Гостья из прошлого

В данной главе используются видоизменённые фрагменты из произведений Джоан Кэтлин Роулинг «Гарри Поттер и Орден Феникса» (глава 11) и «Гарри Поттер и Принц-полукровка» (глава 8); перевод издательства «РОСМЭН».

Ваш HarLil.

***

Воскресенье, 1 сентября 1996 года.

      Время летело очень быстро — настала пора, наконец, вернуться в Хогвартс; но это время стало плодотворным для молодожёнов. Хотя бы стоит учитывать то, что они смогли поближе узнать друг друга, начав испытывать некую симпатию. Несмотря на то, что супружеский долг исполнялся регулярно, отношения были той частью, которую простое переплетение обнажённых тел просто так не заполнит. Они всё это время узнавали друг друга не только через постель, но и прекрасным времяпрепровождением — на днях Гарри организовал небольшую прогулку по центру Лондона, где они просто были самими собой; принимали солнечные ванны на пляже, а также они могли в любое время просто беседовать о самом сокровенном, давая повод для доверия. Уважение между ними выросло, наверное, сразу… а вот доверие, даже самое хлипкое, получить было уже намного труднее. И им удалось его достичь хотя бы по-минимуму совместными усилиями: они понимали, что теперь их жизни тесно сплетены ритуалом бракосочетания, а близкий родственник так у них вообще имелся один — Нимфадора.       Наконец, когда наступила пора возвращаться в Хогвартс, Гарри тяжело вздохнул: ему до сих пор не хотелось посещать этот, несомненно, величественный замок, но ясно было, что образование ему требовалось, поэтому пришлось ехать туда через силу. За этот месяц он добился многого в этикете (который, честно говоря, ему не особо нравился) и традициях, а также обязанностей главы рода. По крайней мере в большей степени у Нарциссы, довольной степенью знаний мужа, было уже намного меньше сомнений, что в грязь лицом он, скорее всего, ударит. Оставалась ещё несдержанность, но это было тяжело победить… впрочем, молодая женщина смогла уговорить хотя бы попросить дополнительные уроки по Окклюменции с профессором Снэйпом, хотя, несмотря на мнение жены, Гарри до сих пор не доверял декану Слизерина; основания для этого у него, конечно, были. Но он твёрдо решил, что извиниться перед самым нелюбимым профессором Хогвартса за тот неприятный инцидент с думосбором — в конце концов, ему было даже стыдно.       В конце последнего дня каникул Нарцисса и Гарри думали, как лучше добраться в Хогвартс — на поезде с другими студентами, или приехать в Хогвартс за несколько часов до приветственного пира через Хогсмид. В пользу последнего варианта говорила возможность не встречаться с миссис Уизли, а также с качающими права в поезде другими студентами, проведя ещё немного времени в тишине, проведя лишние часы с пользой. Нарцисса, как ни странно, была за первый вариант, а Поттер — за последний. В конце концов, Гарри желал настоять на своём, и оповестил письмом директора Дамблдора о своём и жены чуть раннем прибытии. Он догадывался, что Дамблдор уже подготовил комнаты самому знаменитому студенту и его красавице-жене: всё было сделано через совет Попечителей, в котором и у Поттеров, и Блэков был голос; зная директора Хогвартса, была уверенность, что он попытается расселить молодожёнов.       Приветственный пир начинался в семь часов вечера, а поэтому Нарцисса аппарировала их с Гарри на окраине Хогсмида (поклажу, когда они расселятся, принесёт Кричер, поэтому было взято только всё самое основное) к половине шестого, отсюда до школы оставалось всего несколько минут ходьбы, который они прошли в тишине. Когда они подошли к воротам Хогвартса, там стоял профессор Флитвик.       — Добрый вечер, — совершенно спокойно проговорил декан Рэйвенкло. — Директор Дамблдор попросил меня встретить Вас.       — Добрый вечер, сэр, — за двоих ответил Гарри. — Это действительно очень любезно с его стороны, — с лёгкой улыбкой сообщил он, когда Флитвик повёл их в замок. — Рад буду снова присутствовать на Ваших интереснейших занятиях!       Гарри не солгал: Флитвик действительно вёл отличнейшие уроки, в отличие от той же, например, профессора Макгонагалл, у которой лекции были не самыми лучшими — слишком сухими и скучными. К тому же, декан факультета воронов был известным мастером дуэльных искусств, и Поттер был не прочь поучиться у него: ему бы это пригодилось.       — Это отрадно, что мои занятия нравятся Вам, — улыбнулся он. — Вроде бы мисс Блэ… прошу прощения, миссис Поттер, тоже нравились мои занятия, — Нарцисса кивнула в подтверждение. — Для начала мы навестим директора Дамблдора — по крайней мере, он попросил меня привести вас сначала к нему.       — Раз профессор Дамблдор так нетерпелив, то, пожалуй, мы так и поступим, — в глазах Гарри сверкнули огоньки, которые заметила только его жена; её реакцией было лишь хмыкание.       До кабинета директора Хогвартса декан факультета воронов и Поттеры добирались в полном молчании где-то около пятнадцати минут: замок был большой, да и блуждающие лестницы сделали своё дело. Пользуясь случаем, Нарцисса вспоминала свои такие недалёкие школьные годы; она не ожидала, что вернётся ещё раз сюда на долгое время. Когда из окон стало видно квиддичное поле, девушка вспомнила, как словно бы недавно отец Гарри делал свои невероятные трюки на пару с Сириусом — так как школу она окончила недавно, то и воспоминания были свежими. Еще много прошлых событий всплывало в её памяти, как хороших, так и не очень, но всё же она не переставала считать Хогвартс воистину удивительным местом.       — Шоколадные ириски, — как обычно, Дамблдор был верен себе в составлении паролей для своего кабинета. «Хоть что-то не меняется», — хмыкнула Нарцисса.       Незаметно для профессора Флитвика, молодая женщина ободряюще взяла мужа за руку, выражая молчаливую поддержку. Мрачный, Гарри едва улыбнулся ей, тяжело вздохнув: никто из четы Поттеров не сомневался, что этот разговор будет очень непростым.       Когда они, наконец, вошли, Дамблдор вчитывался в какие-то бумаги, но, услышав скрип горгульи, увидел входящих лорда и леди Поттер-Блэк. Он хотел пригласить на разговор профессора Снэйпа, но его вызвал Волан-де-Морт; звать Уизли он пока не решился — ему казалось, что он сам должен побеседовать со студентом.       — Гарри, мальчик мой, я рад тебя видеть…       — Мы, что, по-вашему, находимся в борделе, профессор? — отрезал Гарри вместо приветствия.       Брови старика неожиданно взлетели вверх: он не ожидал столь дерзкого и несколько хамоватого ответа! Чертыхнувшись, он, наконец, поздоровался с посетителями своего кабинета без обращения «мальчик/девочка мой/моя», увидев их весьма серьёзные и хмурые лица; в ответ они тоже поздоровались с Дамблдором.       — Чаю? Сладости? — предложил директор.       — Скоро будет ужин, не стоит перебивать аппетит; спасибо за предложение, — кивнул Гарри, Нарцисса выразила своё согласие.       — Ты очень всех нас обеспокоил своим исчезновением, Гарри, — лицо Дамблдора приобрело беспокойное выражение. — Ты бы знал, как многие волновались. Если бы ты обратился ко мне, я бы, несомненно, помог бы тебе…       — Я хорошо знал это, профессор, но, как Вы видите, я вполне могу быть самостоятельным, — добродушно усмехнулся Гарри, хотя ему хотелось высказать ему в лицо всё, с чем тот столкнулся. — Мне не десять лет, и уж тем более не два года. Что же касается Волан-де-Морта, то моё родовое поместье хорошо защищено, в чём Вы уже хорошо убедились. Можете не беспокоиться, я могу защитить себя.       — Ты же помнишь, Гарри, о чём мы говорили в конце предыдущего учебного года? — нахмурился Дамблдор. — Я уверен, поддержка других, более опытных, волшебников в свете этого тебе бы пригодилась. В конце концов, это не шутки…       — Увы, маразмом я не страдаю, — фыркнул Гарри, — и я, конечно, ничего не забыл. Но уверяю Вас, профессор, у меня получается справляться со всем самому, к тому же, я всегда могу положиться на Нарциссу. Пока что нет поводов беспокоиться. Но поверьте, если мне понадобится Ваша помощь, я сообщу…       — Что ж, это радует, мо… — осёкся Дамблдор, увидев снова очень недовольное выражение студента. — Прости старика, Гарри. Кстати, я должен сообщить тебе очень печальную новость. После твоего исчезновения на дом твоих маггловских родственников, Дурслей, было совершено нападение Пожирателей смерти. В живых никого не осталось.       К этому Поттер был не готов: о смерти единственных, пусть и не самых лучших, родственников, он не знал, и это стало для него неприятной неожиданностью: несмотря на столь ужасное детство, эти люди всё-таки не были чужими и что-то для него значили. В конце концов, Дадли был его кузеном, а Петунья — родной тётей. И хотя они его не любили, но всё же согласились взять мальчика к себе, внемлив просьбе директора Хогвартса и воспитав его. Вспоминая слова Дамблдора, сказанные при их последней встрече, Гарри подумал, что, возможно, старик оказался и прав на этот счёт: это хорошо закалило его; после представления себя таким, как Драко Малфой, он твёрдо уверился в том, что никогда не хотел бы быть. Впрочем, несмотря на это, Поттер считал, что всё же Дамблдор мог контролировать проживание своего подопечного и хотя бы проследить за тем, чтобы чулан не превратился в спальню для маленького волшебника, особенно зная о том, что происходит!       — С возрождения Волдеморта это был вопрос времени, — грустно отозвался Гарри.       — Почему же? — изумился Дамблдор.       — Когда он использовал мою кровь в ритуале своего возрождения, он смог преодолеть Защиту крови, — хмуро ответил Поттер. — Тогда, на кладбище, он рискнул и прикоснулся ко мне, но не сгорел, как когда-то одержимый профессор Квиррелл. С того момента Пожиратели смерти в любой момент могли посетить Литтл-Уингинг. По всей видимости, им просто был неизвестен адрес, директор. Я пытался сказать об этом, но Орден Феникса считал, что так будет лучше. Что ж, мне повезло уйти на оглашение завещания Сириуса и встретить Нарциссу, иначе бы сейчас я был, скорее всего, уже мёртв. К счастью, все нужные вещи я забрал перед уходом — знаете, это было словно какое-то предчувствие. Оно не обмануло меня.       Врать старику сейчас было очень просто: атрибутика главы рода имела свои преимущества, в том числе и ментальную защиту: Дамблдор не сможет его прочитать; оставалось только выбирать нужную интонацию. Внутри его трясло, хотелось высказать всё, напрямик, без утайки, но юноша считал, что пока не стоит этого делать. Сдерживаться было всё труднее, но он справлялся при том, что рука Нарциссы обнимала его в качестве поддержки, не давая сорваться, взвинтиться, взорвать этот кабинет, как в прошлый раз при смерти Сириуса. Он был очень благодарен своей жене.       — Гарри, я не знал, и…       — Никто из Ордена не желал слушать мои доводы, директор, хотя я много раз пытался их высказать, — хмуро ответил Гарри. — Как итог, результат уже Вам известен. В конце концов, повторюсь, мне не десять лет, и уж тем более не два года: хотя бы стоило прислушаться к словам того, кто стал мишенью для Волдеморта.       — Каждый засуживает своего детства, Гарри…       — Вашими стараниями, — подчёркнуто натянутым голосом отрезал Поттер, — у меня его не было! Дурсли, знаете ли, считали меня нахлебником, неблагодарным уродом! Я, мать вашу, в чулане спал на холодном полу, пока Вы здесь, в тёплой кроватке, видели сладкие сны! Я, побери Вас Моргана, был у них местным домовиком! И самое главное, у Вас, насколько мне известно из газет, имелись некие следящие приборы… к тому же, я ещё уверен, что миссис Фигг сообщала Вам обо всём… И после всего этого, — горьковато усмехнулся Гарри, — Вы говорите мне о том, что заботились о том, чтобы у меня было хоть какое-то детство?!       Дамблдор даже застыл, словно каменное изваяние: вот уж Блэк повлияла как на мужа! В школе Гарри был совершенно не таким, каков сейчас; он уверен, что без Нарциссы здесь точно не обошлось. В планы это не входило, но теперь он повязан Магическим браком и стал главой двух могущественных в волшебном мире семей. Безусловно, старик ясно понимал, насколько важен Поттер сейчас, но он был слишком… недоволен. Он вспомнил лорда Чарльза Поттера, его прадеда, при этом даже вздрогнув: тот был настолько хитёр, как Малфои, имел острый ум и не упускал случая хорошенько проехаться по самому директору. Он действительно был сильным, могущественным магом, и, признаться, директор Хогвартса побаивался его. Сейчас внук сильно походил на прадеда, что было очень заметно, но былого страха не вызывал, лишь только неприятные ощущения рушившихся планов вкупе с негодованием.       — Я искренне считал, что Дурсли дали тебе его…       — То-то, когда я впервые приехал в обносках кузена сюда, профессор, Вы даже не предприняли ни единого действия! И когда в первом письме из Хогвартса мне был ясно проставлен адрес «Чулан под лестницей», то тоже, — отрезал Гарри. — Никто не предпринял ничего тоже, но Вы, в конце концов, были опекуном…       — Я действительно искренне сожалею, что всё так получилось, Гарри, — лицо Дамблдора обрело выражение раскаяния, — и прошлого уже не вернуть, к сожалению. Никто не застрахован от ошибок, даже я… и похоже, мне теперь суждено добавить к себе в копилку ещё одну. И поверь, сейчас, в столь беспокойное для нас время, меньше всего я хочу сделать их снова. И я ни в коем случае не сомневаюсь в том, что ты сможешь мне помочь в этом: возможно, вместе нам удастся создать то будущее, которое будет, наконец, свободно от лорда Волдеморта, где люди смогут не ждать опасности из ниоткуда.       — О, я не сомневаюсь, директор, — с осторожностью ответил Поттер, — но раз уж мы заговорили об этом, то на данном этапе рода Поттер и Блэк не собираются поддерживать ни Орден Феникса, ни Пожирателей смерти. Причём последних уж точно никогда. По крайней мере, пока.       — И всё же, тебе стоит хорошенько подумать об Ордене, Гарри: тебе нужны хорошие союзники; один в поле, увы, — не воин, — добрый совет Дамблдора прозвучал немного с укоризной. — Твои комнаты, в которых ты будешь проживать с молодой супругой, тебе покажет эльф по имени Лаки. Ваш путь был нелёгким, а я, глупый старик… эх, что уж говорить. Ступайте, и хорошенько подумай, Гарри.

***

      Комната Гарри и Нарциссы располгалась недалеко от апартаментов старост факультета Гриффиндор, до гостиной было тоже недалеко. Это было достаточно удобно: Поттеру было удобно навещать однокурсников. Кричер принёс все необходимые вещи, а Добби снова вернулся в Хогвартс как личный эльф хозяев, о чём не знал даже Дамблдор. Так как Гарри — единственный глава древнего рода и член Совета попечителей, обучающийся здесь, то он имел право не появляться в школьной форме в любое время, за исключением посещения занятий, чем он и воспользовался, подойдя к Большому залу чуть позже того, как усядутся другие студенты.       Ученики оживлённо переговаривались, обмениваясь летними новостями, выкрикивали приветствия друзьям с других факультетов, разглядывали друг у друга новые мантии и фасоны стрижки. Как только Гарри и Нарцисса вошли в этот огромный зал, на них сразу уставились, наверное, все люди, присутствующие здесь. Когда они шли мимо, некоторые перешептывались. Они вели себя так, словно ни до чего нет дела, хотя Гарри это было делать сложнее всего. Помня старую вражду факультетов и некоторые недовольства, они решили отужинать за столом Рэйвенкло, усевшись рядом с Луной Лавгуд.       — Привет, Поттеры, — радостно улыбнулась Луна. — Я рада, что у тебя всё хорошо, Гарри; у тебя замечательная жена. Я знала, что вы приедете в Хогвартс, и поэтому решила поздравить вас лично. Надеюсь, Вы не обижаетесь, что это слишком не вовремя?       — Нет-нет, конечно, — Гарри чуть улыбнулся; он не стал спрашивать, по каким критериям блондинка оценивала Нарциссу, зная небольшие странности Луны. — Так как Вы знакомы лишь заочно, пожалуй, я представлю вас друг другу. Нарцисса, это моя подруга, Луна Лавгуд; Луна, это моя жена, Нарцисса.       — Приятно познакомиться, — женщина и девушка кивнули друг другу.       — Как твои дела? — обратился Поттер к студентке воронов. — Как отец?       — О, я очень рада, что ты спросил об этом; у нас всё замечательно, — отозвалась Лавгуд, извлекая из сумочки небольшой подарок, бережно завернутый и перевязанный ленточкой. — Думаю, его лучше открыть после пира, не так ли?       — Спасибо, Луна, — глаза Гарри весело заискрились. — Я думал, что многим не понравится мой выбор.       — Это неудивительно, у них слишком много мозгошмыгов, они мешают им правильно думать, — усмехнулась Луна.       — Мозго… чего? — недоумённо отозвалась Нарцисса, косясь на мужа.       — Луна может видеть тех Магических существ, которые не видят другие, — шепнул он Нарциссе очень тихо. — Из-за этого её считают немного сумасшедшей, но она действительно очень хороший человек.       Нарцисса кивнула: о таком, она, конечно, слышала. Те же фестралы были ярким примером, хотя их могли видеть только люди, видевшие смерть своими глазами. Луна ей очень понравилась — вполне дружелюбная, милая девушка, имеющая, по всей видимости, некий редкий дар. Девушка догадывалась, что с остальными знакомыми мужа всё будет не так гладко: никто не смотрел на Гарри с дружелюбными намерениями во всём зале.       Гарри поглядел в сторону преподавательского стола и широко улыбнулся Хагриду, который махал ему рукой. Хагрид так и не научил­ся вести себя с подобающей солид­ностью, как, например, профессор Макгонагалл, поэтому преподаватель Астрономии, профессор Синистра, неодобрительно косилась на столь бурное приветствие.       Наконец, все затихли: профессор Макгонагалл ввела первокурсников, которым предстояли долгие семь лет обучения волшебным искусствам. Шляпа спела свою песню, напирая на «объединение перед страшной опасностью», что в свете грядущей войны было неудивительным. Гарри пристально следил за теми, кто надевал на себя шляпу, и одно имя действительно привлекло молодого лорда:       — Пертон, Вега!       Только лишь у одной семьи в Магической Британии давались звёздные имена — Блэков, и, вполне вероятно, это была потомок Мариуса Блэка, одного из сквибов, выброшенных из рода; брата его прабабушки, Дореи. То же самое подумала и Нарцисса, а поэтому пристально следила за юной девушкой, которая спокойно прошла к колченогому табурету. Оба не хотели, чтобы она оказалась на Гриффиндоре или Слизерине; там могли настроить девушку против них. Шляпа слишком долго изучала девушку, а затем выдала:       — Рэйвенкло!       По лицу Веги было очень заметно, что она довольна своим распределением на факультет умников — что ж, Гарри и Нарцисса тоже были рады её распределением. Они ждали, что она сядет рядом с ними: в конце концов, когда они пришли, все места были заняты, поэтому они сели в самом краю. Что ж, так оно и оказалось: юная ведьма уселась прямиком рядом с молодой леди Поттер, сдержанно поздоровавшись и расспрашивая о школе соседей; Нарцисса и Гарри были не против ей отвечать. Наконец, они пообещали девочке помогать ей в обучении и изучении нового для неё мира, такого неизведанного и сказочного.       — А кто тот хмурый мужчина, который весь в чёрном?       — О, его зовут профессор Снэйп, — с усмешкой ответил Гарри. — Он ведёт зельеварение и является деканом факультета Слизерин. Он очень строг, поэтому к его урокам надо всегда хорошо готовиться. Иногда, профессор Снэйп может оказаться очень страшным, но не стоит бояться его, а быть очень прилежной на его занятиях, и всё получится.       — Он какой-то грязнуля, — чуть сморщила носик Вега с детской непосредственностью, приступая к еде; распределение уже закончилось, поэтому чета Поттеров и Луна даже позволили себе искренне расхохотаться после высказывания девочки, отчего на них скосился практически весь зал. — Ему надо хотя бы помыть голову.       После этих слов некоторые за соседним столом Хаффлпаффа засмеялись тоже.       — Если об этом узнает профессор Снэйп, то ему это не понравится, — наконец, отсмеявшись, ответил Гарри.       — Зато я сказала правду, — всё таким же тоном хмыкнула Вега после того, как с аппетитом окончила есть своё рагу. — Может быть, это хоть как-то на него подействует, а то на него вообще никто не посмотрит.       И снова часть столов Рэйвенкло и Хаффлпаффа снова засмеялись, и Снэйп даже как-то неодобрительно скосил свой взор, а Дамблдор лишь усмехался в бороду.       — Поттеры привечают каких-то грязнокровок, — донёсся со стола Слизерина неприятный голос Пэнси Паркинсон, напоминающей своим лицом мопса, — даже с приобретением своего высокого статуса.       Гарри скрипнул зубами, но не отреагировал на слова однокурсницы, а Нарцисса хмуро сжала губы. Естественно, Вега задала вопрос, что это такое, и Поттеру пришлось объяснять, что же значит это оскорбление. Юная ведьма скосила глаза на старосту Слизерина, но не обиделась: в конце концов, она ожидала, что и этот мир не окажется милой сказкой. В конце концов, они дали девушке много советов и расположили её к себе, как со своего места поднялся Дамблдор.       — Самого доброго всем вечера! — он с широкой улыбкой раскинул руки, как будто хотел об­нять всю школу. — Нашим новым ученикам можно сказать «добро пожаловать», старым же — «с возвращением»! Всех вас ожидает по-настоящему увлекательный год обучения многогранным волшебным искусствам; школьный смотритель, мистер Филч, попросил меня объявить о категорическом запрете на любые товары, приобретенные в магазине под названием «Всевозможные волшебные вредилки». Желающие играть в команде своего факультета по квиддичу, пожалуйста, записывайтесь у своих деканов; первокурсникам, сразу скажу, это запрещено. Кроме того, нам требуются комментаторы матчей, желающие также могут записаться у деканов. В этом году рад представить нового пре­подавателя, профессора Нимфадору Блэк.       Молодая женщина встала и, улыбнувшись, поклонилась присутствующим; Дамблдор усмехнулся и снова продолжил говорить:       — Раньше профессор Блэк работала аврором в министерстве Магии, и сможет многое вам передать из своего собственного багажа всеобъемлющих знаний, которые пригодятся вам в защите от Тёмных искусств. Как известно всем присутствующим в этом зале, лорд Волдеморт и его сторонники снова действуют в открытую и собирают силы, и поэтому как никогда Хогвартс действительно нуждается в достойном преподавателе.       Конечно же, всему шестому курсу на ум пришёл Гилдерой Локхарт, а уж всем, кроме первокурсников, вспомнилось розовое чудовище, в миру носящее имя Долорес Амбридж; по всему залу раздались понимающие смешки. После молчание было настолько напряженным и натянутым, что многие не знали, куда себя деть, особенно перепугавшиеся первокурсники, которые не знали о том, что волшебный мир разрывает гражданская война. Драко Малфой, не глядя на Дамблдора, удерживал в возду­хе вилку при помощи волшебной палочки, как буд­то речь директора школы не заслуживала его вни­мания; большинство с факультета змей перестало слушать Дамблдора после слов об этом ужасном волшебнике. Вега же немного испуганно глядела на своих новых знакомых, и Нарцисса пообещала побеседовать с ней на эту тему завтра.       — Подчеркиваю, на­сколько это опасно и насколько важно, чтобы каждый из нас заботился о безопас­ности. Безусловно, защита замка усилена, появились новые, более мощные средства обороны, но тем не менее все мы обязаны быть крайне осторожны, не допускать ни малейшей беспечности. Я заклинаю, в целях безопасности, пожалуйста, соблюдайте все ограничения, о которых будут говорить вам профессора, пусть даже это покажется вам обременительным или даже сущей нелепицей; строго выполняйте правило о запрете выходить после отбоя из спален. Если вам на глаза попадётся что-нибудь необычное или подозрительное, немедленно сообщайте об этом кому-либо из преподавателей. Я верю и надеюсь, что вы будете постоянно помнить о безопасности, которая нам всем очень необходима в столь ужасные времена, — голубые глаза Дамблдора обвели взглядом зал, он улыбнулся. — Но теперь стоит перестать говорить о плохом и вспомнить, что сейчас всех ждут уютные и теплые постели, какие только можно пожелать, и главная зада­ча — хорошенько выспаться перед уроками, которые начнутся уже завтра. А поэтому давайте скажем друг другу: «Спокойной ночи!» и дружно пойдём в свои спальни.       Как всегда, с грохотом начали отодвигаться ска­мьи, сотни учеников потянулись из Большого зала по своим спальням; старосты стали подзывать к себе первокурсников. Когда Вега оглянулась на Поттеров, подойдя к однокурсникам, те ей одобряюще улыбнулись. Гарри был искренне рад, что Дамблдор не сообщил студентам о том, что Гарри будет жить отдельно — это только подняло бы ненужную волну проблем. Молодожёны направились к себе в комнату; в гостиную своего факультета юноша решил не заходить хотя бы сегодня, не портя остаток дня; состоявшегося разговора с директором Хогвартса ему очень даже хватило; завтра его ждал тяжёлый день.