Гостья из прошлого

Гарри Поттер и Нарцисса Блэк приоткрывают завесу тайны над своей жизнью!

      Недавно «ЕП» написал о том, что бесследно исчез знаменитый в волшебном сообществе Гарри Поттер, а его похитительницей была Нарцисса Блэк. И вот, наконец, все точки над «i» будут сейчас расставлены, а завеса, окутавшая последние происходящие события в жизни знаменитого волшебника, будет снята! Наконец, то напряжение, тот ужас, который обуял многих после сообщении о пропаже Гарри Поттера, схлынет, а простые волшебники снова могут наблюдать за его жизнью — он даёт интервью в своём лондонском доме на площади Гриммо, Блэк-хаусе.       — Спасибо, что выбрали «ЕП» для того, чтобы дать интервью. Это очень важно для нас.       — О, у нас нет даже секунды сомнений в этом, — за двоих ответил изменивший свой образ Гарри Поттер, облачённый в дорогую изумрудного цвета, мантию, и носивший очки в серебряной оправе; его спутница, Нарцисса Блэк, совершенно не изменилась и предстала в красивом голубом платье; они оба нежно приобнимали друг друга [серию колдографий можно посмотреть в конце статьи, прим.]. — В свою очередь, мы, конечно, рады, что «ЕП» согласилось на наше предложение и прислал сюда своего самого лучшего репортёра.       — Почему Ваша свадьба с нынешним лордом Малфоем не состоялась? Где вы пропадали столь долгий срок?       — К сожалению, Магия рода Блэк не приняла Люциуса в качестве супруга — такое в древних семьях бывает, но очень редко. Настолько редко, что все об этом забыли. Я не помню, что произошло дальше; лишь только помню, как Люциуса скрутило, а потом, я увидела перед собой Гарри в «Гринготтсе». Всё настолько быстро произошло, что я даже не поняла сути происходящего — даже подумала, что передо мной его отец, Джеймс. Я совершенно не помню, что произошло за эти двадцать лет.       — Мы встретились чисто случайно: мой поверенный в банке отправил мне уведомление, что я с наступлением шестнадцатилетия должен ознакомиться с завещанием лорда Сириуса Блэка, своего крёстного отца. Вот так мы и оказались в этом кабинете, а я узнал, что, согласно завещанию усопшего, становлюсь лордом Блэком. Безусловно, я принял не только лордство Блэков, но и Поттеров, завещанное мне моим дедом, Флимонтом. Понятное дело, что Нарциссе тогда была нужна помощь, и я дал ей её, как глава рода.       — Сириус Блэк оставил Вам всё? Это весьма странно, он же предал семью Поттеров…       — Я хорошо знал его при жизни, и предателем он не был, уверяю Вас. В конце концов, он — мой крёстный по Магии, а это значит многое…       — То есть, Вы признаетесь, что укрывали беглого преступника…       — Своего прямого родственника, как наследник рода Блэк, если хотите знать. Я знал, что он невиновен, и готовил материал для его оправдания, но, к сожалению, я не успел — сражаясь с Беллатрикс Лестрэйндж, он умер, прикрывая летом мою спину в министерстве Магии. У него даже Метки на руке не было, как у всех Пожирателей…       — И вы приняли его наследство? Зная, что род Блэк — тёмный, и из него вышли многие ужасные волшебники?       — Конечно. Сириус — единственный родственник, который заботился обо мне, а также дал необходимое в волшебном мире образование, как наследнику двух древних родов. К тому же, я бы своим отказом отправил бы род Блэк в небытие, и за это мог бы вполне лишиться большей части своей Магии. С таким, уж поверьте, не шутят.       — Вы собираетесь возвращаться в Хогвартс?       — Конечно, мне нужен диплом об окончании школы, как и всем волшебникам Магической Британии. Хоть и некоторые, особо умные, люди развили теорию о моей, скажем так, исключительности, это не означает, что правила писаны не для всех.       — Какова будет будущая политика родов Поттер и Блэк?       — Уважение волшебной культуры и традиций, но при этом, равенство для всех волшебников и ведьм, улучшение отношений с волшебными расами, разумный подход к волшебным существам. Также рода Поттер и Блэк не станут поддерживать теорию чистоты крови ввиду её полной провальности, что доказал род Гонт, который выродился; последние его представители были просто ужасны.       — И вы вот так просто говорите о той теории, которая является основополагающей для большинства волшебников?       — Пожалуй, подробнее углубляться в этот вопрос не стоит — слишком много времени займёт, но уверяю — если не будет притока свежей крови в древние рода, то, как Гонты, волшебники выродятся — несколько последних поколений этого рода сочетались браком с очень близкими родственниками, так как другие рода считали недостойными.       — На руках сидящей рядом с Вами мисс Блэк сверкают перстни леди родов Поттер и Блэк. Я так полагаю, вы состоите в браке?       — Это действительно так, верно, наш брак Магический («Гринготтс» уже предоставил бумаги о заключении брачных уз в специальный отдел министерства. Эти документы для ознакомления приложены в виде фотографий в конце статьи, прим.) я, и моя жена очень довольны, что нам довелось встретиться, а потом впоследствии и полюбить друг друга. Она похитила моё сердце, но не меня самого — как уже понятно, я пока никуда не собираюсь больше исчезать, но всё зависит от обстоятельств. Уж поверьте, а ещё больше я рад перестать быть самым завидным женихом Магической Британии по версии «Ведьмополитена», о чём частенько говорили на моём факультете. Но с учётом моей славы, думаю, что тем ведьмам, которые расстроятся, очень повезло.       — Что ж, спасибо, что согласились уделить нам время.       — То же самое я могу сказать и редакции «ЕП».

Специальный корреспондент, Рита Скитер.

***

Понедельник, 19 августа 1996 года.

      Так как Блэк-хаус теперь был закрыт, то для штаб-квартиры Ордена Феникса использовался коттедж семейства Дамблдор в Годриковой Лощине, который уже много лет был нежилым — Альбусу было удобнее ночевать в Хогвартсе, а Аберфорту, его младшему брату, в собственном баре Хогсмита, где у него было пастбище коз. Так как дом стоял долгое время необжитый, семейство Уизли, словно тараканы, расползлось по всем его уголкам, приводя это место хотя бы в подобие порядка. Этот дом был не слишком любим директором Хогвартса, и тот хотел его продать, но теперь он действительно пригодился. Понятное дело, что защита дома во многом уступала таковой в Блэк-хаусе, но Дамблдор потерял этот роскошный особняк, за что слышались упрёки от некоторых членов Ордена, в особенности Грюма. Он посылал много писем лорду Блэку с предложением разговора, но письма оказались нераспечатанными; то же самое было, если отсылать письмо Нарциссе Блэк. К тому же, поиски Гарри так и ничего не дали, всё было безуспешно. Проводилось очередное собрание Ордена Феникса, где во главе стола, словно какой-то король, восседал Дамблдор, когда в зал влетела зарёванная Джиневра Уизли и положила на стол свежий выпуск «Ежедневного пророка».       — Он обнимает эту фарфоровую куклу! — у неё была истерика, все непонимающе воззрились на девушку, которая прервала собрание Ордена. — Гарри!       Взглянув на передовицу газеты, все застыли от изумления: оттуда на них взирал Гарри Поттер, очень похожий на грозного лорда Поттера, своего деда Флимонта, а рядом с ним холодным, словно лёд, взглядом прожигала читателей Нарцисса Блэк, ничуть не изменившаяся за своё восемнадцатилетнее отсутствие в волшебном мире; они крепко обнимали друг друга.       — Здесь говорится, что Гарри стал лордом Поттером и лордом Блэком, а также взял в жёны Нарциссу Блэк, — наконец, проговорил Альбус, под пристальными взглядами всех окружающих внимательно прочитав эту статью, — и является единственным наследником Сириуса. Они состоят в Магическом браке, он нерасторжим.       После этих слов Джинни ещё больше заревела: поначалу она просто думала, что это всего лишь увлечение Гарри, но всё оказалось ещё хуже; она содрогалась в истерике.       Шокированные волшебники с лёгкой руки Дамблдора поочерёдно передавали друг другу эту газету, и теперь каждый мог ознакомиться с тем, что было там написано. Старик же понимал: его план дал одну жирную большую трещину, которую заделать можно только при невероятном везении, а именно Гарри остался лояльным Ордену Феникса… но директору было невдомёк, что такому уже не бывать. Он покосился взглядом на успокаивающую дочь Молли — их затея с брачным контрактом с треском провалилась: в тот день, когда Гарри принял наследие, Магический опекун больше не был нужен, а его нерасторжимый брак убрал и возможность брака с кандидатом, одобренным Альбусом.       — Может быть, этот брак был заключён под принуждением? — наконец, выдала Джинни.       — Зельями и заклятиями в этом случае никого не принудить: брак в таком случае просто не будет заключён, его не примет Магия, мисс Уизли, — бархатным голосом холодно проговорил Снэйп. — Я не удивлён, что Ваши родители не просветили Вас об этом, глупая девчонка! Если данный брак заключён, то исключается какое-либо принуждение любого вступающего в него, сделанное волшебными способами.       — Разве не мог иметь место, например, тот же шантаж? — с сильным недовольством проговорила миссис Уизли, уже сделавшая в голове высказать этой, по её мнению, твари всё, что думает. — Я больше, чем уверена, так оно и было!       — Могли, конечно… но, к сожалению, нерасторжимости брака Гарри уже никак не изменить, Молли, — с явно видимой грустью проговорил Дамблдор. — Пожалуйста, успокойтесь, мисс Уизли. Я искренне сожалею Вашему горю, но, увы, Гарри — полагаю, к нему стоит теперь обращаться не иначе, как «лорд Поттер-Блэк» — сделал свой выбор, на который мы уже не сможем повлиять. Хотя, честно говоря, я уверен, что и Вы и Гарри стали бы хорошей парой.       — Меньше, чем месяц! — негодовала Молли, поддерживая дочь. — Как можно было за это время понять, притереться к друг другу и сделать самый важный в жизни шаг! Это просто невозможно!       — Никогда не думал, что скажу что-нибудь в защиту сынка Джеймса… но это сугубо личное дело родов Поттер и Блэк, куда Вы, Молли, не имеете никакого права лезть, как и все остальные здесь! — скривился декан Слизерина, который в узком кругу волшебников был известен как лорд Принц, глава рода известных зельеваров; об этом не знали даже Орден Феникса с Дамблдором; только Тёмный лорд и несколько доверенных лиц. — Я помню Нарциссу ещё студенткой, и уж поверьте, это — не самый худший выбор Поттера среди всех возможных, уверяю.       — То-то она выходила замуж за Люциуса Малфоя…       — Всем известно, что это был договорной брак, — совершенно спокойно оборвал Снэйп на полуслове было подавшую голос профессора Макгонагалл, — и желания нынешней леди Поттер-Блэк не учитывались, так как всё это было инициировано тогдашним главой рода, лордом Орионом, по велению Тёмного лорда. И я уверяю, Нарцисса ненавидит Люциуса… думаю, это распространяется на всех Малфоев.       — Откуда ты знаешь об этом, Северус? — да, упрямство Молли стоило записать в анналы[8] истории.       — Ничего, что я вертелся и до сих пор верчусь в тех кругах? К тому же, я близко общался с Нарциссой, ещё в нашу бытность студентами Хогвартса, — саркастично усмехнулся Снэйп, и все уставились на него удивлённым взглядом: большинство присутствующих считало, что Лили Эванс-Поттер была единственной подругой мрачного и нелюдимого декана Слизерина. — Закройте рот, Молли, сова залетит. И я вроде с Вами на брудершафт не пил, чтобы Вы обращались ко мне на «ты», Молли, — холодно добавил он, на самом деле не очень любящий рыжую семейку, но что ради общего блага не сделаешь!       — Северус! — прогремел Дамблдор, на что лишь Снэйп хмыкнул. — У нас сейчас есть другая забота — Гарри…       — Он в газете обозначил свой политический курс, — заметил зельевар, — и на сторону Тёмного лорда он не встанет точно. На этот счёт можете не беспокоиться, Альбус — на это есть множество причин, о которых Вы можете догадаться сами. Но вопрос — будет ли он сотрудничать с Орденом Феникса — да, такой вопрос уместен.       — Гарри надо защищать; он обязан сотрудничать с нами, Северус.       Декан змеиного факультета, усмехнувшись, лишь промолчал, справедливо решив дальше не объяснять прописные истины сидящим здесь волшебникам: всё равно не поймут. Он был твёрдо уверен: влияние его старой знакомой будет иметь свои последствия, результатом которых окажется полная незавимость Гарри Поттера от Дамблдора. На этого старого интригана уже понадеялись, как Поттеры, так и Сириус Блэк — и в итоге, все трое волшебников потеряли жизнь, а Гарри остался жить чудом. Он уже твёрдо решил, что поможет сыну давно умершей подруги — не зря же он дал клятву лично ей защищать нынешнего лорда Блэка. Впрочем, ни Дамблдору, ни Тёмному лорду об этом не стоило знать: оба явно будет против, как это было и с его поведением на уроке Зелий.       — Гарри вполне может привезти в Хогвартс и свою новоявленную жену, — впервые подала голос Нимфадора Тонкс, удивлённая личностью нового главы своего рода, — и Вам не удастся ему запретить это сделать, так как Совет попечителей будет на его стороне. Более того, он имеет право на отдельную комнату.       — В Хогвартсе нельзя!.. — начала кричать миссис Уизли.       — Боюсь, что мисс Тонкс права, Молли: у Гарри есть такое право, — покачал головой Дамблдор. — Более того, как лорд, он имеет права покидать школу на выходные. Здесь никто не сможет запретить это, иначе Совет попечителей просто с потрохами съест того, кто посягнул на права главы двух древних родов, пусть и полукровку. Конечно, если он сам не будет знать об этих правах, то и мы будем молчать.       Весь Орден со скептицизмом посмотрел на директора Хогвартса: естественно, леди Поттер-Блэк известно об этих правилах, и она просветит мужа, в этом сомнений было мало. Впрочем, самому Альбусу это было вполне понятно, но надежда умирает последней: может быть, Нарцисса забудет.       Дамблдор спустя несколько часов, получив всю необходимую информацию, что имелась, и обсудив несколько дальнейших действий своей организации, распустил собрание и отправился в Хогвартс вместе со Снэйпом и Макгонагалл. Деканы враждующих факультетов отправились по своим кабинетам, а директор решил наведаться на кухню: он был уверен, один домовик, боготворящий Гарри Поттера, может ему чем-то помочь, особенно, если правильно подать ему информацию. Но и здесь старика ожидал полный провал: пропал не только Добби, но и бывшая эльфийка Крауча, которая была всё время пьяной. Скрипя зубами, директор отправился в свой кабинет: ему предстояло сделать много вещей, по его мнению, очень важных для всего Магического сообщества Британии. Ему было жаль, что большинство отказывается понимать его лучшие стремления.

***

      Спустя несколько дней в Малфой-мэноре царил, можно сказать, настоящий хаос — бешенство Волдеморта заставило Пожирателей забираться в свои мелкие норы и сбежать оттуда. Его самая верная, самая преданная сторонница, Беллатрикс, уже несколько дней находилась без сознания; впоследствии после этого выяснилось, что лорд Блэк изгнал её из рода. Вдобавок, вместе с этим был расторгнут её брак с Рудольфусом Лестрэйнджем, что делало её абсолютно безродной, а её сейф в «Гринготтс» отошел Блэку. Там находился специальный предмет, данный им на хранение, и теперь Тёмный лорд искренне надеялся, что и о нём самом, и о его природе не станет известно новому лорду Блэку.       Но, несмотря на это, Тёмный лорд всё равно беспокоился больше за свою верную сторонницу. Хоть она и опустилась до Предателей крови, как те же Уизли (убила последнего мужчину-Блэка, своего кузена), Волдеморту всё равно очень хотелось, чтобы она осталась жить. Азкабан сильно подкосил её, а резкий разрыв с Магией родов Лестрэйндж и Блэк ввёл Беллатрикс в такое состояние. Все целители и лекари, которых очень быстро отыскал Рудольфус, как один, говорили о том, что требуется срочное принятие женщины в другой род, но не в те, из которых она была отвергнута. Попробовать стоило, и в этот раз Тёмный лорд решил ей подарить огромную честь: будучи лордом Гонтом, главой рода единственных потомков Салазара Слизерина, он решил ввести её в свой род — таков был подарок за верную службу, которая несла Беллатрикс.       — Милорд, вышел новый выпуск «Ежедневного пророка», — в гостиную Малфой-мэнора, где расположился Волан-де-Морт, осторожно вошёл Петтигрю. — Там очень важная для Вас информация.       — Если ты побеспокоил меня по какому-то пустяку, Хвост, — угрожающе сквозь зубы процедил Тёмный лорд, — то можешь готовиться к…       Но он так и не успел договорить: Питер быстрыми движениям в руки вложил газету, на передовице которой находились Нарцисса Блэк и Гарри Поттер. Глаза змеиноподобного чудовища загорелись. Прочитав это интервью, он от ярости скомкал бумагу в руках и метким движением бросил в камин. Он знал, что Нарцисса стоит за изгнанием старшей сестры, но чтобы она взяла в мужья Поттера… что ж, Блэки, по его мнению, становились Предателями крови после того, как Андромеда, средняя из трёх сестер, вышла замуж за магглорождённого. Только теперь Блэки окончательно упали в его глазах. Отдельные чувства у Волдеморта пробудило то, что Сириус Блэк оставил Поттера лордом Блэком, тем самым ведущая роль была у мальчишки, не у Нарциссы — этого он не учёл. И он был уверен, что выкормыш Дамблдора не обязал последнюю из девиц-Блэков выходить за себя; он был полностью уверен — это её инициатива, чтобы контролировать род. Но изгнание Беллатрикс она не предотвратила, а значит — предательница, как он посчитал её после свадьбы с Люциусом; теперь этому появилось подтверждение.       — Милорд?       — Avada Kedavra! — рявкнул Тёмный лорд, выплыв из своих мыслей. Питер еле успел обернуться крысой, иначе зелёный луч попал бы ему прямо между глаз. Не желая больше видеть Волдеморта и попасть под раздачу ещё одних «щедрых призов» наподобие этого, он в облике крысы скрылся из гостиной.       Волдеморт хмыкнул — он остался один, как того и хотел. Недолго думая, Тёмный лорд аппарировал в полуразрушенный Гонт-мэнор, где находился алтарь рода: надо было подготовиться к принятию Беллатрикс. Он не сомневался, что она будет единственной, кто удостоится этой чести. Тем более, ритуал был сложным — нужно было снять печать Предателя крови, как у Уизли. От неё можно избавиться, но для этого нужно несколько условий, которые уже были выполнены Тёмным лордом.

***

      Одним весьма заманчивым утром понедельника жизнь народа Магической Британии изменилась: простые волшебники, переживавшие за своего Героя, наконец, снова его обрели, но с весьма испортившим настроение довеском — Нарциссой Блэк, которая предстала в виде его жены. Дамблдор через своих людей выставлял эту волшебницу в тёмном свете через газеты, а Волан-де-Морт решил ему не мешать: ему даже было лучше нелегальное положение младшей из сестёр Блэк. Естественно, предубеждение к бывшей невесте лорда Малфоя было достаточно сильным. И поэтому всего лишь несколько человек выслали своё искреннее поздравление — Нимфадора Блэк-Тонкс, Северус Снэйп, Невилл Лонгботтом и Полумна Лавгуд. Также персональное «поздравление» в виде вопиллёра пришло от Молли Уизли, которые новоявленные супруги выслушали, а потом просто решили не обращать особого внимания: как ни странно, Гарри вполне мог игнорировать эту женщину и даже высказываться насчёт неё не очень-то и положительно, хотя и в своё время он считал, что та заменила ему мать.       Больше всего его удивило поздравление от человека, с которым были на ножах не только он сам, но и его отец, — профессора Снэйпа: они никогда сильно не ладили и невзлюбили друг друга с первого взгляда. Сам он написал своё поздравление в оригинальном стиле, пожелав Гарри «дальше использовать мозги», а Нарциссе «готовиться морально к жизни с Поттером». Гарри был не очень доволен оригинальностью, но всё же по настоянию жены ответил ему короткой запиской с благодарностью. Нарцисса уверила, что они, скорее всего, поговорят со Снэйпом в Хогвартсе.       То же самое касалось и Нимфадоры: оказалось, что Дамблдор в этом учебном году пригласил преподавать защиту от Тёмных искусств. Его замысел сразу стал ясен новоявленным супругам: он считал Тонкс своим человеком, и через неё получать информацию о Гарри и Нарциссе, но самому директору Хогвартса даже не было известно о провале: она уже отказалась помогать ему, догадываясь, что лорд Блэк может принять меры. Так оно и было: Поттер уже раздумывал, как с ней поступить в случае её работы на Дамблдора, а Нарцисса активно ему помогала в этом.       Итак, уже на первой неделе учёбы предстояло как минимум три разговора — с Дамблдором (в этом никто не сомневался), с Нимфадорой и профессором Снэйпом. Не стоит забывать и о том, что любопытные студенты будут ходить за ним по пятам и расспрашивать об этом случае — а никто и не сомневался, что такое произойдет. Вдобавок, все недоброжелатели (главным среди которых, конечно, был Драко Малфой) очень даже могут быть способны на подлянку. Всё это говорило о том, что в Хогвартс они едут словно в рассадник не пойми чего, но радовало, что у них будет своя, отдельная, комната и эльф.       Впрочем, письма от этих самых недоброжелателей тоже пришли. Одно отличное утро пронзил вместо будильника вопль Беллатрикс Лестрэйндж, — Гарри даже отметил её сходство с миссис Уизли в этом плане — настолько, что заболели уши. Она, в первую очередь, проехалась по Нарциссе, обвиняя, казалось бы, в каждом её с детства поступке, заключив свою тираду тем, что она отрекается от неё из-за того, что её сестра «предала род Блэк и идеалы чистоты крови, навлекая позор и хулу на род Блэк, как и этот идиот-Сириус», а для Гарри, конечно, не забыла передать «привет» от Тёмного лорда.       На первый взгляд, выходка старшей сестры совсем не задела Нарциссу, но это было не так: она сильно переживала, хотя и не давала виду. И хотя для Гарри это не стало уж такой проблемой (во-первых, к Беллатрикс у него были исключительно негативные чувства, во-вторых, предназначалось не ему, ну и, наконец, в-третьих, он за много лет привык, что ему угрожает смертельная опасность, что там ещё одна угроза), он волновался за новоявленную жену. Этот инцидент убедил его в правильности решения — изгнании Беллатрикс и расторжении её брака с родом Лестрэйндж. Теперь же она осталась без фамилии, родовых имени и Магии, а также это лишило её некоторой части волшебных сил и всех денежных сбережений, даже собственного сейфа в «Гринготтсе» (он перешёл в собственность со всем содержимым лорду Блэку). Да, Нарциссе было неприятно, очень: в конце концов, даже при изгнании, старшая сестра для неё всё равно осталась ею, что ни поделать: время, проведённое с ней, нельзя было стереть из памяти — это всё равно, что лишиться части собственной жизни; но после этого она, скрепя сердце, всё-таки согласилась с решением главы рода.

***

[8] Анналы — погодовые записи событий, связанных с жизнью города, области или страны. Древний аналог русских летописей. Наиболее известное произведение с этим названием принадлежит Тациту.