Колдограф

От Гермионы Грейнджер давно уже осталась только оболочка, жалкое подобие той, кого нарекли Героиней войны. Никто не знает, что происходит за закрытыми дверями в чистокровных семьях. Никто не знает, сколько слёз впитывают в себя подушки в просторных спальнях. Никто не знает, сколько сил уходит на залечивание очередных синяков после "плохих" дней. А Гермиона Грейнджер теперь знает. До свадьбы казалось, что Малфой действительно изменился. Все его поступки, слова говорили о том, что Драко стал совершенно другим, переосмыслил всё и, наконец, стал хорошим человеком. Гермиона была ослеплена внезапно вспыхнувшим чувством, любовь затмила её разум. А настороженные слова друзей и их недоверие относительно Драко она пропускала мимо ушей. Казалось, что она обрела, наконец, своё счастье, вырвала его из цепких лап войны и горя, что обрушились на всех них в юном возрасте. Забота Малфоя была столь искренней и неподдельной, а чувство к нему столь светлым и высоким, что, когда тот предложил ей стать своей женой, на раздумья ушло менее секунды. На свадьбе, казалось, присутствовала большая часть магического мира: друзья, знакомые и совершенно незнакомые люди стремились присоединиться к величайшему событию того времени. Даже свадьба Гарри Поттера не приобрела в обществе такого резонанса. Невиданное дело: бывшие враги, которые сражались по разные стороны баррикад, нашли друг в друге счастье и решили навечно связать свои жизни. Гермиона Грейнджер считала, что попала в сказку. Но, видимо, это была сказка Братьев Гримм, которая оказалась страшнее самых ужасающих кошмаров. Уже через полгода совместной жизни что-то пошло не так. Драко всё чаще стал приходить с работы раздражённым и срываться на жене. Он кричал и стучал кулаком по столу за ужином, расплёскивая вино из бокала на белоснежную скатерть, а Гермиона тихо сидела, сжав в руках столовые приборы и втянув голову в плечи. "Это просто плохие времена, —думала она. — Мы переживём". Но лучше не стало. Сегодня Драко впервые поднял на неё руку. Сегодня Гермиона решила, что с неё хватит. Как бы она ни любила Малфоя, терпеть побои бы никогда не стала. Чувство собственного достоинства и гордость не давали ей сдаться и покориться судьбе. Малфой был уже не тем человеком, за которого она вышла замуж. Щека предательски саднила, а порез на руке от нечаянно задевшего осколка разбитой тарелки требовал срочной обработки, но Гермиона даже не думала останавливаться, чтобы ослабить боль. Она продолжала методично укладывать свои вещи в чемодан, на который предварительно наложила заклинание невидимого расширения. Отлевитировав последнюю стопку аккуратно сложённых кофточек, Гермиона принялась за книги. Всё это время Драко стоял в дверях комнаты, облокотившись на косяк, сложил руки на груди и время от времени отпускал язвительные замечания. Он поднёс руку к лицу и потёр большим пальцем уголок рта. Фамильный перстень ярко сверкнул, отразив лучи заходящего солнца, которые проникали в комнату сквозь окно. — И куда ты собралась на ночь глядя? — то, что Гермиона не отвечала, безумно его раздражало. Он так хотел добиться её реакции, вывести из себя. — Послушай, я просто сорвался. На работе был плохой день. Я просто хотел отдохнуть, а ты забыла забронировать столик, хотя это единственное, о чём я просил. Неужели было так трудно? — было видно, что Малфой опять выходит из себя. Гермиона даже не повернулась в сторону мужа, заворачивая любимую хрустальную статуэтку русалки, которую купила в одном магазинчике где-то в Норвегии. — Ладно, прости, я понимаю, что был не прав, и очень сожалею. Драко сделал несколько шагов к жене и положил руку ей на плечо. Гермиона тут же стряхнула её и осторожно уложила статуэтку в чемодан между свитеров, чтобы та точно не разбилась. Малфой развернул её к себе, крепко вцепившись в плечи. — Да кому ты там нужна кроме меня?! К кому ты пойдёшь? У всех давно своя жизнь! Это я, я тебя вытащил в свет! Где бы ты была без меня?! — Драко кричал Гермионе прямо в лицо, тряс её за плечи, но она всё так же никак не реагировала, молча стояла, лишь слегка повернув голову в сторону. — Ты всё сказал? — теперь она смотрела ему прямо в глаза. —Будь так добр, отпусти меня. Драко, не усложняй всё. Давай разойдёмся как цивилизованные люди. Я не намерена терпеть твои побои и издевательства. Если ты и считаешь, что "бьет — значит любит", то я считаю это полным абсурдом. Я люблю тебя, но с меня хватит. Гермиона положила последнюю рамочку с фотографией с их с Драко свадьбы и застегнула чемодан. Окинув спальню взглядом в последний раз, она направилась к двери. Но Малфой, видимо, не собирался отпускать жену. — Ты никуда не пойдёшь. — Драко, отпусти меня. Просто дай мне уйти. Я не собираюсь подавать на тебя в суд, но и жить с тобой больше не стану. Я люблю тебя, но довериться больше не смогу, — на лице отразилась вся усталость и всё напряжение последних месяцев. — Ты. Никуда. Не. Пойдёшь, — произнёс Малфой угрожающим голосом и сделал шаг к Гермионе. Однако у той в руке уже была зажата палочка. — Не усложняй, Драко. И так уже много лишнего было сделано и сказано, — она прошла мимо него, всё так же крепко сжимая палочку. В дверях лишь на секунду остановилась и сказала: — Я ухожу от тебя. — Ты ещё приползёшь, будешь молить о прошении! — кричал ей вслед Малфой, но Гермиона отлевитировала чемодан вниз и вышла за дверь. Больше в этот дом она не вернулась.