Колдограф

•G •Герои старше 18 лет •Драма С первой страницы «Пророка» Люциусу Малфою улыбались его сын и новоиспечённая невестка. Каждая газетенка считала своим долгом рассказать о недавней свадьбе, которая хоть и была небольшой, только для близких, но шумихи наделала во всей магической Британии. Откинув газету подальше от себя, Люциус прислонился к спинке стула, устремив свой взгляд на другой конец длинного обеденного стола. Место Нарциссы пустовало уже три года. Уже три года он завтракал, обедал и ужинал в одиночестве. Резво подхватив трость, приставленную к столу, Люциус тяжело поднялся и сделал несколько шагов. Тело его подводило, только лишь руки сохранили свою ловкость — с палочкой он до сих пор справлялся отлично. Годы в Азкабане не прошли бесследно. Ему ещё повезло, что он провёл там всего десяток лет, ведь иначе он не смог бы провести рядом с женой последние годы её жизни. Малфой-старший не знал, почему его срок сократили, но подозревал, что об этом позаботились новые влиятельные друзья его сына, которого в последний раз вживую он видел на заседании по условно-досрочному освобождению семь лет назад. Если честно, он особо и не ждал встречи — слишком разными они стали. Люциус не одобрял новый стиль жизни сына настолько, что иногда думал, что лучше бы Лорд победил, хотя сам давно уже перестал верить в его политику, осознав, сколько ошибок допустил в своё время. Поэтому сразу же отбрасывал такие мысли подальше. Подойдя к креслу и тяжело опустившись в него, Малфой направил палочку на камин, где через секунду вспыхнул огонь. Теперь палочка была для него помощницей в бытовых делах, а не оружием — Министерство наложило на неё все возможные ограничения, чтобы не было возможности использовать её для противоправных деяний. Но Люциус и не собирался — ему вполне хватило того, что он уже отсидел. А возвращение в Азкабан, он знал, для него приравнивалось к смерти. Посидев немного в тишине, он взял палочку и призвал с обеденного стола оставленную газету и принялся рассматривать лицо сына. Драко стал совсем взрослым: в районе глаз появились едва заметные морщинки, которые, Люциус надеялся, были свидетельством частого смеха. На сыне был тёмный костюм с белой сорочкой — никакой парадной мантии. Невеста была в белом платье, отделанном кружевом. Старые обычаи были отброшены и забыты. Перевернув страницу, Малфой-старший наткнулся на общую колдографию улыбающихся гостей, некоторых он даже узнал — они были однокурсниками Драко в Хогвартсе. Как же быстро летит время, как же быстро меняются люди. Прикрыв глаза, Люциус тяжело вздохнул. В груди защемило от какой-то необъяснимой боли. Хотя, возможно, вполне объяснимой. Его предали, про него… забыли. Нет, он не ждал, что сын пригласит его. Не ждал, но надеялся. Именно поэтому он заказал у мадам Малкин новый костюм и парадную мантию, а после долго и тщательно выбирал галстук, остановившись в итоге на зелёном в тонкую золоту полоску. Он даже почти смирился с выбором Драко, сожалея лишь, что Нарцисса не увидит сына в такой день. Но приглашение так и не пришло. А заголовок сжатой в руках газеты гласил: «Драко Малфой и Гермиона Грейнджер: свадьба века в кругу семьи и друзей».