Клуб Самоубийц

      Тед – это трэш.       Тед – это скомканный свитер, доходящий до кончиков пальцев, концом которого он просто обожает вытирать высохшие капли, только что нового дождя. Тед – это тайфун злости и злобы на мир, что он выплескивает спиртом в бутылки, добавляя влажные салфетки; и поджигает всё это пламенем ревности, начиная сбрасывать этот коктейль сверху, с самой крыши их здания.       Их маленькой «крепости».       И там, где они сейчас находятся, необычайно тихо и спокойно. Как будто за приделами этих дурно пахнущих стен, дальше – нет ничего.       Совершенно.       Ну, Теду нравится.       Этот домик на самой окраине города можно назвать как и чем угодно; тут воняет пиздец, спрятан кальян в глубине этой хибары, вечный мусор, куча окурков. Но Уайту то нравится.       Зеленоволосый уже по колене в этом говне, все окей, заебос в этом трэше. Но.       Жирное, выделенное курсивом: но.       До того момента, когда здесь, в своём клубе «не собираюсь жить до 30», врывается, а точнее, просто увязывается мелкий пацан. Со спрятанными глазами за чёрной, чуть сальной челкой и синей паркой в два раза большего размера чем он сам. Тед от этого бесится. Бесится, сука, так, что микро взрыв вселенной на секунду появляется в его глазах. И почему? А хуй его знает. Вот поэтому он сейчас продолжает орать матом на мелкую дичь, которую притащил Крис. — Заебал уже,—выдавливает блондин, на его лице сразу появляется его самая ебланская улыбка, говорящая мол, ты че творишь, если что, ты тут не главный, так что будь любезен и захлопнись, пожалуйста.— Это Айден. Он из Орландо.       Тед – 0.       Орландовский школьник – 1.       И только сейчас, допивая бутылку дешёвого пива, Уайт понимает; этот провонявший, чем только можно завод, уже нихуя не трэш. Трэш – это голубые глаза мелкого, выделенные подводкой из-под встрёпанной из-за ветра чёлки.       И зеленоволосый заваливает, заставляет захлебнуться вопросами, спрашивает кареглазого, где он откопал его, что ему нужно, в какой жопе мира он узнал о нас? Забывается в цивилизации этой жизни, продолжая верить во что-то дальше, не обращая внимание на холодный ветер, проникавший в выкрашенные волосы подростка. — Эй,— Айден зовёт громко, неожиданно, смотрит вверх, на крышу, где сидит Тед под покровом обжигающего ливня.— А ты милый.       И в действительности. Это нихера не треш.