Breaking the Bonds

- Стейтон, ты сегодня работать собираешься? – мой напарник решительно бухнул на стол коробку с пончиками. Я неуверенно поднял на него глаза, оторвавшись от заполнения очередного протокола патрулирования. Я не работаю? Напарнику моему уже давно за сорок, кажется, он в следующем году собирается на пенсию. Не толстый, но и не тонкий, с живыми, не заплывшими жиром глазами, вечной улыбкой на пухлых губах и каким-то неистребляемым безразличием в своих действиях, этот человек неизменно получал почетное звание «Работник месяца» уже в течение года. Собственно, поэтому меня к нему и прикрепили. Чтобы «молодежь у лучших училась». Молодежь учиться не хотела, молодежь хотела работать. Работать не давали. - Будешь пончик? - Нет, Томми, у меня аллергия, - повторяю я уже, наверное, в двадцатый раз за сегодняшний день. Через минут тридцать он снова предложит мне свои проклятые пончики. И ему абсолютно наплевать, что я снова откажусь. Он пытается меня научить. Мне кажется, Томми закопал свой потенциал в этом ленивом участке. Ему стоило попытаться стать кинологом. Любое животное сдастся при подобном методичном обучении. Я пока еще держусь, хотя перспектива отека гортани с каждым его предложением видится мне все менее и менее ужасной. - Что пишешь? – интересуется Томми, пододвигаясь к столу вместе со стулом. - Отчеты заполняю. - Какие? - Патрулирование, - черт, пропустил запятую. И слово. Черт, да здесь переписывать придется, ведь отчеты и протоколы без помарок положено сдавать! Откидываюсь на спинку стула. На часах стрелки лениво ползут с отметке в три часа дня. И вот маленькая стрелка уступает лидерство большой, и она тянет свою маленькую подругу к финишу, она торопится, надрывается и… Громкий звонок телефона нарушает мои мысли, но трубку я взять не успеваю. - Полиция, - бодро и доброжелательно произносит Томми. - … Да. …Конечно. …Диктуйте адрес. …Мы выезжаем. Томми легко поднимается на ноги: - Вперед, малец! Хватай пончики и поехали! Жаль, что я не могу проигнорировать его просьбу и просто оставить эту злополучную коробку здесь на столе. Приходится брать ее за припудренные сахаром края и тащить с собой в машину. Интересно, что за вызов? Явно не кошку с дерева снимать, обычно для этого беспокоят наших пожарных. У них и то работы больше, чем у нас. - Томми, кто звонил? – Уже в машине спрашиваю я. Томми лихо крутит баранку, несмотря на то, что дорога пуста, а едем мы по прямой. Ну, ему это, видимо, как работнику месяца положено. - Звонила тетушка Джилл. Говорит, кто-то в дом залез, - безразлично пожимает плечами Томми. – Ты же знаешь ее паранойю. Устало откидываюсь на спинку сидения, вдруг вспоминаю, что надо бы пристегнуться. Тетушке Джилл уже под девяносто лет, она названивает в полицию раз в неделю, иногда чаще, и каждый раз кто-то к ней забрался, прошелся по газону или спрятался на чердаке. При ближайшем рассмотрении оказывается, что все ей показалось, но зато потек кран, покосился заборчик или не работает телевизор. Томми добродушно идет в машину за инструментами, пока я слушаю ее истории о том, что ей приснилось сегодня ночью, а потом ползаю где-нибудь возле плинтуса, отыскивая перегрызенный ее котами кабель. Котов у нее, кстати, очень много. Кажется, столько законом и не разрешено, но от моих попыток восстановить законность хоть в этом в участке отмахнулись. «Не порти бабушке старость» - именно этим был мотивирован отказ. Возможно еще и из-за того, что бабушка Джилл чудесно готовит. Мне ее стряпню все равно нельзя. Уже привычно поднимаюсь на чердак. Привычно открываю скрипучую дверь. Щелкаю выключателем. Но света почему-то нет. Значит, вот для чего нас вызвали. Лампочку поменять. На всякий случай достаю фонарик. Узкая полоса света выхватывает непривычный для этого чердачка беспорядок. Странно. С чего бы здесь такое? Осторожно шарю ярким бликом по полу и стенам. Вроде бы пусто. Дохожу до старого шкафа, бью светом в его приоткрытую дверцу. Ответом мне стало тихое шипение. - Кто здесь? – громким голосом отчетливо произношу я, выхватывая из кобуры пистолет. - Заткнись, придурок, - слышится в ответ знакомый шепот. В шоке опускаюсь на одно колено, продолжая светить в шкаф. Знакомое лицо, знакомый загнанный взгляд. - Джио? – так же шепотом удивляюсь я. – Какого черта? - Никакого, - его шепот неожиданно сиплый, он кажется до боли тяжелым. – Я уйду сегодня. Дай мне время. Я должен был колебаться. Я должен был купиться на явные кровоподтеки у его правого виска, на спутанные черные волосы, на искусанные губы. Я должен был учесть тот ночной разговор и его страх перед свободой, когда уехала проверочная комиссия. Я должен был испытывать жалость. Только вот Кайт забрался в чужой дом. Это нарушение. Это преступление против собственности. Несмотря на мою неприязнь к старушке, она была гражданином, которого я был обязан защищать от подобных посягательств. Решительно качаю головой: - На выход, Джио. Ты задержан. - Меня выпустят через полчаса после приезда в участок, - усмехается Кайт. – Хочешь еще раз ткнуться носом в свои порванные протоколы? - Это мои проблемы. Ты задержан. Вылезай отсюда, - поднимаюсь на ноги, уступая ему дорогу. Кайт не шевельнулся. Черные глаза с ненавистью хлещут меня сквозь плотный свет фонаря: - Какой же ты, сука, правильный, - качает он головой. - Кайт Джио. Руки вверх. При неподчинении стреляю на поражение, - чеканю я, снимая пистолет с предохранителя. Кайт все-таки поднялся на ноги, направился к яркому проему двери. И вдруг ломанулся вниз по лестнице. Не могу стрелять ему в спину, я же в доме. Бегу за ним, перепрыгивая по нескольку скрипучих ступенек. Кайт со всех ног бежит в кухню, выскакивает через окно, снося несколько тарелок с широкого подоконника. Не следуя его примеру, бросаюсь по коридору, отчаянно лавируя между тумбочками, вазочками и котами. Когда я, наконец, выбрался на улицу, след Кайта уже простыл среди белых рядов заборчиков частного сектора. Тихо чертыхнувшись, убираю пистолет в кобуру. - Что это было? – удивляется за моей спиной старушка, любопытно высовывая голову в дверной проем. - Крыса, - отвечаю я. Хотя, стоит уточнить, - Очень большая крыса. - Я думал, тут котов хватает, - резонно замечает Томми, похрустывая пончиком. - Кормить их надо меньше, - злобно бросаю я и иду прочь. Пусть сам разбирается с перегоревшей лампочкой, со своей сумасбродной бабулей, с этими мерзкими пончиками. Я иду работать. Я найду этого ублюдка. Хотя бы попытаюсь. Наверняка, сейчас сидит где-нибудь на очередном чердаке и посмеивается, как он легко обдурил незадачливого полицейского. Я ему еще покажу. Зайдя домой, я устало рухнул на старенький диван. Поздравьте меня, у меня первое замечание с занесением в личное дело. Нарушение дисциплины, использование казенного инвентаря в личных целях и нарушение приказа. Молодец, Стейтон, ты прогрессируешь на глазах. Наверняка никто из твоей великой академии еще не смог добиться такого успеха на работе. Ладно, хватит сарказма. Включаю ноутбук, забираюсь в почту. Тихо. Как обычно. Мама в интернете бывает редко, ей обычно не до компьютера. Да и сегодня не суббота. Так что можно выключить несчастный браузер с одной вкладкой и пойти спать. То есть как спать? А ужинать я не собираюсь? Еще как собираюсь! Правда, в холодильнике у меня только полуфабрикат местного производства, но это не значит, что я его не запихну в микроволновку и не сожру через десять минут. Звонок мобильного. С искренним неудовольствием беру трубку, увидев номер начальства. - Да? - Стейтон, срочно. Трасса х23, третий километр от города, фермер сообщил о найденном трупе. Все сейчас заняты, съезди, составь протокол. - Еду, - торопливо киваю я головой, выключая микроволновку. Наконец-то мне дали хоть какое-то задание, которое я смогу выполнить. Не бабуська с перегоревшей лампочкой, не ленивое патрулирование, а убийство! Я поспешно бегу к парковке, где оставлен еще отцовский "Форд". Не "Мустанг", к сожалению, но все же ездит. Приехал я на место преступления с опозданием. Фермер уже собирался было домой, скорая помощь приветственно распахнула свои двери носилкам, покрытым белой простыней. Я подошел к санитарам: - Я должен составить протокол... - я осекся, услышав тихий стон с носилок. Труп? Торопливо срываю простынь. Джио! - Какой же это труп? - Это труп, - угрюмо отвечает мне кто-то из санитаров. - Отвезите в больницу! - требую я. Ко мне тут же подходит врач и деловито объясняет, что на носилках уже мертвый человек, его пытались реанимировать, ничего не получилось, мне все послышалось, даже если какие звуки и могло издать тело, то это последствия дефибриллятора. Что за хрень? - Доктор, а Санта-Клаус существует? - выдаю я самый логичный вопрос в данной ситуации. Нет, если он существует, то я и в дефибриллятор поверю. - Нет, - немного недопонимает меня доктор, кажется, во мне уже увидели сумасшедшего. - А что? - Ничего, - качаю я головой. - А труп я заберу. - Не имеете права! - восклицает медик, но я уже поднимаю Джио на руки. А он легкий, как ни странно. Хотя, нет, не странно - он худой, как вобла, все кости чувствуются. Какой же это труп? У него сердце бьется так, что я через простынь его кожей слышу! Продажный городишко! - Доктор, я возмещу вам убытки, - решительно произношу я, прикидывая, что пары зарплат мне должно хватить. Не охота, конечно, сидеть впроголодь, но справедливость же должна быть хоть где-то. Уже по дороге домой начинаю обдумывать правильность своего поступка. Везти Джио в больницу нет смысла - его приговорили, частных клиник в этом городишке нет. Только ко мне домой. Надо еще в интернете найти какие-нибудь инструкции, что с ним теперь делать. Предположим, у меня есть обычная аптечка, но вдруг понадобится еще что-то. Стараюсь вести машину осторожно, правда, в моем районе толку с этого мало - на каждом квартале расположились лежачие полицейские, на которых машина кряхтит и трясется хлеще профессиональной проститутки. Да, хорошо, что я не вслух думаю, наверняка Джио бы это сравнение не понравилось. Хотя, какая ему-то разница? Еще пусть спасибо скажет, что сейчас не по дороге в морг трясется. На пороге квартиры Джио приходит в себя. Честно говоря, ждал какой-то другой реакции. Но черные глаза лишь безразлично скользнули по моему лицу, на губах даже не мелькнула усмешка. Кажется, Джио хотел что-то сказать, но почему-то промолчал. Думаю, сейчас не время для расспросов. Укладываю на диван, ухожу за аптечкой. Да, выглядит Кайт не важно. Ссадины, царапины, какие-то обширные синяки, разбитые губы, целиком покрывшиеся кровавыми струпьями. Так, начнем с простого. Антибиотики. Черт, а колоть-то куда? Может, в плечо можно сделать? Черт, где интернет? Через пару часов моих и своих мучений, Джио выглядит уже немного лучше. Даже на себя похож стал. Замотан бинтами, правда, почти что с ног до головы, но зато чистенько. И всех этих ссадин-царапин не видно. Так что почти как новенький. Можно и себе постелить. Кстати, из-за того, что Кайт сейчас вынужденно занимает мой диван, придется спать на полу. Уже забравшись под тонкое одеяло и устроившись на собственной руке вместо подушки, вдруг слышу тихое: - Спасибо.