Волчья судьба

      Сознание возвращается медленно под мерзкое пиканье над ухом, которое порой сниться в кошмарах и которое невозможно спутать с чем-то другим. Больничная палата не самое приятное место, в котором я хотела бы просыпаться и оставаться дольше чем на пару часов.       Тяжелые веки с трудом подчиняются команде мозга открыться. В глаза тут же бьет яркий свет, который заставляет зажмуриться и от которого хочется чихать.       - Мел… - Слышится родной голос и тут же чувствуется теплая широкая ладонь отца на моей руке. – Чш-ш-ш, котенок, все хорошо. Сейчас позову врача. – Папа целует руку и тепло его ладони исчезает. Я продолжаю лежать и слушать мерзкое пиканье аппарата, мысленно приказывая себе «Не думать, не вспоминать!». Не вспоминать о туманном от обезболивающего взгляда родных глаз, о тонких холодных руках, нервно сжимающих мою маленькую ладошку и последних словах, сказанных слабым дрожащим голосом.       - Добрый день, Амелфа, я Ваш лечащий врач Драговит. – Слышится приятный мужской голос, вытягивающий из тяжелых воспоминаний. Медленно открываю глаза, но вижу только силуэт в белом. Жмурюсь и вновь перевожу взгляд на фигуру, которая приобретает очертания.       - Хотите воды? – Интересуется доктор, поймав на себе мой взгляд.       - Угу, кхм-кхм… - В горле и правда ощущение, словно я целый день прошлялась по пустырю без воды. Доктор подходит к тумбочке, на которой стояли букет цветов и графин с водой и стаканом. Наполнив стакан наполовину, доктор Драговит осторожно приподнимает мою голову и приставляет стакан к губам.       - Вы помните что с Вами произошло? – Задает новый вопрос доктор, ставя пустой стакан обратно.       - Да. Кхм. Да. – Тихо сиплю я, хмурясь от воспоминаний.       - Хорошо… - Кивает головой доктор, записывая что-то в свой планшет: - Вы получили сотрясение мозга, возможны потери в памяти, которые со временем восстановятся. Как Вы себя чувствуете, ничего не болит?       - Нет.       - Хорошо, очень хорошо… - Бормочет доктор, вновь записывая что-то в мою карточку.       - Ка...Кхм-кхм… Как долго я здесь пробуду? – Откашливаясь, интересуюсь я.       - Как только сможете обходиться без обезболивающего. – Хмыкает доктор.       - Что со мной?       - Помимо сотрясения мозга? Пару гематом по всему телу, несколько царапин, вывих лодыжки, трещина на ключице и рваный укус в районе плеча. – Равнодушно перечисляет доктор Драговит, проверяя капельницу и данные с противно пищащего аппарата. Мрак все побери! Укус?!       - Укус? – Хмурюсь я и получая в ответ кивок головы.       - Не волнуйтесь так, Амелфа, Вам помогут. – Улыбается доктор и покидает мою палату. Помогут… Как?! Пулей в лоб?!       - Как ты, котенок? – В палату заходит папа, как всегда в безупречно выглаженной форме и с накинутым на плечи белым халатом.       - Пить хочу. И сними эту белую дрянь с плеч. – Морщусь я: - Он тебе не идет.       - Таковы правила, Мел. Ты знаешь. – Мягко улыбается папа, подходя к тумбочке и наполняя стакан водой. Осторожнее, чем доктор приподнимает мою голову и приставляет стакан к губам.       - Как ты, котенок? – Присаживаясь на стул рядом с моей койкой и мягко поглаживая по голове, интересуется отец.       - В голове туман, тело словно чужое… И…И меня укусили. – Тяжело сглатываю я. Во всех учебниках истории, всю жизнь нам твердят об укусах зверей. И что следует за ним.       - Да. Ты потерла много крови из-за него… Майор Збыслав уже сообщил в научный центр и нам обещали выслать специалиста, который может помочь. – Спокойным и уверенным голосом говорит папа, продолжая успокаивающе поглаживать меня по голове.       - Чтобы вынести мозги пулей не требуется особый специалист! – Сдерживая рыдания, отзываюсь я.       - Чш-ш-ш, котенок, никто не будет стрелять в тебя! Нам помогут…       - Если не убьют, так стану интересной зверюшкой для экспериментов! Па-а-ап, я не хочу-у-у! – Перебиваю я, уже не сдерживая слез и рыданий.       - Родная, никто не станет ставить на тебе эксперименты! Все будет хорошо, верь мне! – Поймав мой взгляд, твердо проговорил папа.

***

      - Добрый день, курсант Амелфа! Я доктор НЦБ – Научного Центра Борсы, Верея Дабижинова. С этого момента я твой лечащий доктор. – Спустя неделю является в мою палату высокая загорелая женщина, протягивая свою худощавую руку для пожатия, и растягивая тонкие губы в приветственной улыбке. – С тобой хочет пообщаться кое-кто. Позволишь? – переставляя с моего столика мой обед на тумбочку и раскрывая на нем планшет с гербом Борсы – воином протыкающим волка на красном поле. Картинка мигает и появляется изображение мужчины с черными волосами, прямым носом и тяжелым подбородком.       - Бурислав Борса, рад знакомству с Вами, курсант Амелфа. – Холодно улыбается мужчина с экрана, пронизывая меня своим тяжелым темным взглядом.       - Э-э-это… честь для меня. Господин Борса. – Наконец выдавливаю я, удивленно смотря на главу НЦБ и члена правящей семьи. Ощущала я себя не лучшим образом. Недавно меня сняли с обезболивающего и чувствовала я себя так, словно на меня свалилась бетонная стена… И я не была уверена, что это не глюк моего сознания.       - Вы первый случай за последние пару сотен лет, кто удостоился укуса зверя. И я надеюсь, что Вы будете достаточно благоразумны, чтобы следовать указаниям доктора Дабижиновой. Ведь мы не хотим, чтобы этот случай стал первым и последним? – Тяжелый взгляд, холодная улыбка и табун мурашек по всему телу. Так беспомощно я не ощущала себя даже перед огромным волком с горящими алым глазищами.       - Не хотим. – Тяжело сглатываю я, хмуро смотря в ответ и нервно сжимая здоровой рукой край одеяла.       - Хорошо. Доктор Дабижинова, жду Ваших отчетов каждую неделю. Курсант Амелфа, будьте послушным солдатом и выполняйте, что велит доктор. Удачи! – Экран гаснет, вызывая море облегчения. Мира Борса намного приятнее этого главы ЦНБ, наверно, поэтому ее и поставили общаться с народом. Мурашки по коже от его тяжелого взгляда.       - Итак… Позволите обращаться к Вам по имени? – Смотря на меня вопросительно сквозь очки на кончике носа, интересуется доктор.       - Как Вам угодно. – Отзываюсь я, откидывая со лба выпавшую из хвостика сальную прядь русых волос. – Разрешите я дообедаю. – Кивая на тумбочку, где осталась стоять моя еда интересуюсь я.       - Конечно. Не против, я задам несколько вопросов, пока Вы обедаете? – Холодно улыбается доктор Дабижинова, переставляя тарелки с едой обратно на столик.       - У меня есть выбор? – Усмехаюсь я, накалывая на вилку тушеный огуречик и отправляя его в рот.       - Нет. – Одаривая меня оценивающим взглядом и ухмыляясь, отзывается доктор Дабижинова: - Начнем. При нападении волков, Вы находились в дежурстве, верно?       - Мне, кажется о том, что произошло можно прочитать в рапорте от моего отца и еще двоих ефрейторов, что были в ту ночь со мной в дежурстве. К тому же у меня тоже уже брали показания и я все честно там рассказала. Вы спокойно можете запросить их, с Вашим то уровнем доступа, это не будет проблемой. – Хмуро отзываюсь я. Удивительная не подготовленность для человека из столицы. Даже солдаты со Стены детально изучают всю информацию, прежде чем приступить к заданию.       - Хм-хм. Прекрасно, обязательно воспользуюсь Вашим советом, Амелфа. – Холодно улыбается доктор, печатая в планшете. Повисает тишина, во время которой я продолжаю медленно поглощать больничную пищу, а Дабижинова периодически печатать на планшете. Лицо у нее худое с острыми скулами и длинным носом, а тугой пучок на затылке из темных волос с проседью создавал ощущение, словно он стянул ее лицо назад. Она сидела на стуле чуть сгорбившись что прибавляло ей возраста и вызывало у меня стойкое желание ее выпрямить.       - Итак, здесь сказано, что волк обернулся девушкой. Очень интересно. – Закончив печатать и изучать что-то в планшете, произносит она.       - Так точно. – Соглашаюсь я.       - Второй волк, разрушивший стену, человеческий облик не принимал? – Переводя взгляд карих глаз на меня и смотря чуть приподняв голову, интересуется она.       - Полагаю, что он не видел в этом нужды. – Хмыкаю я.       - Я рада, что Вам смешно, Амелфа. Я лично не вижу в этом ничего забавного. Если звери научились принимать человеческий облик, то есть вероятность, что вскоре Их невозможно будет отличить от Нас, людей.       - Стена не пропустит их.       - Как мы можем наблюдать, не такая уж и преграда для них, эта ваша Стена. Стоит вспомнить историю, чтобы понять, что нет ничего хорошего в том, что Они сильнее нас, а теперь еще и могут принимать облик людской.       - История рассказывает нам о войне с ними и о том, что именно Стена спасла людей от вымирания как вид…       - Я учила историю, я знаю. – Холодно обрывает меня доктор Дабижинова: - Продолжим. В момент когда Вас укусили, остальные были уже без сознания. Так что, расскажите как это произошло?       - Я не помню. Я споткнулась об крошку от стены и упала, ударилась головой. В какой момент получила укус я не знаю. – Хмуро отзываюсь я, ковыряясь в остывших тушеных овощах.       - Значит, Амелфа, Вы не можете сказать точно какой волк Вас укусил, правильно?       – Еще никогда в жизни мое имя из чьих-то уст не звучало так раздражающе. Даже преподавателям в академии до нее далеко.       - Нет, не могу.       - Так же не сможете сказать, когда Вас укусили, до или после потери сознания, правильно? – И этой тонкой улыбкой с приподнятым подбородком и взглядом из-под очков, она раздражала.       - Возможно до потери. Так как я помню вспыхнувшую боль еще до того как упала и ударилась головой.       - Очень, хорошо. – Кивает доктор Дабижинова, возвращая очки обратно на переносицу и вновь уделяя внимание планшету: – Ощущаете в себе какие-либо изменения, Амелфа?       - Я здесь неделю от момента происшествия, и всю эту неделю я была на обезболивающих и под капельницей, единственные изменении с того момента это то, что отменили обезболивающие и убрали капельницу. И теперь меня мучает сильная тупая боль в зашитой ране и вывихнутой ладышке. – Раздраженно отбрасываю вилку на столик и устало откидывая голову назад, отвечаю я.       - Возможно изменения будут происходить позже… - Кивает доктор Дабижинова, ободряюще улыбаясь и вновь устремляя взгляд к планшету: - У Вас, Амелфа, есть доступ к планшету и сети?       - Есть. – Прикрывая рукой глаза, отзываюсь я.       - Хорошо. Вашей обязанностью будет каждый вечер записывать видео о Вашем, Амелфа, состоянии и любых изменениях, которые Вы почувствуете. Считайте, это неким видео дневником.       - К которому будут иметь доступ половина научного центра…       - Это облегчит Вашу, Амелфа, жизнь. И мою. Нет записи – я появляюсь лично и лично веду с Вами беседу. Этого не хотите ни Вы, ни я. Так что будьте послушным солдатом и ведите дневник. – Не обращая внимание на мой выпад, монотонно продолжает доктор Дабижинова, пронизывая меня холодным взглядом. Если в столице таким взглядом обладают все жители, то не желаю там оказаться.       - Так точно, доктор НЦБ Верея Дабижинова. А косточку в конце я получу? – Усмехаюсь я.       - Смешно. Надеюсь на Вашу, Амелфа, благоразумие. Следующее. Раз в неделю, я буду брать Вшу кровь на анализ. Каждый четверг в 6 вечера Вы должны быть дома.       - Приняла. Обработала. Запомнила.       - Прекрасно. На этом я Вас оставлю. Отдыхайте. – Захлопывая чехол от планшета, прощается доктор Дабижинова. – Ах, да. Чуть не забыла. Все это находится под строжайшим грифом секретности. Ни парням, ни подружкам об этом не распространяться. Официальная версия, произошло замыкание из-за чего включилась сигнализация. До встречи в четверг, курсант Амелфа.       - Мрак все подери! – Рычу я, когда дверь за доктором тихо закрывается. О, Айдан, за что ты так ко мне не справедлив?