Breaking the Bonds

Homyak, Hamellion, Purple Devil, Aykyo! Дорогие мои! Для вас))) Nickelback – When We Stand Together Nickelback – Burn it to the Ground - Пап, а дай пять долларов, - теплые ручки ложатся на мои плечи, я отрываюсь от чтения. – Ой, ты что, мою книгу читаешь? Кэтти смущенно заглядывает через мое плечо. Ей всего девять, а увлекается она уже вполне серьезными вещами. В ее детстве так и не прижились розовые барби и многоцветные пони. А после развода девочка и вовсе лишилась источника женского поведения. - А зачем тебе пять долларов? – интересуюсь я скорей для проформы, рука уже сама ползет к карману. - У Кэйт Джи новая книга выходит. Очень хочу купить, - Кэтти немного стесняется, но я лишь протягиваю ей пятидолларовую купюру. - И о чем в этот раз пишет твоя любимая Кейт? – с улыбкой спрашиваю я, дочка замялась: - Ну, там в этот раз взрослая книга. Там про… Там про полицию. - Ух ты, - восклицаю я с удивлением. – А можно твоему папе тоже почитать эту книжку, когда ты ее купишь? Вдруг что-то новое про себя узнаю. - Ладно, - вздыхает Кэтти, явно не желая делиться еще не приобретенным трофеем. - А с учебой у тебя как? – вдруг вспоминаю я. В этом плане отец из меня паршивый, про ее школу я вспоминаю хорошо, если раз в месяц, а то и того реже. Впрочем, моя дочь в особом надзоре не нуждается. - Нормально. Хотят затолкать меня на олимпиаду по математике. Вроде как даже по всему штату проводиться будет. Четыре этапа. - А ты? - А мне лень, - честно признается дочка. Вот что я в ней ценю, так это искренность. Не помню за ней какого-либо вранья. К счастью. - А давай поменяемся, - вкрадчиво предлагаю я. – Ты выигрываешь олимпиаду, а я нахожу эту твою Кэйт Джи и беру у нее для тебя автограф. - А ты можешь? – вдруг замирает Кэтти, глядит на меня широко распахнутыми глазами. - Ну, да, - уверенно киваю я головой. – Я же полицейский. Смачный чмок в щеку, и Кэтти убегает в свою комнату. Пошла учиться. Возвращаюсь к книге. Почему-то этот текст цепляет мою душу. Хорошо написано для слащавой подростковой писательницы. Моя жизнь последние годы не слишком хорошо складывается. Карьера моя, конечно, пошла просто головокружительно, сейчас я возглавляю полицию этого города. Семья рухнула, не продержавшись на своих столпах и пяти лет. Впрочем, срок не маленький. Роман закончен. Странно, но его сюжет не может оставить меня равнодушным. Он неканонен, неправилен и непопулярен, но от этого кажется только более реальным. Короткое обращение автора в конце: Милые девочки, вы слишком привыкли к притягательной картинке плохого парня, что делает вашу жизнь сказкой. Вы уверенно проходите мимо скромного ботаника, потому что он не курит, не пьет и не шпыняет слабых. Вы уверены, что с тем самым дрянным мальчишкой вас ждет участь королевы. Но вы забываете только одно: этот самый плохой мальчик даже не догадывается о своей великой миссии. Его желания просты и приземлены. Он не будет стремиться к балам и становиться для вас рыцарем. Тем рыцарем, каким мог бы стать ботаник, если б только вы дали ему шанс. Что ж, действительно хорошая книга. Родная Калифорния осталась где-то далеко позади. Путь мой лежал в Оклахому, ведь именно там жила писательница Кейт Джи. Дочка моя на самом деле на редкость целеустремленный человек. Таки выиграла олимпиаду. А я вот теперь трать запланированный отпуск на поездку в совершенно другой штат за короткой писулькой популярной писательницы. Впрочем, я достаточно давно никуда не выбирался, а отпуск у меня был последний раз года два назад, так что все к лучшему. Старый домик, недавно покрашенный белой краской. Чуть лохматый газончик со множеством беспорядочно разросшихся сорных цветов. Не похоже, чтобы тут жила особа женского пола, если только ей не наплевать на устоявшееся мнение окружающих, да и на себя заодно. Дверь гаража явно красили пару лет назад, но сейчас краска ободралась и обнажала уже проржавевший лист железа. Одновременно сверяясь с картой, я позвонил в дверь дома. Щелкнул замок, и, не отрывая взгляда от запутанных линий карты, я спросил: - Здравствуйте, а Кейт Джи здесь проживает? - Здесь, - нагло усмехается мужской голос. – Только она плохо себя чувствует. - Понятно, - поднимаю я глаза на обитателя дома и замираю в ту же секунду. На пороге дома стоит мужчина лет тридцати с взъерошенными черными волосами, он насмешливо кривит губы, глядя на меня, слышен тихий смех. Мое замешательство переходит в ступор. Мужчина уже смеется в голос: - Заходи, Стейтон, не стесняйся! Внутри дом выглядит небогато, на редких полках заметна пыль, а пол хранит пыльные отпечатки чьих-то ног, но мне не до этого. Я внимательно вглядываюсь в неожиданно взрослые и едва огрубевшие черты знакомого лица. Это Джио, сомнений быть не может. Повинуясь его приглашающему жесту, сажусь на кожаный диван. Эта комната обставлена лучше, чем прихожая и коридор вместе взятые. Стены уставлены стеллажами с книгами, у окна широкий компьютерный стол, на котором расположился шикарный ноутбук. Одна из последних моделей. - Чай, кофе, потанцуем? – игриво облизывает губы Джио и снова оглушительно смеется в ответ на мой удивленный взгляд. – Ты какими судьбами здесь, Стейтон? - Да вот, - показываю книгу. – Дочка просила автограф достать. - У тебя уже дочка, - задумчиво произносит Джио, но я не даю ему договорить: - Кайт, где ты был все это время? Пауза. Джио беззаботно пожимает плечами, в жесте видится наигранность: - Здесь и был. В Америке, - как верно это уточнение. - Что ты сейчас делаешь? Писательнице помогаешь? – Джио смотрит на меня, как на ребенка, что не понимает простейших вещей. Постойте… Кейт Джи… Кайт Джио… Черт, да я идиот! - Ты сам пишешь? – Кайт с легким смущением кивает головой. Но… но ведь ты обещал вернуться… - Тогда почему ты не приехал, как обещал? – недоуменно спрашиваю я, и Джио медлит с ответом. В голове мелькает страшная догадка, - Ты… все еще… - Ты прав, Стейтон. Немногое изменилось. Не думай, с проституцией я закончил уже лет пять как. Теперь нашел способ торговать собой легально, - с усмешкой кивает он на стеллаж с книгами. - Это другое, Джио, - возражаю я. - Все одно и то же. Там продавал тело, теперь продаю душу. Надо было продать ее дьяволу, но что-то я опять пролетел со сделкой, - усмехается Кайт. - Ты здорово пишешь, - признаюсь я. Джио лишь улыбается в ответ: - Так же дешево, как и раньше. Серьезно, Стейтон, ничего в жизни не меняется. Дурацкий вопрос, но: - Тяжело живется? – ответ наверняка лежит на поверхности. Вряд ли ему было просто и легко все это время. Джио тянется к пачке сигарет, что лежит на одной из полок шкафа, но в последний момент отдергивает руку. Ловит мой вопросительный взгляд: - Я не курю. Эта дрянь лежит здесь просто как напоминание. Не хочу назад. Ты спрашиваешь, тяжело ли мне? Сейчас – нет. А раньше… Стейтон, я врун до мозга костей! Я срывался. В очередной раз проснувшись в чьей-то постели, я вспоминал свое обещание, спешно собирал вещи и переезжал. Жил несколько месяцев на мизерную зарплату, а потом снова находил себе кого-то с пятьюдесятью баксами в кармане. А на утро снова бежал прочь. Сан-Диего, Нью-Йорк, Солт-Лейк-Сити, я даже в Вирджинии успел наследить. Но в какой-то момент что-то внутри сломалось. Очередной мужик, очередная захламленная комнатушка, какой-то мертвый рассвет, что ломился в эту пыльную тюрьму. Какие-то строки на салфетке. И понеслось. А потом кто-то рассказал об издательстве, что объявило конкурс. - Первая книга Кейт Джи вышла около пяти лет назад, - вслух вспоминаю я. - Именно, Стейтон. Потом был еще один срыв, но его я уже не считаю за ошибку. Я сознательно на это пошел. Что-то вроде последней сигареты, когда выбираешь самые крепкие, такие, чтоб рвали горло на части, чтоб вызывали максимум отвращения. Джио бросил взгляд на часы и вздрогнул. В следующую секунду он уже носился по дому, собираясь. Я не ожидал такой перемены настроения. - Стейтон, я что-то совсем во времени потерялся! Мне же ехать надо! – уже переодевшись, заглянул в комнату Джио. – Извини, друг, серьезно очень тороплюсь. - Машина-то есть? – улыбнулся я. - Не, не купил еще, - интересно, почему? Гонорары наверняка позволяют. - Тебя подбросить? – предлагаю я и встречаю благодарный взгляд Джио. Поднимаюсь и выхожу из дома. Буквально через минуту на переднее сиденье приземляется Кайт, держа в руках небольшую, но увесистую папку. Демонстративно укладывает ее в мой бардачок: - Дочке передашь. Автографы – это скучно, а здесь рукопись книги, которая только готовится к выходу. - Ого, - присвистываю я, плавно нажимая на газ. – Спасибо, Кайт. Куда ехать? - До конца улицы, там направо, - взволнованно отвечает Джио. Всю дорогу он о чем-то сосредоточенно думает, играя пальцами и что-то насвистывая. Остановить просит возле какого-то здания, обнесенного высокой серой стеной. - Моя жизнь, - представляет мне Джио железные черные ворота. – Хочешь, пойдем со мной. Я соглашаюсь. Что же стало твоей жизнью за все это время? Место настораживает. Уже на проходной Джио тихо шепчет: - Улыбайся, Стейтон. Здесь не любят унылости. Наконец, замечаю табличку на здании. «Интернат для детей из неблагополучных семей». И что дальше? Темные коридоры, угрюмые женщины и неожиданно уверенный в себе, улыбчивый Кайт. Походка резко поменялась, расправились плечи, и на это настроение резко реагируют окружающие. Редко проходящие навстречу усталые учительницы вдруг начинают светиться изнутри, улыбаться в ответ, а я никак не могу понять происходящего. Белая, ободранная дверь. Заходим в большую комнату. Дети. Их, наверное, человек тридцать. Возраст у всех разный. Увы, но нашего появления никто не заметил. Все смотрят телевизор. К нам сразу подходит молодая девушка, пожимает руку Джио, обращается к детям: - Ребята, к нам кое-кто пришел. Реакции на ее певучий голос нет. - Если это очередная шлюха из департамента, - фыркает пацан лет шестнадцати, - то пусть идет на хуй. - Кто это тут из департамента? – весело возмущается Джио, и комната сразу приходит в движение. Дети гурьбой бросились к Кайту. Монотонный голос динамика сразу тонет в громком смехе и приветствиях. Джио успевает поздороваться со всеми. С мальчишками постарше пожимает руку, девчонки сразу вешаются у него на шее, кто-то машет рукой. - Засиделись? – бодро спрашивает Джио, возвращаясь ко мне. - Да! – многоголосый хор подобострастно смотрит на моего друга. - Тогда валим отсюда! – машет он рукой, и дети сразу следуют за ним. – Быстро оделись и поехали развлекаться! Кстати, это мой друг – Стейтон, любить и жаловать! Тот самый белобрысый пацан, что нецензурно ответил воспитательнице, первым жмет мне руку. Несколько недоверчивых взглядов, но ребятня уверенно здоровается. Чуть смущенно машу рукой, пока дети разбегаются по комнатам. - Идем, Стейтон, - зовет меня Джио. – Надо автобус со стоянки выгнать. - Я помогу! – вызывается мальчишка в черном балахоне. - Отлично, Рон! - Эй, Джио, у нас воспиталка новая! – весело сообщает девочка лет пятнадцати. – Ты бы видел эту шлюху. А нам, блять, не накрасься! - Вот и не уподобляйся этой проститутке, - смеется Кайт. – Кстати, левый глаз криво накрашен. Девочка ойкает, выхватывает зеркало из старой, поношенной сумочки и торопливо сверяется с ним. Организованности погрузки в автобус я могу только подивиться. Никаких воплей, криков, веселый галдеж, а старшие мальчишки без каких-либо напоминаний сразу берут на себя контроль. Рон пересчитывает своих товарищей, парнишка в черном балахоне вдруг бросается обратно: - Мэри забыли! На мой вопросительный взгляд Джио тихо поясняет: - Она недавно здесь, еще не свыклась. Какая-то задорная улыбка не сходит с его лица. - Стейтон, сможешь повести автобус? Мне тут поболтать надо. Уверенно киваю головой. Мне последнее время все равно, что вести, был бы руль. Джио сразу исчезает где-то в салоне автобуса, часто оттуда слышится громкий детский смех. Возвращается мальчишка с этой самой Мэри, девчонка кажется забитой серой мышью. Кайт сразу встречает их обоих, что-то говорит, и парочка заходится в громком хохоте. Да что здесь творится? Парк аттракционов. Честно говоря, не представляю, как Джио собирается контролировать здесь эту толпу в сотню человек. Но дисциплина у детей железная. Группа сразу уговаривает Джио пойти на американские горки, но детям до двенадцати туда вход запрещен. Кайт улыбается, назначает главным Дина, того самого парня в черном балахоне, отдает ему деньги, а сам идет с младшей группой на какой-то красочный паровозик. - Ты им доверяешь? – наигранно улыбаясь, шепчу я. Джио уверенно кивает головой: - Если не я, то кто? - А у Джинни парень появился! – немедленно влезает в тихий разговор худая белокурая девчушка лет десяти. Выглядит все равно старше моей Кетти. - И кто же этот счастливчик? – удивляется Джио, подхватывая малышку на руки. - Макс со старшей школы, - торопливо рассказывает девчонка. – У него еще такие синяки под глазами. - Понятно, Лиза, - кивает Кайт. - Ну она дура, - уверенно заявляет Лиза, спрыгивая вниз. – Я-то буду ждать, пока вырасту, и женюсь на тебе, Кайт! С этими словами она гордо залезает в кабинку паровозика. Нам с Джио остается только рассмеяться. Это странно. Странно, что за детьми не приходится бегать, кричать на них и пытаться поддерживать дисциплину. Но ведь я ясно видел табличку. Это ведь должны быть проблемные дети. Когда вся группа перемещается в кафе, обкатав все аттракционы, официантки немного недовольно косятся на шумящих детей. Впрочем, Джио на это наплевать. Он умудряется болтать со всеми сразу, раздавать налево и направо дельные советы и тыкать ложкой мороженое. - На следующей неделе в музей поедем, - рассказывает Джинни, к ней сразу присоединяется Дин: - Да, слушаем какую-то историческую поебень. - Угу, - согласно кивает Джио. – Ненавижу историю. Лучше уж математика. - И рассказывать будет музейный гид, - фыркает Рон, доедая стейк. – Скука. - Пойдем с нами! – вдруг вопит Лиза через весь стол. – Расскажешь ты, Джио! - Да, давай! – сразу присоединяется к ее просьбе Рон, и в следующую секунду вся группа уже голосит эту просьбу. -Ладно, ладно, - сдается Джио. – Только экспонаты не трогать. - Хорошо! – довольно вопит детский хор. Видимо, его писательский талант и здесь успехом пользуется. Честно говоря, наблюдать за этим всем очень странно, но в то же время приятно. Приятно видеть это внимание к персоне Джио, ведь я по собственному опыту знаю, как тяжело добиться уважения в такой среде. Практически невозможно, если только ты к ней не принадлежишь изначально. А еще непривычно. Непривычно видеть, как Джио уверенно командует, легко влезает в разговор, безбоязненно и без тени цинизма выражает собственное мнение. Чувство, будто здесь он по-настоящему живет, дышит полной грудью. Здесь он по-настоящему свободен. Мимо проходит какой-то мужчина, врезается в стул рыжей девчонки лет тринадцати и, не подумав извиниться, идет дальше. - Ублюдок, - злобно цедит вслед ему девчонка, провожая ненавидящим взглядом шикарную рубашку на плечах незнакомца. Кто-то из сидящих рядом мальчишек прицельным броском запускает в его широкую спину картошину, вымазанную в кетчупе. В следующую секунду Джио уже нет рядом со мной. Он уверенно влезает между мужчиной и расшалившимися детьми. - А вас самого вежливости не учили? – возмущается он. – Врезались, даже не извинились. - Да я им… - Я вам лично задницу надеру, если только пальцем кого-нибудь из них тронете, - жестко произносит Джио. – Со своими детьми я разберусь сам. Словесная перепалка быстро заканчивается, пострадавший уходит под громкие овации и улюлюкание воспитанников интерната. Джио пафосно раскланивается, а потом выдает подзатыльник провинившемуся мальчишке. Тот не возражает. Никогда бы не подумал, что у Джио хватит смелости и уверенности на такое открытое действие. Начинаю понимать, почему эта ребятня так влюблена в него. Честность, какая-то неправильность, наплевательское отношение к закону и учебе, так близкое им, и в то же время именно Джио позволяет им прикоснуться к настоящему миру. К тому миру, что еще не отвернулся от них. - А я экзамены буду сдавать, - хвастается Дин. – На медика пойду. - В кишках копаться, фууу, - фыркает Джинни. - Сама-то небось обычной продавщицей будешь, - обижается парнишка, а девчонка гордо вздергивает носик: - Я буду учительницей. Буду в таких же интернатах работать. Буду как Джио. И вдруг мне кажется, что вся моя работа по поимке преступников, по отлову всяких воров и убийц настолько ничтожна по сравнению с тем, что делает Джио сейчас. Я знаю таких детей, преступность у них в крови. Но он… Кажется, что именно ему своим спокойствием будет обязана Оклахома через несколько лет, когда эти дети покинут стены интерната. Врачи, учителя… Благородные профессии, и Джио удалось вселить это стремление в сердца детей. Это важно. Куда важнее ежедневных отчетов и рысканий по трущобам. - А там будет дискотека! – сообщает белокурая девчушка, указывая на большой клуб в центре парка. – Пойдем, Джио? Он не дожидается, пока вся группа начнет его уговаривать. Сразу соглашается, быстро расплачивается за обед и поднимается из-за стола. - Идешь, Стейтон? – замечает Джио мое замешательство. - Я сейчас, - озираюсь по сторонам. – Сгоняю до туалета. - Ок, - улыбается Кайт и вместе с группой уходит в сторону клуба. Я иду в противоположном направлении. Я точно знаю, что в клуб я не зайду. Мне вдруг представилось, что будет, если я вдруг попытаюсь вернуть наши с Джио отношения. Что будет с нами обоими? Здесь его ждут дети, здесь он нужен. А со мной его связывают только тяжелые воспоминания и память о протянутой руке. То, что я помог ему тогда, не значит, что он обязан оставаться со мной. И дочери его внезапное появление я объяснить не смогу. А значит… Быстрым шагом выхожу из парка аттракционов, ловлю такси. Нет смысла возвращать Джио. Он счастлив здесь, и я не имею никакого права тянуть его в серость тех дней и грязь воспоминаний. Не имею права лишать этих детей счастья. Возле интерната пересаживаюсь в свою машину, открываю папку. Тонкая, старая салфетка. Дрожащий почерк, иногда разрывающий бумагу в острых поворотах букв. «Пока рассвет рвет на части серость этой комнаты, я представляю, как рву собственные жилы. Мне не даст это ничего, кроме смерти. Мое пристанище могло бы стать таким. Но вглядываясь в капли крови, я понимаю, что мне все еще есть куда бежать кроме ада. Я помню веру, что дала мне силы жить. Я обращаюсь к ней каждый раз, когда стою на краю пропасти. И пропасть становится меньше». Все, дорогие мои, на этом история однозначно заканчивается. Теперь меня можно увидеть в основной работе One Night in the City. Там, правда, «многобукофф», но слеш, гет, насилие и интересный сюжет я гарантирую =) Спасибо, всем кто был здесь) Кстати, не уверена, что правильно назвала части. Этого, к сожалению, восстановить не могут ни моя порядком побитая память, ни закрома фикбука. Если у кого-то вдруг остались воспоминания о том, что было до Великого Взрыва - прошу ими поделиться =)