Puzzle

Три дня мучительных ожиданий, четыре минуты до конца последнего урока, учитель задумчиво обводит взглядом класс, с усмешкой вглядываясь в напряженные лица, после чего торжественно объявляет: «Поздравляю! Вы все допущены к поездке на море!". Для создания еще более торжественной атмосферы не хватает разве что барабанной дроби и оркестра живой музыки. Громогласное синхронное: «Ура» сотрясает аудиторию, и Чимин с неподдельной радостью присоединяется к одноклассникам, одним затяжным возгласом выпуская из тела накопившееся напряжение. Не то, чтобы он так сильно желал поехать на море - его дом в Пусане находится буквально в часе неспешной ходьбы от пляжа, и с самого детства мальчишка при любом удобном случае бегал к воде, просто.. Это же будет не мимолетное купание, а целое приключение, с друзьями, на неделю, в лагере, где помимо моря есть ещё куча всяких развлечений! Это должно быть, как минимум, интересно. Но, переведя счастливый взгляд на Шугу, мальчишка мгновенно замолкает. Старший мрачным комочком жмется в свой любимый угол и гипнотизирует задумчивым взглядом парту, явно не разделяя общего веселья. Радость моментально сменяется беспокойством, и стоит звонку оповестить о начале перемены, как Чимин подрывается со своего места и тенью следует за покидающим класс Юнги. Младший привлекает к себе внимание лишь когда они уходят подальше от любопытных глаз, уже привычным движением положив ладонь на выпирающую под тканью рубашки лопатку. - Шуга? – зовёт он, - Что-то случилось? Почему ты так быстро ушёл? - Мне надо поговорить с директором, - не поднимая головы, бросает тот. - Шуга? - Чимин несильно сжимает плечо собеседника, вынуждая его развернуться. - Я хочу отказаться от этой поездки. Я не поеду, - ставит жирную точку старший, что на несколько секунд неприятной тишиной повисает в воздухе. А после резким движением плеча сбрасывает чужую руку и, развернувшись, чуть ли не бегом продолжает намеченный путь. - Юнги! - опомнившись, Чимин кидается следом и, схватив парня за тонкое запястье, прижимает того к стене коридора. "Как в глупых дорамах" - мимолётно проносится в голове. Старший кусает губы и, наклонив голову, прячет лицо за белой челкой. - Юнги! - повторяет Чим, несильно встряхивая парня за плечи. - Прекрати, - пытается избавиться от чужих рук старший. - Юнги, объясни мне! - наконец формулирует свою мысль Чимин. Блондин в ответ лишь мотает головой, не желая сдаваться под чужим напором. Правда, за это он получает ещё одну несильную встряску. Неловкое молчание больно ударяет по оголенным нервам, бесконечная минута тишины томительной тяжестью давит со всех сторон. Чимин сильнее сжимает пальцы на чужих плечах - наверняка останутся синяки на тонкой коже. Юнги морщится от неприятных ощущений, после чего поднимает голову и тихо, с лёгкой ухмылкой на тонких губах, произносит: - Я ничего не вижу. Вообще ничего. Ты только представь себе: кругом - чернота, пустота. А тут вдруг - море! - Несколько секунд он с вызовом смотрит в глаза напротив, но срывается сам, не выдержав давящего со всех сторон напряжения. Речь ускоряется, в голосе проскальзывают высокие истеричные нотки, взгляд хаотично мечется, в надежде зацепиться за что-нибудь в этом страшном "ничего". - Минни, ну посмотри на меня, посмотри! Ну какое море? Какое мне море?? Я же ничего не вижу! Я чёртов инвалид, я недееспособен! Даже внутри знакомого до самого далёкого уголка интерната за мной повсюду следуют воспитатели. А тут – море! Совершенно новое и незнакомое место. Минни, я не вижу! Ничего не вижу! Пустота кругом! Ничего.. Он резко замолкает и опускает голову. Плечи начинают предательски дёргаться, из-под челки стекают по щекам и падают на пол первые крупные капли. Шуга поспешно прячет лицо в ладонях, а Чимин, поддавшись неожиданному порыву, дергает парня на себя, прижимая к груди, от чего нервные всхлипы тонут в районе правой ключицы. Когда истерика немного утихает, рыжеволосый отстраняет от себя порядком вымотанного мальчишку и, перехватив за руку, уводит в противоположную от кабинета директора сторону. Юнги необходимо надо всем хорошенько подумать, разобраться в ворохе сомнений, заполонивших голову кучей разрозненных метаний, и собраться, наконец, с мыслями. Если бы он так разревелся не перед Минни, а директором - было бы просто ужасно. Парень закусывает губу и мысленно корит себя за то, что в очередной раз позволил эмоциям завладеть сознанием и телом.

*******

Прислонившись к каменной стене, Чимин неспешно перебирает белые пряди Юнги, который звездочкой растянулся на ещё теплом покрытии крыши, пристроив голову младшему на колени. Все слёзы выплаканы, сомнения и страхи высказаны, в искалеченной душе остались лишь жуткий стыд да небольшая растерянность. Мимолётные ласковые прикосновения к чувствительной коже головы действуют получше любого снотворного, успокаивая расшатанную сильными эмоциями нервную систему. Он говорил, что всё равно не сможет видеть море, а Минни отвечала, что главное - чувствовать. Он ревел, что страшно оказаться в неизвестной пустоте, а Минни успокаивала, что будет рядом. Он кричал что-то про абсолютную беспомощность, а Минни шептала, что не бросит, не оставит одного. Как-то всё нелепо, глупо, стыдно. Он вроде как уже взрослый парень и должен вести себя соответственно. А на деле выходит какая-то фигня. Ревёт, истерит, вываливает свои проблемы на ни к чему непричастную Минни. Впрочем, в последнем она сама виновата - нечего быть такой настырной, незачем лезть в чью-то жизнь, раскапывая чужие проблемы. Столько времени строил стену безразличия и отстранённости, а потом раз - и какая-то странная девчонка с налёта сносит всю защиту и ломает внутренние барьеры. Девчонка, что неконтролируемым ураганом ворвалась в его жизнь от силы три недели назад, вцепилась, словно клещ, и не отпускает ни под каким предлогом. Напротив, находит всё больше и больше поводов и причин держаться крепче. Ещё и, считай, на море затащила! Не то, чтобы не хотелось.. просто нет уверенности. Ни в себе, ни в окружающих. Находясь в бесконечном ничего трудно полагаться лишь на себя. Очень нужен кто-то рядом. Быть может, Минни как раз-таки этот очень нужный кто-то. Но море.. - У меня даже плавок нет, - приподняв голову, Юнги озвучивает внезапную мысль. Теплые пальцы в волосах прекращают свои лёгкие манипуляции, и парень успевает подумать, что вот оно, да - последний козырь, что спасёт от нежелательного путешествия. Но нет.. спустя секундную заминку сверху раздается звонкий смех, вызывая очередную волну смущения и лёгкую улыбку на тонких губах. А вечером Чимин долго разговаривает с отцом по телефону, умоляя забрать на выходные и его друга тоже.

*******

В субботу утром Чимин входит в свой дом, ведя за руку неуверенно переставляющего ноги Шугу. "Ступенька, ступенька, дверь, порог, осторожно" - шепчет одними губами, так, чтобы слышал лишь адресат. Мачеха слащаво улыбается, называет ребят «солнышками» и «котятками», гладит старшего по голове, а тот вдруг шарахается от этого прикосновения и чуть не врезается головой в шкаф – Чимин в последний момент успевает перехватить парня. Юнги, конечно, долго отказывался от этой затеи, что казалась ещё более нелепой, чем поездка на море. Но Чимин – это Чимин. Он умеет добиваться своего, используя любые средства, будь то уговоры, манипуляция, шантаж или применение силы. Так что, после того, как словесные меры не возымели видимых результатов, возмущающийся старший был с лёгкостью пойман, сгребен в охапку и буквально волоком вытащен из полутёмной комнаты. Ну а дальше, под заинтересованными взглядами редких учеников, процесс пошёл несколько быстрее и эффективнее. Вплоть до того, что спрятавшийся в безразмерную серую толстовку Юнги самостоятельно покинул территорию интерната и без пререканий уселся в незнакомую машину. Под конец пути он даже сумел плавно влиться в светскую беседу Чимина с отцом и умело поддерживал разговор, затрагивающий различные ответвления темы творчества. После долгой дороги самый обыкновенный рамён с курицей, что приготовила мачеха, заходит просто "на ура". Плотно набив животы домашней стряпнёй, мужская часть компании отправляется по магазинам - обновлять гардероб к намечающейся поездке. Шуга всё также прячется от окружающего мира в свою толстовку, натягивая капюшон чуть ли не до самого подбородка, но за руку Чимина берётся уже без колебаний, отчего последний улыбается похлеще радостного Тэхёна. Понимает, конечно, что для слепого мальчика в незнакомом месте это просто жизненная необходимость, а не признак симпатии или ещё чего-то, но менее счастливым от этого не становится. Выбрав в качестве места закупок крупный торговый центр, отец Чимина водит ребят от одного отдела с одеждой к другому, придирчиво осматривая каждую заинтересовавшую мальчишек вещь. В результате многочасового тщательного отбора, Шуга обзаводится новыми жёлто-синими шортами, сланцами в цвет, двумя футболками с яркими принтами, парой разноцветных плавок и синей клетчатой рубашкой. На красочных расцветках настоял Чимин, ибо старший вновь планировал укутаться во всё серо-чёрное. Кстати, за свои покупки Юнги платил сам, отказавшись от какой-либо материальной помощи и продемонстрировав удивлённым спутникам золотую кредитную карточку. Чимин тоже обзаводится новыми вещами: шортами такой же модели как и у Юнги, только сине-красной расцветки, зелёными плавками (ибо старые неожиданно стали малы) и полосатой футболкой. А ещё, уже стоя на кассе, он случайно бросает взгляд на стойку с бижутерией и просто не может покинуть магазин без маленькой серёжки-гвоздика с изображением глаза. Которую впоследствии ловким движением вставляет в правое ухо Шуге - он уже давно подметил несколько пустующих крохотных дырочек на мочках. Юнги трогает непривычный предмет, смешно морщит нос, но всё же улыбается. Не сказав ничего зависнувшим перед прилавком с водными очками мальчишкам, отец Чимина покупает два одинаковых небольших красных чемодана - как раз для поездки, и по огромной порции вкуснейшего йогуртового мороженого каждому. Юнги бубнит что-то про "не стоило, спасибо, это лишнее, я и сам бы мог", но подарки принимает и уплетает сладость с явным наслаждением. Вернувшись домой, Пак-старший заказывает пиццу на ужин, а Чимин, перебирая варианты дальнейшего времяпровождения, случайно ляпает про шахматы. Осознание собственной ошибки приходит молниеносно, прошибая ледяным разрядом вдоль позвоночника, но, на удивление, Шуга спокойно кивает, соглашаясь на игру. И выигрывает раз за разом, показывая навыки недооцененного профессионала - стратегический склад ума и посещение шахматного кружка в младшей школе даром не проходят. Отсутствие зрения, конечно, несколько мешает, но ситуацию спасает хорошая память. Ужин проходит в неформальной обстановке - семья располагается на широком диване в гостиной и уплетает пиццу под всемирно известное аниме Хаяо Миядзаки "Ходячий замок". Юнги сказал, что в детстве он несколько раз смотрел этот мультик, так что сейчас с удовольствием переслушает его вновь. Даже вечно суровая мачеха присоединяется к просмотру и искренне улыбается на особо милых моментах. Чимин с интересом следит за развитием сюжета, временами выпадая из реальности и забывая даже жевать. В итоге, пиццы ему достаётся меньше всех, и мальчишка обиженно дует губы, обвиняя и окружающих, и аниме, но только не свою собственную рассеянность. Утомившийся же за день Юнги к середине фильма начинает дремать, а под конец и вовсе отрубается, упав головой на плечо Чимину. Тот сначала пугается неожиданной тяжести, потом радуется её причине, а после даже успевает нафантазировать себе, как они в обнимку проспят здесь до утра. Но не тут-то было - стоит картинке на экране смениться финальными титрами, как родители начинают шевелиться, поднимаясь с насиженных мест, собирая коробки и прочий мусор. Почувствовавший движение Юнги тут же приподнимает голову и удивленно хлопает ресницами, не понимая, что происходит вокруг. Спать, в итоге, уходят в комнату Чимина. Вариант оставить кого-нибудь из мальчишек на диване в гостиной был отметен взрослыми, ибо: "не дай Бог что ночью случится, а Юнги же не видит, место незнакомое, нельзя оставлять ребёнка одного". Шуга спросонья даже и смутиться толком не успевает, как его разворачивают за плечи и уводят в противоположную часть дома. Чимин стелет матрас на полу и долго уговаривает Юнги занять кровать, но в данном вопросе старший непреклонен - отобрать кровать у девчонки, спасибо, но ни за что.

*******

Первые лучи утреннего солнца просачиваются сквозь плохо закрытые жалюзи, пробегают по комнате, и, запутавшись в пламенно-рыжих волосах, останавливаются на лице спящего мальчишки. Яркий свет легко пробивается сквозь тонкие веки, играет с тёмными ресницами, и, потянувшись, Чимин с неохотой выпадает из объятий Морфея. Несколько минут он лежит на кровати, протирая не желающие открываться глаза и наслаждаясь непривычно мягкой постелькой. В интернате кровать, конечно, тоже замечательная, но ничто не сравнится с родным матрасом. Воспоминание прошибает неожиданно и резко - Юнги. Чимин быстро перекатывается на бок, и, полусвесившись с кровати, видит трогательную картину: спрятанный от юрких солнечных лучей в тени, мальчишка мирно спит, свернувшись клубочком и занимая менее половины отведенного ему места. Вдоволь наумилявшись открывшемуся виду, Чимин, следуя зову естественных потребностей, плавно скатывается с кровати, прикладывая максимум усилий, чтобы не разбудить старшего. Но ничего путного из этого не выходит - чересчур чуткий Юнги мгновенно просыпается, безошибочно вычленяя из окружающего пространства источник движения. - Уже утро? - хриплым ото сна голосом спрашивает он и прячет следующий за вопросом зевок в кулаке. Пока Чимин старательно хлопочет на кухне, помогая мачехе с приготовлением завтрака, старший разгуливает по дому, от скуки рисуя в голове карту нового места, и, к своему удивлению с долей радости, обнаруживает в гостиной фортепиано. Вернее, он со всего размаха врезается в него бедром, но сути это не меняет. Парень зачарованно водит пальцами по инструменту, изучая корпус, форму, размер, но не решаясь на большее. Удачно проходящий мимо отец Чимина, что уставился в телефон и не замечает ничего вокруг, подпрыгивает от внезапного испуганно-восторженного: "Можно?". Получив в ответ вполне ожидаемое: "Конечно", Юнги с особым трепетанием открывает крышку и, пройдясь подушечками пальцев по манящим клавишам, с лёгкостью находит первую октаву. - Ты умеешь играть? – возникает за его плечом Чимин. Шуга тут же отдергивает руки и совершенно по детски прячет их за спину. - Ой, прости, не хотела мешать. Но мы завтрак приготовили. Пойдём кушать? Рис с овощами и тосты с клубничным джемом - незамысловато, но очень вкусно. Особенно, когда готовишь сам. Тем более - если ничего не сгорает. Ну, почти ничего. Но последствия были быстро ликвидированы, помещение проветрено, мачеха задобрена, так что всё в порядке. А после сытного завтрака Чимин пытается выпросить у Юнги публичное музыкальное выступление, жалея, что столь неосторожно прервал волну завораживающего вдохновения хёна ранее. Старший стесняется, упрямится, отнекивается, но.. Чимин это Чимин. Так что вскоре Юнги сидит перед фортепиано и неспешно перебирает клавиши, привыкая к звуку и вспоминая давние произведения. Разминается на банальном и довольно известном "К Элизе", привыкая к клавиатуре, стараясь прочувствовать инструмент, слиться со звуком. А после исполняет ещё несколько произведений, лишь пара из которых Чимину смутно знакома. Музыка, разливающаяся по комнате звучит насколько классно, что младший радостно скачет по дивану, громко аплодируя. Когда чуть позже выясняется, среди мелодий присутствовали сочинения и самого Юнги пополам с импровизацией, младший приходит в такой неописуемый восторг, что чуть ли не хвостиком виляет перед "маэстро Шугой", вгоняя того в краску.

*******

Тэхён сидит на крыльце интерната и читает - о чудо - учебник по истории. Увидев вылезающих из машины ребят он тут же захлопывает скучную книгу и радостно машет руками, выкрикивая что-то на своём инопланетном. А после забирает у Юнги чемодан, помогая. Старший ошарашенно застывает на пару секунд, сжимая и разжимая неожиданно опустевший кулак, потом благодарит отца Чимина и поспешно отправляется на зов ожидающего его перед крыльцом Тэхёна. Пак-старший приобнимает сына на прощание и тихо интересуется: «Ты уже сказал ему?». Чимин отрицательно мотает головой – нет, он не сказал. И вряд ли скажет.