Breaking the Bonds

Scream Silence - Morphosis Сидящего передо мной парня я вижу уже не в первый раз. Но сегодня я наконец-то засажу его за решетку хотя бы на двенадцать суток. Хоть что-то в этом проклятом городе хоть раз пойдет по закону. - Вы признаете свою вину? – он бросает затравленный взгляд на черное стекло, что скрывает за собой нескольких человек. За допросом наблюдает специальная комиссия, приехавшая на проверку. Мой преступник сегодня на удивление подавлен, на удивление покорен, но его ответ окончательно выбивает меня из колеи: - Да. Я готов отбросить в сторону бумаги и крепко врезать ему, только вот сделать это я не имею права. Приходится вздохнуть, достать из папки протокол и протянуть парню для подписи. Тот безучастно чиркает в отведенном для этого месте и возвращает мне бумагу. Черные глаза затравленно ненавидят меня. Куда делась вся его дерзость? Неужели этому парню что-то известно о приезде проверочной комиссии? - Уведите. Вся эта история началась несколько месяцев назад. Меня только перевели из академии в этот мелкий мирный городок. Честно говоря, я приехал сюда с неисчерпаемым энтузиазмом и безудержной инициативой. Я рвался работать. Городок действительно тихий и мирный, единственное, что тогда немного пробуждало во мне сомнения, так то, что этот тихий городок находился на самой границе США и Мексики. Я был готов рыться в любом дерьме и искать правду. По приезду, правда, выяснилось, что дерьма здесь маловато, правда вывешена плакатами на каждом шагу, а прямой моей обязанностью является есть пончики. На которые у меня стойкая аллергия еще с детства. Понятно, что разочарованию моему не было предела. Лучший ученик академии и вот – я досрочно превращаюсь в типичного шерифа старых фильмов. Хоть коня покупай, да растрясывай жирок при патрулировании городка. Не удивительно, что как только у меня появилась возможность взяться за работу, я принялся за дело с небывалой энергией. Дело сорвалось с крючка и уплыло скользким налимом в развалины бюрократии. Возможно, я еще не привык, я еще слишком верю в хорошие постулаты законности, но я не отступаю. И вот, сегодня, я наконец-то выцепил этого ужа из его привычной среды обитания. Кайт Джио. Дешевая проститутка, незадачливо попадающая в мои руки уже не в первый раз. Моя единственная ниточка к работорговле, что скорее всего процветает в этом городке. Да, я не уверен на все сто процентов, вокруг все как будто глаза закрыли, но я-то смогу найти правду. Я сегодня дежурю в участке. Комиссия отметила мою хорошую подготовку. Боюсь, местное начальство к этому не причастно. Какого-то черта сижу и щелкаю фонариком, устав пялиться в бесполезные документы. Что-то мне подсказывает, что как только проверка уедет обратно в свой Вашингтон, все эти протоколы будут выброшены или запрятаны в официальный железный ящик, из которого их уже никогда не вытащат. - Прекрати моргать, - слышится из дальнего угла, где располагаются камеры предварительного заключения. Скорее коробки из железных прутьев, но так положено. - Не спится? – с довольной усмешкой щелкаю светом я. Кайт невразумительно пробурчал пару ругательств в ответ. Выбираюсь из-за стола, прохожу через длинную комнату между рядов бумаг, шкафов и компьютерных столов со всеми девайсами, приземляюсь на пол возле железной коробки. - Кайт, а ты чего на свободу не просишься? – парень презрительно усмехается в ответ: - Ты же все равно не отпустишь. Тем более сейчас, - его усмешка опять неприятным лезвием кромсает какую-то часть моей души. Только теперь в ней неприкрыто скользит обреченность. - А что сейчас? - Ты же такой неподкупный, - парень проводит пальцами по холодным прутьям. – Явился со своего солнечного городка, приперся со своими принципами и понятиями о морали, а вокруг все хоть сдохни, лишь бы тебе по правилам было. Кайт небрежно отбрасывает черные волосы назад, открывая лицо. Его можно было бы назвать красивым. Только красота эта давно уже превратилась в какое-то грязное, расхлястанное похотью зрелище, на которое противно смотреть, но взгляд отвести невозможно. Черные как смоль глаза, чуть светлая кожа, почему-то постоянно Кайт облизывает губы, вечно чуть щурится. Вот и сейчас в его тонком взгляде, что рвется из под длинных ресниц, читается явственная неприязнь, какое-то завистливое презрение. Чему он завидует? - Я действую по закону, - в который раз я защищаюсь этим? Ведь я поступаю правильно. - Стейтон, ты без ножа режешь, - вздыхает Кайт. – Когда до тебя наконец дойдет, что закона в этом городе нет? - Я наведу здесь порядок, - уверенно произношу я, в самых радужных красках рисуя себе будущее этого города. - Тебя здесь похоронят, - почти безразлично зевает Кайт. – Когда уезжает проверка? Он и об этом знает. Интересно, а зачем ему даты? - А что? Кайт снова поправляет непослушные волосы. Почему-то задерживается взглядом на своих пальцах, потом возвращается ко мне: - Хочу знать, сколько мне жить осталось. От этих слов почему-то холодно. Заставляю себя улыбнуться: - Чего так? Джио безразлично машет рукой и укладывается на широкую скамейку. Он делает вид, что пошутил. Не хочется признавать, но это его высказывание меня задело. Все же я полицейский. Вдруг ему что-то угрожает. - Джио, у тебя проблемы? Может, стоит обратиться в полицию? Громкий смех звенит своей безысходностью в заставленном помещении. Кайт заливается, а в голосе его отчетливо проступают нотки горечи. Просмеявшись, он садится поближе к прутьям решетки: - Стейтон, неужели ты думаешь, что эта толпа жирных боровов сможет кого-то защитить? Обидно, однако, слышать подобное в свой адрес. Недовольно щурюсь и фыркаю в ответ: - Ничего, еще прибежишь. - Ты прав, - усмехается Кайт. – Больше чем уверен, что побегать за твоим начальством придется. Стейтон, ты здесь чаще, подскажи-ка мне, что твоему начальнику больше нравится. Когда яйца лижут или жопу? - Да пошел ты! – возмущенно поднимаюсь я, нарочито резко моргнув фонариком в глаза Джио. Он громко выругался, проклиная меня и всех моих родственников за компанию. Мстительно моргаю фонариком еще раз. На этот раз Кайт молчит, лишь выразительно шипя и потирая глаза кулаком. - Эй, Стейтон, - почему я останавливаюсь? Я ведь собирался пойти поспать на диванчик. Оборачиваюсь: - Чего тебе, Джио? - Почему ты именно ко мне привязался? – в голосе Кайта откровенно читается отчаянье. – Я ведь не единственная и не лучшая шлюха в этом городе, у меня почти нет связей, почему ты решил подставить именно меня? - Я тебя не подставлял, - заставляю себя говорить твердо. – Проституция запрещена законом, отсидишь за правонарушение и пойдешь жить дальше. Надеюсь, пара недель в тюрьме вернут тебя к легальной жизни. - Хорошо бы меня легально похоронили, - удрученно бросает Кайт мне вслед. Я вряд ли смогу его понять. Это не первый наш разговор. Никогда не забуду, как он пытался от меня откупиться при первом задержании. Предлагал деньги, я в шоке отказался. Но когда Кайт предложил расплатиться натурой… Черт, никогда еще такого омерзения в своей жизни не испытывал. Как так можно? Не хотел его отпускать до последнего. Джио бесился, скидывал со стола бумаги, пытался всячески буянить, но уйти ему никто не позволил. Кроме мистера Уайта, моего непосредственного начальника. Он просто подошел к столу в момент наших с Джио разбирательств, порвал протокол и с руганью выгнал Кайта из участка. Тот, кажется, этому только рад был. Потом было еще одно задержание, и снова его пришлось отпустить. Меня все еще удивляет, с какой настойчивостью Кайт предлагал мне деньги. Зачем? Казалось, он дорожил каждой потерянной минутой, каждой секундой, проведенной вне его незаконной деятельности. А ведь этих минут было много. За три месяца – пять задержаний. Сегодня шестое. Но сегодня Кайта не узнать. Он не пытается смеяться надо мной или задирать, он похож на узника Освенцима в своей обреченности. Кстати, только сейчас вспоминаю его резко осунувшееся лицо. Еще при комиссии. А сейчас… Тяжело вздохнув, поднимаюсь с диванчика и возвращаюсь к решетке. - Кайт, - кажется, спит. Что-то терзает мою душу, но я не могу сформулировать свой вопрос. И все же я пытаюсь добудиться его: - Кайт! - Чего? – Он не шевельнулся, но голос почему-то не кажется мне заспанным. - Почему? – похоже, это единственное, что я сейчас могу сказать. Да, именно этот вопрос гложет мою душу с момента встречи с этим загнанным животным. - Что почему? Надоел, Стейтон. Я хочу спать. - Почему ты сегодня так себя ведешь? – что ж, сегодня мой мозг решил продемонстрировать верх своей изобретательности. Кайт это явно оценил: - Как «так»? – в его голосе отчетливо слышно разражение. – Почему не предлагаю тебе свою задницу? Или не предлагаю отсосать? - И это тоже. - Потому что ты не возьмешь, а мне теперь нет смысла торопиться на свободу. Знаешь, Стейтон, я тебя ненавижу. Лучше бы ты никогда сюда не приезжал, - Кайт сделал паузу, будто раздумывая. – Хотя нет, лучше бы ты вообще не рождался. Меньше проблем было бы. Я заставил себя проигнорировать это оскорбление: - Почему ты теперь не хочешь выйти отсюда? Кайт рывком поднялся со скамейки, нервно прошелся по своей камере, в тусклом свете дальней настольной лампы было видно, как подрагивают его плечи: - Меня убьют в тот же день, как уедет комиссия. - Я… - хочу что-то возразить, но Джио резко перебивает меня: - И меня уже никто не спасет.