Непрочность натуральности (Деревня)

Илья вырвался вперед. На нем были синие джинсы, ладно сидевшие на пятой точке. Футболку он скинул. Антон все время отвлекался на его спину. При каждом взмахе мышцы перекатывались, бицепсы напрягались. На плечах и лопатках выступили капельки пота. Когда Тоха второй раз чуть не вжикнул себе косой по ноге, до него дошло, что он с интересом пялится на спину ПАРНЯ. — Тьфу ты, нечисть… — ругнулся он на себя, беря ускоренный темп и догоняя Топтунова. Пенсионеры уже давно докосили свою часть и уже двигались им навстречу. Работу закончили до наступления жары. Решено было по приходу домой стопить баньку и посидеть вечером за общим столом. К вечеру дед с бабкой суетились на кухне Топтуновых, Илюха пропал в купальне, а Антон путался под ногами. Помощь этим двоим определенно не требовалась, и Тоха с удивлением наблюдал за их воркованием. — Ну, дед дает! – веселился он про себя. – Вот ведь старый повеса. Обхаживает-то как соседку… Хмыкнув, он стащил кусок колбасы, за что получил от хозяйки полотенцем под зад. — Не трогай ничего, обормот, – незлобно ругнулась та, – сейчас уже садимся. Иди, зови Илью, что-то пропал он. Перегрелся, небось, или уснул на полатях. — Да куда он денется, сам придет, – засопротивлялся Тоха. — Тош, иди, позови. И вообще посмотри, может ему там поплохело? Давно ж ушел, – не отставала бабуля Отказать он не мог, она просто не поняла бы причину его нежелания переться за Топтыгой в баньку. Скрипнув зубами, он потащился в конец двора. Зайдя в предбанник, громко постучал в дверь и крикнул: — Топтунов, ба Клава просит твою задницу к столу. Выметайся. Ужин стынет. Ответа не последовало. Тоха еще раз стукнул в дверь. — Илюх, выходи. Тебя только ждем. Тишина. Антон в нерешительности смотрел на дверь, понимая, что вот он ни в какую не хочет ее открывать и видеть голого бывшего друга. Но в мозгу стали проноситься картинки одна страшнее другой (мало ли что там могло случиться), и Антон толкнул-таки дверь. Топтыга, развалившись на полке кверху задом и подложив веничек под щеку, сладко спал… — Вот засранец, — с облегчением выдохнул Ламницкий. Тут же его разобрала злость от того, что он позволил себе распереживаться за этого придурка. Обведя взглядом помещение, он узрел ковшик. Хищно улыбнувшись, зачерпнул холодной воды и вылил ее прямо на Илюхину спину. Подпрыгнув на полке, Илья ударился головой о притолок, схватился за веник и шалыми глазами уставился на непонятно откуда взявшегося Антона… — Доброе утро, страна, – выдал Тоха. – Поужинать не желаете? А то общественность в связи с вашим долгим отсутствием волноваться решили-с… — Ты что творишь, гад? – начал закипать Илья. – А если б я инфаркт получил? — Если б ты не засыпал в самых труднодоступных для отдыха местах, то инфаркта б не получил, – отпарировал Тоха и развернулся, собираясь выйти. Илья мигом слетел с полатей, сграбастал его за футболку и дернул на себя. Антон крутанулся вокруг, одной рукой толкнул этого бугая, другой, размахнувшись, дал ему в глаз. — Ни ххера себе… – обалдел Топтунов. — Не лезь ко мне! – разъяренно заорал Тоха. Илюха, поглаживая скулу, двинулся на пятившегося к двери Антона. Тот пытался нащупать дверную ручку, стараясь не поворачиваться к нему спиной. Ему почти удалось. Но Илюха вдруг прыгнул и сцапал Тоху в охапку. Кинув его на полку, навалился сверху, придавив всем своим весом. Быстро уцепился за его руки, заведя их за голову. На этот раз Тоха не отбивался и не сопротивлялся. Просто с ненавистью смотрел на него. Илья наклонился, рассматривая его лицо. Сейчас оно не было бледным до синевы, как в прошлый раз. Ламницкий раскраснелся от жаркого банного воздуха, волосы в беспорядке легли вокруг головы, приоткрытые губы имели абсолютно нормальный, положенный им оттенок и были такими зовущими, что Илья, не особо задумываясь, приложился к ним своими. Сначала поцелуй был лёгким - язык прошелся по нижней губе. Затем Илья прикусил верхнюю, попробовав ее на вкус, и нырнул в приоткрытый рот. Мгновенно вспыхнув, Илья намертво присосался к тому, что видел последние дни даже во сне. Возбудился он сразу, его потряхивало от желания, он развел коленом Тохины ноги и еще сильнее вжался в него. Откуда-то изнутри вырывались глухие, почти животные стоны. Вторая рука металась в поисках открытых участков тела. Рванув ненавистную одёжку, Илья припал губами к горошине сначала одного, потом другого соска. Поднялся вверх по шее, вернулся опять к уже припухшим и блестящим от слюны губам. Накинувшийся на Тоху Илья, заглатывая его чуть ли не целиком, даже не понял сразу, что тот под ним не сопротивляется, не отталкивает, а отвечает на его поцелуй, и что дыхание у него сбилось, глаза расширились и выдавали уже не меньшее возбуждение, чем у него самого. Илюха потрясенно замер и прошептал: — Тох… — Ты что творишь, придурок? – еле выдавил тот. — Тоооохх… – уже простонал Илья, отпустив его руки, понимая, что сопротивления не будет, и набросился на него, как голодающий с Поволжья. Пройдясь поцелуями от ключицы до пупка, он ринулся сдирать с Тохи джинсы. Руки тряслись, и болты никак не поддавались. Наконец ему это удалось. Руки Антона беспомощно лежали на Илюхиных плечах, когда его оглаживали по внутренней стороне бедер и прикасались к полувозбужденному члену… Илья сполз ниже, привстал на колени, нависая над другом и нагнувшись, опустил голову к паху. Взяв член в руку, провел большим пальцем вдоль, лизнул, и накрыл головку губами. Тоха судорожно вдохнул. Видя реакцию Ламницкого, он уже без сомнения заглотил все целиком и принялся размеренно двигать головой. Тоха дергался, руки шарили по плечам, хватались за Илюхину голову, бедра автоматически подбрасывались вверх. Илья, положив одну ладонь на лобок, сильно придавил Антона к полке. Того уже трясло мелкой дрожью. — Нравится? – шепнул Илья. — Ты больной… – простонал Тоха. — Мне прекратить? – бросив делать дело, вопросил Топтунов. Антон резко сел, уставившись глазами, превратившимися почти в черные дыры из-за расширившихся зрачков, наполненных желанием. Дыхание вырывалось из него толчками, мышцы на животе судорожно сокращались. Илья смотрел на него снизу вверх, не делая попытки отодвинуться. — Ты – больной, — еще раз с расстановкой сказал Антон, положил руку ему на затылок и, притянув к себе, поцеловал. Тормоза были сорваны, и оба закружились в неведомом им доселе водовороте. Илья мял Тоху так, что у того трещали кости. Он хотел его безумно, но что делать – не знал. Теоретически, конечно, представление имел, но вот практически этого делать не приходилось… — Тох, — выдохнул он, — не могу больше… Антон непродолжительное время смотрел в бешенные Илюховы глаза, затем еле кивнул. Привстав, Илья огляделся. На бабулиной полке до кучи стояли какие-то баночки-скляночки. Соскочив с полатей, он ринулся к арсеналу, перебрал несколько флакончиков и узрел масло для младенцев. Схватив пластиковый пузырек, помчался опять к Тохе. Кинувшись по новой тискать друга, закинул его ноги себе на бедра, одной рукой вцепившись в волосы и оттянув назад голову, присосался к длинной шее, другой запутался в паху. Попытался нырнуть одним пальцем в манящую дырочку, но Тоха так испуганно сжался, что Илья сразу отступился. Вспомнив про масло, Илюха открыл колпачок и налил немного себе на ладонь. Вернувшись к желанному объекту, смог все-таки протолкнуть палец и начал потихоньку растягивать Ламницкого. Тот сжал ногами Топтунова, стараясь не дышать. Было безумно страшно. Но палец, задевший внутри какую-то точку, заставил сильно дернуться, вскрикнуть и, наконец, расслабиться… Илья что-то безумно шептал, обцеловывал, дрожал, кусал и тут же зализывал. Члену уже было просто больно от распиравшего желания, и он медленно двинулся к входу. Постепенно заполняя Тоху, Илья мутился от желания втолкнуть все сразу, но остатки сознания не давали сделать тому больно. Вцепившись в его ягодицы, Илья, наконец, вошел весь и замер от переполнявших его ощущений. Слишком тесно. Слишком жарко. Слишком охуенно прекрасно. — Господи… – еле услышал Антон, впустивший свои ногти ему в поясницу. Убийственной боли, как он когда-то где-то читал, не было. Ну, может быть чуть-чуть. Сначала был дискомфорт от нового ощущения, но затем это чувство сменилось приятной заполненностью. Илья приподнял его за крестец и начал срываться на бешенный ритм. Тоху накрыло такой волной возбуждения, что замелькали круги перед глазами. Не слыша тот бред, который нес Топтунов, он подтянулся к нему, прижался и, всхлипывая, уткнулся ему в шею. Илюха потянулся рукой к Антонову члену и стал методично дрочить. Сумасшедшая пляска двух тел привела к разрядке обоих одновременно. Сотрясаясь в оргазме, они так тесно переплелись, что увидевшему их со стороны могло показаться, будто они единое целое с множеством рук и ног... Антон упал на полку, Илья рухнул поверх него, уткнувшись ему в шею. Спустя мгновения, он поцеловал его под подбородок, клюнул в лоб, нос, глаза. Пальцами провел по его животу, размазав выплеснувшееся, тронул ими же его губы, и тут же слизал, опять втягивая Антона в глубокий поцелуй, давая почувствовать свой вкус. Немного отдышавшись, он перекатился на спину, затягивая на себя сверху Антона. Свисающие пряди намокли и облепили его лицо. Илья аккуратно их собрал и завел за уши. Уложив голову себе на грудь, стал оглаживать спину, руки, ягодицы. Говорить он боялся, и просто хотел прикосновениями сказать то, что он сейчас чувствовал. — Ты что… — начал Антон. — Нет. Я нормальный… был… и никогда этого ни с кем не делал… ну, почти… – смущенно кхекнув, перебил Илья. – С тобой впервые… Тоха вопросительно вскинул брови. — Раз по пьяни, в компании, еще на первом курсе, загляделся на одного красавчика, хорош был, как черт… – кололся нехотя Топтунов - мысли в голову всякие полезли - возбудился я тогда не хило, но до дела не дошло… Ну не мог я тебе тогда про такое рассказать! Стыдно было! – переводя взгляд в район Тохиной переносицы, пробурчал Пельмень. - Но больше не эксперементировал! - глядя на Тоху уже честными глазами, добавил он. — И что с тобой теперь случилось? — Не знаю. Ты случился. Увидел тебя на топчане в блаженной отключке и с ума сошел… больше ни о чем думать не мог. А уж когда ты на крыше повис, совсем от страха тронулся… — А как ты вообще около меня очутился? — Да хорошо, что вышел во двор, поленницу проверять – бабуля послала. Смотрю – зарядкой занимаешься в неположенном месте. Не помню даже как через забор прыгнул и лестницу подтащил… А уж когда ты в меня вцепился, совсем мне конец пришел. Готов был прямо во дворе тебя завалить… Тоха тяжко вздохнул, вытянулся стрункой на Топтунове и завозился. Илюха тут же прижал его за задницу к себе. Чувствуя определенное шевеление под собой, Тоха хмыкнул: — Угомонись, изверг. Для первого раза достаточно. И вообще, в следующий раз я – сверху. — В следующий раз? – просиял Топтыга. — Нуу…. Может быть… Илюха, смеясь, как котенка за подмышки приподнял над собой Антона, затем притянув к себе, смачно поцеловал. — Пойдем, а то сейчас еще кто-нибудь припрется. Пропали оба, — смеясь в ответ, сказал Тоха. Оба засуетились. Илья по-быстрому набрал воды и принялся обмывать Антона, попутно прикладываясь поцелуями. Тот без тени смущения позволял ему эту процедуру омовения. Одеваясь, Тоха чертыхнулся, обнаружив разорванную футболку. — Илюх, ты иди, а я домой забегу – переоденусь, — бросил он и выскочил за дверь. В кухню Илья завалился, как сияющий тульский самовар. Обнаружив дед Матюшу, что-то шепчущего на ухо его бабуле, приобняв ее за талию, он понял, что ждать бы пришлось долго, прежде кто-то из них вспомнил и пришел бы за ними. — Во дела… — изумился он про себя, – что творят!!! – при этом забыв удивиться тому, что они только что творили вдвоем с Антохой… — Вы кормить нас собираетесь? – громко оповестил о своем присутствии Илья. — Уууу…. Термиты, а не внуки, – буркнул деда. Скрипнула дверь, и вкатился такой же румяный Антоха. Дед глянул на них, потом еще раз, и подозрительно сощурив глаза, выдал: — Помирились что ль? Пацаны ошарашено уставились на него, затем засмеялись. — Типа того, — сквозь смех выдавил Антоха. — Ну да, — вторил Топтунов – пока разобрались, что к чему… решили, в общем, начать все с начала… — Вот и хорошо. Садитесь уже, оголодавшие. Кухня наполнилась гомоном, стуком ложек, вилок, звяканьем бокалов и рюмок. Ужин с разговором затянулся не на один час. Дед Матюша начал клевать носом, Баб Клава стала собирать со стола, все потихоньку выдвинулись и Тоха с дедом засобирались до хаты. Внуки вышли на крыльцо, закурили. Дед по пути пошел проведать своих драчливых гладиаторов с квочками. Выйдя за калитку, Илья не вытерпел и притянул Тоху к себе, впиваясь поцелуем. Зарывшись в волосы, придерживая голову, приподнял его за задницу и притиснул к себе. Когда воздух закончился, Илья оторвался и хотел было присосаться вновь, но Антон толкнул его кулаком в грудь: — Ты охренел что ли? Да наши дед с бабкой до глубокой старости не доживут, если сейчас это увидят. Помрут сразу от инфаркта. Пусти меня. Топтунов неохотно выпустил Антона из рук. — Иди спать, ебарь-террорист, – сделав ручкой, Ламницкий шмыгнул к себе во двор. Хлопнула входная дверь, и Илюха еще немного постояв, побрел в избу. Бабуля, утомленная косьбой, домашними хлопотами и ужином уже улеглась. Топтунов, зайдя в комнату, не включая ни телевизора, ни музыки, ни света, раздевшись, улегся на кровать. Как только он закрывал глаза, перед ним вставал расхристанный на полке Антон. У Илюхи опять дико стоял. Он матерился, чертыхался, вздыхал, но ни о чем другом думать не мог. Смирившись, он спустил трусы и принялся за старый как весь мир способ разрядки… И только после освобождения смог спокойно провалиться в сон. Антоха открыл глаза, сощурившись от яркого солнца, бившего в окно. Вылезать из мягкой постели не хотелось, но гремящий чем-то во дворе деда напомнил о заснувшей на ночь совести, и он сполз с кровати. На плите стоял накрытый махровым полотенцем завтрак. Умывшись, Антон перекусил, чем Бог послал, и вышел во двор. Зацепив метлу, стоящую в углу, прошелся ею по двору, сметая крупный мусор. Управившись, вытащил из сеней небольшую корзинку и пошел на добычу яиц. Несушки сидели стройным рядком в аккуратных, построенных для них дедулей гнездах. — Випномера, — хмыкнул Тоха, шаря под ними, не забывая все время оглядываться на случай нападения малайца. Набрав с три десятка, насыпав квочкам зерна, заглянув в поилку, понес корзинку в хату. В соседнем дворе раздавались ритмичные удары топора. Заинтересовавшись, что происходит, Тоха выглянул за забор. От увиденного у него отвалилась челюсть. Широко расставив ноги, раздетый по пояс Илюха колол дрова. Поленница меньше чем наполовину уже была полной. — Обалдеть, — удивился Тоха, знавший, что больше, чем спортснаряд Илюха в жизни ничего в руки не возьмет… — Топтунов, у нас началась третья мировая? Ты дрова колешь? Что с тобой случилось? Илюха глянул на него исподлобья, ничего не ответив. Да и что он должен был ему сказать? Что Ламницкий постоянно сидит в мозгу, отчего тот постоянно находится в напряжении? Вернее определенный орган… И пытаясь хоть как то отвлечься, он занял себя физическим трудом. — Пельмень, ручки не натрудишь? — стебался Антон. — Как мышку потом держать будешь? — Колоть - не дрочить, — буркнул Илюха, – раз в год можно и помахать. — Вот ведь язва, начал злиться про себя Илья. — Илюх, а Илюх? – не унимался тот. — А приз-то какой по окончании работы назначен? — А ты подь сюда, я тебе покажу, – откликнулся, ухмыльнувшись, Илья. — Мне и тут видно и слышно… Так что там тебе светит? — А ну иди сюда, — прикинувшись грозным Николаем, сдвинув белесые, от того смешные брови, велел Топтунов. — Э нееет… Ты не отвлекайся, коли-коли… Тяжкий труд полезен… — Иди, говорю… — Зачем это? – вдруг насторожился Тоха, увидевший двинувшегося к нему Топтунова, — не отвлекайся, а то до зари не успеешь, и в полночь дрова превратятся в густой лес… карета не проедет… — Ах ты… — завопил Топтыга, махнув через забор. Тоха с прытью зайца кинулся от него, перемахнув невысокую ограду, дернул в сторону посадки. Бегал он хорошо, даром что мелкий – вес к земле не тянул. Илюхины ноги были длиннее, но за ним он поспевал с трудом. Нагнал Ламницкого уже почти в лесу, сходу завалив его в траву. Тоха ржал, отбиваясь от горе-дровосека. — Зачем дрова колю, спрашиваешь? – выдохнул, еле дыша от быстрого бега Топтунов, – да чтоб отвлечься… — От чего? — Да вот от этого! – выдал Илья и впился в Тохины губы поцелуем. Антон возмущенно замычал, но тут же включился в процесс. Руки сами потянулись к широким, мокрым от пота плечам, перекатывающимся накачанными мышцами, сильной спине… Илья распустил Антоховы волосы, запустив в них руки. И как ему могли раньше не нравиться патлатые парни? Антону безумно шли эти длинные, волнистые, густые волосы. Илья пропускал пряди между пальцами, мял их в ладони. Перекатился на спину, устраивая на себе Тоху, спустил руки на аккуратную задницу, потерся своим пахом об его и стал стягивать футболку. Пройдясь по позвонкам, накрыл пальцами аппетитные ямочки на пояснице, протолкнул ладони в джинсы, крепко притиснув его к себе. Ламницкий выдохнул от удовольствия ему в рот, спустился на грудь и приклеился к соску, накрыв волосами. Илья судорожно дернулся, со свистом вдыхая воздух. Приподняв Тохины бедра, стал расстегивать и стаскивать джинсы. Одеться за время, пока горит армейская спичка, они б не успели, но вот рекорд на раздевание поставили точно… Возбуждение от бесстыдных прикосновений сделало свое дело, и Илья начал попытки покушения на Антонову задницу. Тот, недолго думая, придавил его у основания шеи к земле и, глядя в глаза, своими губами почти вжимаясь в его открытый рот, тихо произнес: — Сегодня следующий раз… Илюха в растерянности уставился на этого провокатора, не зная, что сказать. Мозги растаяли от желания, и он не мог сразу сообразить, как быть. Пока Топтунов приходил в себя, Тоха сунул два пальца в рот и облизал их прямо перед его лицом. Илья наблюдал за процессом погружения и выныривания пальцев туда и обратно и тихо сходил с ума. Растолкав в стороны Илюхины ноги и приподняв одну, Тоха прошелся от мошонки до отверстия. Погладив, тихонько протолкнул палец. Илья обалдело наблюдал за происходящим. Отступать, конечно, Тоха не собирался и, начав наступление, быстро перешел к активным действиям. Вскоре, охающий Топтунов ерзал под ним, как гусеница. — Терпи, большой брат, — не мог не поддеть Антон. – Ты у нас вона какой красивый – здоровенный, хорошо, хоть не военный… Илье было больно. Но он стойко терпел, уговаривая себя тем, что Тохе в первый раз тоже было не сладко… Антон наподдал до конца, и Топтунов заскулил. Тяжело дыша, он выдавил: — Тох, погоди чуть… Ламницкий замер ненадолго, затем начал потихоньку двигаться. Дааа… Это было крышеносно. Интересно, Илья тоже так ощущал себя в нем? Антон застонал от удовольствия. Притянув за шею к себе Топтунова, приложился к нему поцелуем, уткнувшись затем ему лбом в подбородок. Илья крепко прижимал его к себе. Постепенно его стало опять накрывать возбуждение, и Илюха зашелся в страстном желании кончить. Опустив свою руку на член, он стал помогать себе. Антон, задевший точку внутри, заставил Илью выгнуться и бурно словить оргазм. Антон через три толчка разрядился следом, громко вскрикивая. Угомонившись, они тихо лежали, поглаживая тела, и перебирая друг у друга волосы. Антон приподнялся, встал на колени, развел Илюхины ноги и с интересом стал рассматривать натруженную дырочку. Собрал пальцами вытекающую сперму, размазал вокруг входа. Илья, покраснев, смущенно наблюдал за Тохой. Ламницкий, повторяя Илюховы действия в бане, прикоснулся измазанными пальцами к губам, затем погрузил их ему в рот. Илья слизнул, и Антон тут же присосался к нему. — Черт, — оторвался наконец он от Ильи. — Дааа.. Чем он только не шутит, когда кое-кто спит, – отозвался Топтунов. Антон пошарил рукой по раскиданной одежде, вытянул свою футболку, стал обтирать Илью и себя. — Еще одна шмотка почила в бозе, – грустно пожаловался он. — Хочешь, я тебе свою придарю? — И я ее буду использовать вместо ночной сорочки? – засмеялся Тоха. — Давай, я лучше тебя буду использовать в ее качестве, – предложил Илюха. Подкалывая друг друга, они стали собираться. Обратная дорога неспешным шагом заняла гораздо больше времени, чем бег до лесополосы. Оба раздетые по пояс, разморенные, постоянно останавливающиеся для быстрого поцелуя, они тихо брели домой… Брели в оставшиеся еще чуть больше месяца, такие короткие для обоих летние рабочие каникулы и в маячивший за ними суетный город…