Puzzle

Тёплая сентябрьская погода позволяет без опасений за здоровье расположиться на крыше многоэтажного здания. Сидя прямо на каменных плитах, ребята за обе щеки уплетают взятый в столовой кимбап и делят на двоих пачку бананового молока. И, вроде бы, ничего необычного в этом нет, но рядом с Юнги пища кажется Чимину особенно вкусной, погода - особенно хорошей, день - особенно замечательным. На самом деле, он даже и не надеялся на то, что Шуга согласится пообедать вместе. Тем более, что согласится так легко. Просто пожмет плечами и скажет: "ну давай". Да еще и сам предложит крышу, ибо: "в столовой очень шумно и народу много, я обычно наверх ухожу, там спокойнее". Кто бы знал, каких усилий стоило тогда Чимину сдержать себя в руках и не завопить от переполняющей сердце радости, не запрыгать на месте, более того - стоически отсидеть оставшиеся уроки до начала обеденного перерыва. Правда вот, по-идиотски счастливую улыбку сдержать всё же не удалось, но, если верить слухам, Юнги всё равно её не мог увидеть, а на подозрительно перешептывающихся Тэгуков Чимин не обратил внимания. Справившись со своей порцией немного быстрее Юнги, Чимин комкает использованную пленку и, подложив под голову рюкзак, укладывается на прогретый солнцем пол. Уставившись на ярко-голубое небо с небольшими белыми облачками причудливых форм, он краем глаза следит за хёном, задумчиво пережевывающим рис. Тот корчит недовольную мордашку, когда длинная челка из-за ветра проникает под тёмные очки и лезет в глаза, безрезультатно пытается убрать её правым запястьем, с тем же успехом дует на неё пару раз. В конечном итоге, сжимает недоеденный кимпаб коленями, достает из заднего кармана джинс резинку и, бросив раздраженное: "будешь ржать - покусаю", собирает отросшие пряди в хвост. В голове Чимина невольно всплывают картинки из сна с Юнги-единорогом в главной роли (определенно вещий сон). А сам мальчишка улыбается, глядя на эту "мимимишную" картину, иначе не скажешь, и думает, что он вовсе не против быть покусанным этим существом. - Сегодня невероятно красивое небо, - улыбается Юнги, избавляясь от смешной прически и укладываясь рядом с Чимином. Тот в очередной раз проводит глазами по далёкой голубизне и соглашается - небо сегодня действительно прекрасно. Но ещё прекраснее парень, лежащий рядом с ним. Последнего, правда, Чимин не говорит. Вместо этого лишь задаёт вопрос, который уже давно не даёт ему покоя. - Ты видишь? Шуга тут же хмурится и поджимает бледные тонкие губы. Мимолетная потеря контроля над собственными эмоциями быстро проходит, но не остается незамеченной Чимином. На лице Юнги вновь появляется тонкая улыбка, и парень отрицательно мотает головой, продолжая гипнотизировать бесконечное небо сквозь толщу чёрного стекла. - Я не вижу, Минни. Уже очень давно. - Но как ты тогда?.. - Чимин приподнимается на локте и усердно накручивает рыжую прядь на палец - плохая привычка. - Сам не знаю, - следует простой ответ на сложный вопрос, и Юнги приподнимается следом, предположительно направляя взгляд чуть ниже контура подбородка младшего. - Я не вижу. Но чувствую. В любом случае, я называю это именно так. Пауза затягивается. Чимин разглядывает напряженное лицо напротив, Шуга же наклоняет голову так, что длинная челка скрывает большую часть лица от пристального взгляда. - Юнги, - всё же решается позвать младшего Чимин. И не может не отметить, как парень дернулся от собственного настоящего имени. - Расскажи мне, пожалуйста. - Что тебе рассказать? - младший очень боялся, что Шуга обидится, разозлится, или что-нибудь хуже. Но его голос звучит скорее устало, чем раздраженно. Хотя, это тоже не лучший знак. - Как ты.. ну.. чувствуешь? - на данный момент этот вопрос кажется Чимину наиболее безобидным и нейтральным из всех, что приходят в голову. - Не знаю. Само получается, - Юнги пожимает плечами и укладывается обратно на плиточный камень. - В голове просто возникают картинки. Словно смесь воображения и реальности. Врачи сказали, что мои глаза, как орган, функционируют абсолютно нормально. Сбой происходит где-то в мозге. Импульсы не доходят, неврологический код не расшифровывается. В итоге, хоть я и воспринимаю окружающую реальность, увидеть ничего не могу. Мне сначала поставили диагноз "корковая слепота", но, по словам врачей, она должна была пройти спустя несколько дней, а не прошла до сих пор. Год разъездов по больницам результатов не дал - причину недуга так и не установили, вылечить не смогли. Так что.. не знаю. У меня всегда было так называемое "богатое воображение". А из-за проблемы со зрением оно особо обострилось. Поэтому, изучив предмет, в основном на ощупь, я вполне могу представить его: форму, цвет, и так далее. Кажется, способность воспринимать цвета кончиками пальцев называется фоточувствительностью кожи. Но не суть. Это как пазл. Картинка сама собирается у меня в голове. Правда, она далеко не всегда полностью совпадает с реальностью. Но в некоторых вещах я практически уверен. У тебя же рыжие волосы, да? Переход слишком резкий, и Чимин ещё несколько секунд залипает в пустоту, обрабатывая полученную информацию, прежде чем выдавить из себя короткое: "Да". - Ну вот. Как то так, - заканчивает минутку неожиданного откровения Шуга. И непроизвольно, одними губами на грани слышимости добавляет. - А я этого уже никогда не увижу. Но пристально следящий за Юнги Чимин всё равно улавливает фразу. И то, как с лица соскользнула натянутая улыбка, замечает тоже. Парень открывает было рот, чтобы сказать.. ну хоть что-нибудь! Но Шуга прикладывает указательный палец к своим губам и улыбается вновь. На вопросы он не ответит – и так уже сказал слишком много, а слова утешения и поддержки не примет, они ведь всё равно не помогут. Чимин это прекрасно осознаёт, и остаток большой перемены ребята проводят молча вглядываясь в далёкое небо и прислушиваясь к ровному дыханию друг друга.

*******

А неделю спустя, на первом же уроке после умиротворённых выходных, Тэхён притаскивает водные пистолетики. Вопрос о том, где он их раздобыл, добавляется в наполненный до краёв "ящик с загадками" Чимина. Игрушечное оружие быстро расходится по классу, и намокает абсолютно всё – пол, стены, учебники, напугано визжащие девочки и радостные мальчики, Шуга, который безрезультатно пытается срастись с партой, и преподаватель, который просто очень не вовремя входит в класс. Занятие приходится отменить, а всему классу объявить выговор и отправить по комнатам - просыхать. Впрочем, эта маленькая неудача Тэхёна ничуть не расстраивает. Это Чимин прекрасно понимает, едва успев переодеться - в дверь очень громко и настойчиво стучат. И стоит наивному парню распахнуть её, как в лицо прилетает нечто очень липкое и противное. Взвизгнув аки девочка, Чимин сдирает с себя неизвестную гадость и, кинув на пол, отпрыгивает в противоположный угол комнаты. Тэхён тут же падает на колени и бережно поднимает бесформенную лужицу, гнусавым голосом приговаривая на манер Голлума: "Моя прееелесть". - Это лизун, - поясняет вошедший следом Чонгук. И, подойдя, добавляет чуть тише Чимину, - к нам мама заезжала на выходных. Привезла много всякой всячины, так что это - лишь начало. Но, к сожалению, утренняя проделка не остаётся незамеченной для "верхов". Поэтому, стоит только начаться следующему уроку, в класс входит директор в сопровождении кучки возмущенных воспитателей. - Я, конечно, - начинает он, - и так собирался зайти сегодня в ваш класс.. Вот только причина у меня была иная. Директор выдерживает многозначительную паузу, а весь класс начинает коситься в сторону Тэхёна, отчего бедный парень заметно бледнеет и почти полностью съезжает под парту. - На днях наше заведение выиграло недельную поездку на море, и ваши родители, по возможности, уже подписали все надлежащие бумаги. Данное путешествие должно было стать приятным сюрпризом для вас. Но вот сегодняшний инцидент ставит меня в тупик и наводит на мысль об отмене мероприятия. И нет, не надо так смотреть на Ким Тэхёна. Каждый из вас принимал участие в этом, с позволения сказать, потопе, у каждого из вас есть своя голова на плечах, и каждый из вас несёт ответственность за содеянное в равной степени. Так вот, я довольно сильно огорчён вашим сегодняшним поступком. Поэтому сегодня у вас будет проверочная работа – если все напишут её хорошо, и до конца недели ни на одного из вас больше не поступит жалоб от преподавателей и воспитателей, поездка не отменится. В противном случае.. - он выдерживает еще одну многозначительную паузу. - Пиняйте на себя. Все виноваты. До конца урока в классе стоит гробовая тишина, все ученики до единого покорно внимают словам учителя. И стоит тому объявить перемену, как Тэхён подрывается со своего места и вылетает из кабинета быстрее лучшего истребителя. Чонгук бросается следом, а Чимин по привычке немного тупит, вскоре тоже кидаясь вслед за своими друзьями. Выбежав из класса, он видит, как на том конце коридора захлопывается дверь мужского туалета. Немного несложных вычислений в стиле "два плюс два", и Чимин направляется именно туда. - Плачет, - шёпотом сообщает Чонгук, стоит только парню переступить порог уборной. На большой перемене ребята всеми известными и не очень способами пытаются расшевелить Тэхёна, стоически игнорируя презрительные взгляды одноклассников. Чимин мысленно благодарит директора за то, что он хоть и отчитал, но, всё же, не стал сваливать всю вину на Тэ. Парень был так сильно и искренне рад матери, которая приехала к нему в интернат, полученным подаркам и толике родного внимания, что напрочь позабыл обо всём на свете. Естественно, он не думал о последствиях своих действий. А Чимин с Чонгуком, да и остальные ребята, вместо того, чтобы остановить зарождающиеся проблемы, поддержали идею с водной битвой в стенах здания. Сами виноваты. Только вот Тэхёна это ничуть не ободряет. Он сидит с поникшей головой и потухшим взглядом, а перед дверью в кабинет тихо произносит: «Никогда не был на море. Очень хочу». Глядя на задания проверочной работы, Чимин приходит в тихий ужас – они по всем разделам всех предметов. Даже пара теоретических вопросов по физкультуре и технике безопасности обнаруживается! И хоть непосредственно при решении всё оказывается несколько проще, чем при первом прочтении - задания и правда сугубо по пройденному материалу, да и не самые сложные. Но на сто процентов Чимин уверен лишь в правильности использования формул приведения – тема, которую недавно объяснял ему Шуга.