! Если я начну всё сначала, я уже не буду собой, это буду не я. Билл придёт, вот увидишь!       — Ладно, подождём немного, — чуть усмехнулся серафим, его даже забавляла такая вера девушки этому демону.       — Сколько?       -Минут десять.       — Что?! Так мало?       — Здесь время течёт по-другому, и при этом нету определённого равенства, вроде одна минута здесь равна одной минуте там — скорость времени постоянно лавирует. Эти десять минут могут быть там и часом, и днём, и даже веком, а могут не стоить и секунды.       — Вот как…       — Да, так что, этого может быть вполне достаточно.       — А если нет?       — Достаточно, он всё равно не придёт, — таким тоном, будто заметил что-то очень оптимистичное,  ответил серафим.       — А если придёт?       — Я тебя не отдам, — вполне буднично и без особых красок ответил Амброзий.       — В смысле?       — Я его убью, — весело заметил он.       Грета уже было хотела высказать серафиму своё мнение, однако была опрокинутая в воду объектом своего раздражения.       — Эй, ты что?! — возмутилась было она, вставая.       — А вот что, — тихо ответил Амброзий, вставая, и показал на огромного крылатого, явно мёртвого монстра.       — Что это?       — Дракон. Тут такие вроде ваших птичек…       — Откуда он?.. — перебила спутника девушка.       — Оттуда, — ответил серафим, догадавшись что хотела спросить Грета, — Эй, ты куда? — крикнул он девушке, которая уже бежала в ту сторону, откуда прилетело это нечто, и бросился вдогонку. Бежали они долго пока девушка не остановилась. По инерции серафим продолжал бежать и врезался в спину Греты, однако ты даже не среагировала, лишь чуть пошатнулась.       Перед ними предстала картина, полная хаоса: кровавая вода, тела невиданных животных, ещё живые их сородичи, живые, но раненые. И центре отбивался разъярённый демон.       — Билли… — радостно и в то же время горько произнесла Грета. Ей было больно видеть его таким… Демон замер.       — Неужто услышал? — усмехнулся серафим.       — Билли! — радостно крикнула девчонка и кинулась в самую гущу, к своему демону.       — А ну стоять! Ненормальная! — запоздало крикнул Амброзий и побежал за ней, только и успевая разбрасывать существ алым пламенем.       «Это он! Он!», — не помня себя от радости думала девушка. Эти Несколько метров, которые разделяли её и Сайфера, казались ей непреодолимым барьером, таким ненавистным. Казалось, что это расстояние оне н когда не преодолеет, и она ещё несколько минут не могла поверить, что это правда, когда уже прижималась к спине демона, крепко охватив его руками, как маленькая девочка хватается за юбку матери.       — Не зови меня так, — словно очнувшись ото сна, тихо произнёс Сайфер.       — Би-илли, — тихо протянула девушка, чуть хихикнув.       — Мясной мешок, — беззлобно ответил Сайфер, почти придя в себя.       — Хорошо, — ответила Грета, сильнее прижимаясь к Биллу, я — твой мясной мешок, а ты — мой Билли, — Сайфер тяжело вздохнул, видимо придя в себя, и аккуратно положил свои руки поверх рук Греты.       — Какая идиллия! Как жаль, что нам пора! — послышался голос Амброзия.       — Серафим?! Ты чего тут забыл? — в своей манере взвизгнул Билл, размыкая кольцо объятий Греты.       — Это ты тут лишний. А я, можно сказать, паромщик, — строго посмотрел на демона серафим.       — Вот как… Значит, книга врала?       — От части. Такая информация не разглашается всяким встречным-поперечным! Итак, выбирай: либо я тебя убиваю, либо ты уходишь и даёшь мне выполнить мою работу.       — Ты совсем мозги потерял, отброс общества?! Ни то, ни другое; мы вместе вернемся домой! — воскликнул демон.       — Ты кого отбросом назвал? Я — благородное создание! — разозлился серафим, выпуская крылья — предвещение драки, — я убью тебя!       — Билли! — Грета взяла демона за руку и крепко сжала её.       — Отойди,  — больше приказал, чем попросил Сайфер.       — Он прав, отойди. Не хочу задеть тебя, — подтвердил серафим. Грета хотела что-то сказать, но Билл толкнул её так, что она проскользила по воде метра три. Серафим ухмыльнулся и из его крыльев полился горячий ветер, немного опаливший лицо демона и сбивший его с ног. Подняться было трудно, руки не держали. Этот ветер серафимы использовали как некую кару. Амброзий, зная что сам демон не встанет, стал медленно подходить к нему, но перед ним выросла маленькая фигурка девушка, полщеки которой было рассечено, видимо напоролась на что-то.       — Отойди, дитя, — снисходительно склонил голову серафим.       — Нет! Не убивай его! — обычно в фильмах в такие моменты в глазах девушек читаются мольба, тревога и волнение. В глазах же Греты кроме лютой ненависти к этому «высшему существу» ничего не было.       — Назови хоть одну причину, — развёл руками Амброзий. Билл пытался хрипеть что-то вроде «отойди», но выходили лишь измученные вздохи. А казалось бы, это же был лишь ветер…       — Я… — замялась девушка.       — Ну? — изогнул бровь серафим.       — Он… Он мой друг!       — Ду… Дура, — прохрипел Сайфер, но его никто не услышал.       — И что? У тебя таких ещё много будет.       — Он спас меня!       — Не резон, — развел руками Амброзий. А Билл на заднем плане всё хрипел что-то вроде «уйди, я встану и убью его».       — Он пришел сюда ради меня, — уже менее уверенно возразила Грета.       — Вряд ли. У демонов так не бывает. Раз уж это всё, позволь, — он чуть грубо толкнул Грету, так что та упала. Сайфер прошипел что-то и снова попытался встать, но снова рухнул. На глаза девушки навернулись слёзы, в горле встал ком, который она с трудом проглотила.       — Стой! Я… Я  люблю… Люблю его… — сквозь слёзы промямлила девушка.       — Что? — остановился на полпути серафим, надеясь, что ему послышалось.       — Я люблю его! Если ты хочешь убить его, то и меня убей! — набралась Грета уверенности признаться громко и четко не столько серафиму и Биллу, сколько себе. Зрачки глаз Сайфера расширились от услышанного. Он замолчал.       — Дура! Готова за него душу отдать? — серафим повернулся к девушке и зыркнул на неё глазами. Билл навострил уши.       — Да! — голосом полным уверенности ответила она. Скольких же усилий ей стоила эта уверенность в голосе!       Билл хрипло выдохнул. Он не знал что и думать. Говорит она правду, или-де просто хочет его спасти? И понимал, что хочет первого. Для демона, некогда жаждущего разрушения, эта странная теплота была чуждой, странной, непонятной, но такой приятной! А эти её слова… Он был готов сейчас умереть, лишь бы снова это услышать, лишь бы это было правдой!       — А готов ли он так сделать? — словно демон из легенд, который сидит на левом плече, лукаво заметил серафим.       — Да!.. — приложив титанические усилия ответил Билл, привлекая внимание серафима и вызывая непонятный блеск в глазах Греты.       — Правда что ли? — склонил Амброзий голову на бок.       «Вот ведь, дураки», — подумал серафим про себя, — «Он пришел сюда ради неё?», — сокрушенно продолжил он цепочку мыслей. Ему, как существу высшему, была чужда любая любовь, кроме той, которую он испытывал ко всему человечеству.       — Да, — раны и ожоги на теле демона уже потихоньку начали залечиваться, способность внятно говорить почти вернулась — слишком долго тянули время. Демон приподнялся на локтях и попытался встать на ноги. Вышло у него это лишь со второй попытки, — давай заключим сделку: ты отпускаешь её туда, куда она хочет, такую, какая она есть, а в замен… А в замен — я!       — Дурак! Не соглашайся! — на на Грету сейчас не обращали ровно никакого внимания.       — Заманчиво, — протянул серафим и о чем-то задумался. На лице высшего существа снова расплылась та самая дружелюбная  улыбка, а в глазах заплескался интерес.       — Ладно, заключим. Но немного на других условиях: вы оба оставляете здесь свою силу, а я отправляю вас обоих назад. Что скажешь Билл? Готов заключить такую сделку? — сощурился серафим. Билл как-то нехорошо улыбнулся и ответил:       — Как? Я перестану быть демоном, значит сделка аннулируется, а Грету ты почти перевёл, человеком она не вернётся.       — О, нет. Не перестанет. И с чего ты взял, что сделка распадётся? Ты же умный демон, правда? — ехидно улыбнулся серафим, делая акцент на слове «демон».       — На что ты намекаешь? — вопросительно и недоверчиво изогнул бровь Свйфер.       — Намёк, он на то и намёк, что ты сам должен догадаться. Ну так что, согласен, демон разума Билл Сайфер, чистейший сгусток энергии? — вальяжно произнёс Амброзий, выделяя интонацией полное определение Билла.       — Я… Да, — чуть поразмыслив ответил демон.       — Точно? — спросил серафим, издевательски.       — Я ответил! — раздраженно вскликнул Сайфер.       — Что ж… Ну, я надеюсь, я не ошибся в тебе и ты действительно умён. И кстати, ты здорово очеловечился,  демон!